Неидеальный альфа

Хёнджин был во всех смыслах идеальным альфой: сильный запах, привлекательная внешность, манеры и богатая семья. У него прекрасная успеваемость, роль капитана в школьной сборной по футболу и популярность, какая бывает у красивых альф из обеспеченных семей. В его биографии не было ни единого чёрного пятна. Или, по крайней мере, так думали окружающие. Феликс же, в противовес ему, был во всех смыслах средним омегой: очки на половину лица, плохая успеваемость и нулевая популярность у альф. И пока другие омеги покупали себе обтягивающие джинсы и духи для усиления запаха, Ликс приходил в школу в растянутом безразмерном свитере и пользовался духами, наоборот скрывающими его природный запах. На первый взгляд, между Хваном и Ли не было ничего общего, кроме парты, которую они делили в классе. Между ними не было и не могло быть ничего, кроме того, что Хван был неправильным альфой с любовью к игрушкам в себе и с кинком на стыд, а Феликс был неправильным омегой с желанием обладать, которому нравилось играться с Хёнджином. Это продолжалось уже полгода. Хван не мог точно сказать, когда всё началось. Просто в какой-то момент они встретились взглядами, и каждый увидел в чужих глазах нечто особенное. У Хёнджина тогда задрожали колени, и сердце заколотилось в груди от тяжелого, обжигающего взгляда Феликса. Они учились вместе почти целую вечность, но раньше Хван не замечал той силы, что исходила от омеги. С другими Хёнджин не нервничал, мог легко завести разговор. Но Феликс был на самом деле другим. С низким голосом, которым он приказывал "на колени" позже. С крепким, притягательным ароматом гвоздики, который пробивался сквозь все скрывающие запах спреи в момент сильного возбуждения Ликса. У них никогда не было секса в привычном смысле. Они ни разу не касались друг друга и почти не разговаривали, понимая всё без слов. Только взгляды, тихие выдохи Хвана сквозь стиснутые зубы и короткие указания от Феликса. Это было их общей тайной, одной на двоих. Их связь была странной, неправильной. Но они были нужны друг другу, как чёртов воздух. Хёнджин чувствовал себя живым. В тот самый момент, когда Феликс затянул на его шее тонкий ошейник из мягкой кожи, что-то внутри у Хвана поменялось. Он носил его в школе, под высоким воротником рубашки. И наконец-то чувствовал себя нужным. *** Они делили парту на последнем ряду. Феликс, как не особо заинтересованный в учёбе, всегда занимал её в начале года. Хёнджина же преподаватель пересадил туда намеренно. Он считал, что Хван своим примером мог заставить омегу исправиться. Феликс же считал, что это вряд ли. Во время контрольной работы в классе стояла тишина. Учитель бродил между рядами и следил, чтобы никто не списывал и не подсматривал в тетради. Рука Хёнджина быстро скользила по листку, расставляя ответы. Феликс взглянул на список вопросов один раз и тяжело вздохнул. С к у ч н о. Один лишь взгляд на задания вызывал в его душе мощнейшее чувство отвращения к математике. Он был готов поклясться, что некоторые символы видел впервые, а всё это было лишь огромной неудачной шуткой. Хван, в противовес ему, был слишком сосредоточен. Он выписывал что-то на дополнительный лист, а затем переносил это на основной, решая вопрос за вопросом без каких-то проблем. Хёнджин выглядел уверенным и серьёзным. Настоящий образцовый ученик. Феликс бросил на соседа быстрый взгляд и усмехнулся. Время было как нельзя подходящим. Он улыбнулся одними уголками губ и, когда преподаватель повернулся к нему спиной, быстро разблокировал свой телефон, что лежал на краю парты. В середине экрана появилась большая красная кнопка «Start». Ликс нажал на неё и затаил дыхание. Он купил это несколько дней назад в одном интернет-магазине и был в предвкушении того, как Хван отреагирует. Хёнджин вдруг выпрямился в спине, едва заметно вздрогнул и стиснул зубы. Виброяйцо, которое Феликс дал ему перед уроками, слабо завибрировало в нём. Рука Хвана замерла над листком. Легкая приятная волна пробежала по всему телу. Он задержал дыхание. Сердце в груди забилось быстро-быстро. Маленькая игрушка, чёртово розовое виброяйцо, которое он, сгорая от стыда, засовывал в себя на перемене в туалете, в отдельной закрытой кабинке, пока другие альфы о чём-то переговаривались снаружи. Если бы кто-нибудь знал, чем Хван занимался там, то это бы разрушило всё. Чувство опасности заставляло его член твердеть. Хёнджин, закрывшись в кабинке, закусывал рукав своей формы, чтобы не заскулить, когда кольцо у основания члена стискивало ствол. Он, опираясь одной рукой о холодную стенку, смазал себя смазкой из одноразового маленького пакетика, быстро погружая два пальца внутрь и вздрагивая от эмоций и адреналина. Было охуенно, настолько, что Хёнджин позволил себе проникнуть чуть глубже, мягко задевая чувствительный бугорок внутри и представляя, что Феликс смотрит на него. По плечам и спине пробежала сладкая дрожь. Кто-то прямо за