Камень Воспоминаний

     Переезд, подобно ненасытному чудищу, с каждым днём отбирал у меня всё больше и больше сил. Пространство некогда любимой квартиры, своего уютного уголка смешалось сейчас в сплошной круговорот бесконечных коробок, сумок и пакетов, на которые без слёз и не взглянешь. Радовал лишь тот факт, что разобрать осталось всего один предмет мебели, который вот уже неделю возвышался надо мной грозной тенью и иногда хрипло дышал в спину, едва задевая мочку уха.      Это был шкаф-бабушка, как я иногда в порыве нежности называла его.      Старенький, с еле-еле заметным цветочным узором он любовно хранил в себе все те мелочи, что были глубоко важны моему сердцу, и порой услужливо распахивал свои скрипучие дверцы, чтобы ласково поведать историю каждой из вещиц.      Тут была и моя первая золотая медаль по бальным танцам, и билет в Большой театр, и семейное фото, сверкающее счастливыми улыбками, и...      Взгляд мой запнулся о совсем неприметный камушек, что будто в испуге спрятался за могучую спину зелёной рамки для фото. Я осторожно взяла его, едва касаясь пальцами шершавой поверхности, будто и не камень это, а хрустальный цветок. Тёплые воспоминания тут же затопили меня, и я сама не заметила, как начала улыбаться, поддаваясь трепещущему чувству ностальгии.      И вот я снова маленькая девочка с двумя косичками, весёлыми бантиками и новеньким портфелем...

***

     Верка, как всегда с криво подвязанными изумрудными лентами в волосах, оказалась сбоку так внезапно, что я даже икнула. Та засмеялась на мою такую чуднУю реакцию, сверкнув сколотым спереди зубом, и игриво подхватила меня под локоток. Я еле успела схватить свой портфель, как Верка потащила меня в сторону лестниц, приговаривая:      — Анют, ты не поверишь!      Вот он: предвестник всех бед. Верка всегда умудрялась отчебучить что-то такое, отчего потом хоть стой, хоть падай. А после ночь не спи - размышляй.      Я обречённо вздохнула, на ходу поправляя на левом плече красную повязку, пестрящую жёлтой надписью "дежурный". Ох, и влетит же им от Ольги Ивановны, если они не появятся на своих постах в ближайшие 5 минут, ох, и влетит...      Но делать нечего: Верку легче выслушать сразу, чем потом шугаться каждой тени, напоминающей её силуэт.      Мы остановились возле лестницы и, согнувшись в три погибели, втиснулись под неё. Верка уже едва ли не вибрировала от восторга и так неистово сверкала глазами в предвкушении своего триумфа, что во мне, подобно разбуженному зверю, вскинулось любопытство: что же на этот раз?      — Ну, что? — я заинтересованно и, насколько позволяло подлестничное пространство, подалась вперёд, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос в озорных глазах напротив.      Но Верка только хитро прищурилась, как частенько делал её отец, и ловко выудила из своего видавшего виды портфеля потрёпанный и явно старый клочок бумаги. Этот ничем не примечательный, покоящийся на раскрытой ладони листок вдруг приобрёл для меня такую таинственную и манящую энергию, будто содержал в себе по меньшей мере карту сокровищ.       Верка быстро перевернула его, и я увидела от руки написанный текст. Кое-где чернила потекли, а в одном месте куска бумаги вообще не было, но почерк оставался читабельным, так что я молниеносно пробежалась глазами по инструкции (а это была именно она) и нахмурилась. Перечитала ещё раз, и ещё, пока подрагивающая от нетерпения Верка не выдернула у меня из рук этот несчастный клочок.      — Ну, что? — повторила она мой вопрос, нервно покусывая ноготь большого пальца правой руки.      — Я ничегошеньки не поняла, — честно призналась я, отчего Верка хотела было вскочить, но лишь ударилась макушкой о бетон и приземлилась обратно, потирая ушибленное место и совершенно не теряя своего запала.      — Философский камень! — с придыханием сообщила она, сверля меня своими янтарными глазищами.      Я всё равно ничего не поняла: разве это не глупый миф?      Это я и сказала Верке, а та, кажется, обиделась.      — Эх, ты, — только и вздохнула она, разочарованно покачав головой. — Это же рецепт его изготовления, глупышка.      Я недоверчиво уставилась на неё.      — И где ты его откопала?      — Ты не поверишь! — довольно хмыкнула Верка, и скрестила руки на груди. — На дороге нашла.      У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Это только Верка так умеет - найти что-то подобное на пути в школу. И это при том, что она всегда передвигалась вприпрыжку, словно весёлая мелодия в её голове не прекращалась ни на минуту.      — И что ты предлагаешь? — в глубине души я уже знала ответ, но ради приличия решила уточнить.      Верка недовольно поджала губы из-за отсутствия у меня горящего взгляда, но, впрочем, быстро вернула себе улыбку: так уж повелось с незапамятных времён, что ей всегда удавалось втянуть меня в любые свои авантюры.      — Приготовить его, конечно! У меня дома после уроков, и возражения не принимаются, — на такой удручающей для меня ноте Верка с грацией кошки вынырнула из нашего убежища и, сверкнув напоследок своей фирменной улыбкой, побежала отбивать каблучками ступеньки над моей головой.      Я же немного зависла, обдумывая всё произошедшее, однако быстро опомнилась: в начале коридора послышался строгий голос нашей классной руководительницы, отчитывающей кого-то. С ушедшей в пятки душой я вывалилась из-под лестницы с грацией разве что гиппопотама и, наспех одёрнув платье, поспешила занять свой пост на втором этаже.

***

     К дому Верки я шла молча, ибо та преспокойно щебетала за нас двоих.      За десять минут пути я, кажется, узнала всё и обо всех: кто прогулял физкультуру, кто завалил контрольную по математике, а кто умудрился рассечь бровь об угол парты. Витька Колосьев, кажется, хотя я и не пыталась никогда запомнить жертв школьных слухов. Даже здесь Верка обошла меня со своей способностью запоминать буквально ВСЁ.      — Привет! — крикнула в пустоту моя подруга, когда мы переступили порог её квартиры.      Из глубины дальней комнаты тут же послышались тяжёлые шаркающие шаги, и скоро перед нами предстала во всём своём домашнем великолепии Марфа Фёдоровна - бабушка Верки.      — Девочки! — ахнула та и перевела взгляд на настенные часы с кукушкой, качая головой. — Задремала я, ну совсем погода замучила. Что же это, я ведь и котлетки не пожарила... А вы проходите, проходите, что на пороге топчитесь, — погнала нас с тёмно-зелёного ковра Марфа Фёдоровна.      — Ба, ты не переживай, у нас всё равно дело есть. Жарь спокойно свои вкуснейшие котлеты, а мы пока в моей комнате посидим. — С этими словами Верка чмокнула бабушку в щёку и схватила мою ладонь, настойчиво потянув её вперёд.       — Здравствуйте, — только и успела улыбнуться я до того, как перед моим носом захлопнулась дверь.      Верка уже кинула свой портфель подле шкафа и что-то усердно искала в тумбочке