стенкой выкрикнул: "Хван!". У Хёнджина сердце в груди затрепетало, и тело задрожало. Его одноклассник стоял прямо за стенкой и ждал, пока Хван выйдет из кабинки. Его колени подгибались, он сжимал два пальца в себе и сгорал внутри от ощущений. Игрушка вошла отлично. Настолько, что Хёнджин почти забыл о ней, пока решал примеры контрольной. Но когда яйцо завибрировало прямо в классе, посреди урока, он замер. Тонкий ошейник, туго застёгнутый на шее Хвана и незаметный под высоким воротом рубашки, не давал глубоко вздохнуть. Цифры перед глазами поплыли. Ручка в его пальцах мелко затряслась. Член стал быстро твердеть, больно упираясь в тесные плотные джинсы. Он часто задышал. Возбуждение стремительно разносилось по телу, делая его вмиг слишком чувствительным. Голова закружилась. Он решил только половину теста, а в мыслях было уже пусто. Всё внутри словно пульсировало из-за легкой вибрации. Первая скорость. Ощутимая, но бесшумная. Она разгоняла по телу жар. Перед глазами всё стало мутным. Дыхание перехватывало только от одного осознания, что он сидел в классе, наполненном учениками, с вибрирующей штукой в заднице и тонким ошейником на шее. Хван чувствовал, как лицо буквально стало гореть. Он немного опустил голову, закрываясь волосами, и тихо выдохнул. Феликс усмехнулся. Едва слышно. Но Хёнджин услышал. И словно каждая клеточка его тела активизировалась от этого. Сердце в груди застучало, будто заведённое. А это острое чувство неправильности разносилось по всему телу, оседая мелкими иголочками на коже. Он был альфой. Тем, кто должен хотеть ставить на колени, а не желать встать самому. Хван быстро заморгал, стараясь сосредоточиться на тексте. Упростите выражение: синус семь пи минус икс умножить на... Из горла вырвался тихий выдох. Феликс не смотрел в его сторону, зато на экране высветилась "вторая скорость из пяти". Хёнджин почувствовал, как по спине пробежали капли пота. Вторая скорость чувствовалась острее. Синусы в тетради входили в косинусы, а графики сливались воедино. Хван стиснул зубы. Кольцо на основании члена приносило дискомфорт. Но Феликс сказал использовать его вместе с игрушкой, поэтому Хёнджин терпел. Хотелось расставить ноги. Расстегнуть ворот. Чтобы Феликс смотрел. А ещё лучше — прикоснулся. Сжал шею своими пальцами. Наклонился так близко, чтобы ноздри забились запахом гвоздики. Но единственное, что Хван мог сделать, — это поджимать ягодицы и стискивать вибрирующую игрушку в себе, чуть прогибаясь в пояснице. Чужое прикосновение заставило Хёнджина крупно вздрогнуть. Учитель опустил руку ему на плечо. Хван застыл, словно пойманный врасплох преступник. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил преподаватель. А ему было хуёво и охуенно одновременно. Рука учителя была тяжелой, прекрасно лежала на плече, но ещё лучше бы на шее. А ещё лучше, если не учителя, а Феликса. Мысли в голове рождались одна хуже другой, но самое ужасное — их всех можно было прочесть по его глазам. Хёнджин опустил голову, надеясь, что учитель отстанет. — Да, — кивнул Хван, не поднимая взгляда на преподавателя. Тот хмыкнул что-то и пошёл дальше, отвлекаясь на альф с последней парты, что полезли в телефоны, пока старший не смотрел. Хёнджин расслабил плечи и облегченно выдохнул. А потом почувствовал, как вибрация прибавилась. Он украдкой глянул на Феликса. Тот смотрел прямо в листок, сильно сжимал ручку до побледневших пальцев и стискивал зубы. Ревновал? От сделанного открытия перехватило дыхание. Феликс ревновал, когда кто-то другой прикасался к нему. В груди стало скапливаться что-то горячее, прямо в районе солнечного сплетения. Он старался дышать тихо и медленно, но что-то такое захватывало его с головой. Хёнджин закусил щеку изнутри, чтобы не застонать. Тепло растекалось по груди. Такое, что у Хвана почти заслезились глаза от эмоций. Он был неправильным альфой. Ему хотелось принадлежать кому-то, стоять на коленях и раз за разом умирать от стыда во время и благодарности после. Феликс был неправильным омегой. С желанием управлять и подчинять себе. И он никогда не думал, что какой-то альфа будет вызывать в нём ревность. Чувства бурно кипели у него в груди. Он злился. На себя, Хёнджина и чёртового учителя, посмевшего положить руку на его альфу. Вибрация прекратилась так же неожиданно, как и началась. Хёнджин быстро заморгал, прогоняя туман перед глазами. Он посмотрел на Феликса, но тот закрылся рукой и уткнулся взглядом в тетрадь. Ли написал что-то на листке и протянул его Хвану. Тот коснулся своими пальцами и почувствовал, словно через всё тело прошёл разряд тока. Феликс задержал свою ладонь всего на секунду, а потом убрал её, спрятав под парту. Хёнджин развернул листок. Сердце сначала замерло в груди, а затем забилось вновь в быстром темпе. "После уроков. У меня." И ещё чуть ниже, написанное так, словно Феликс обводил фразу несколько раз или нажимал на ручку слишком сильно. "ты блять мой."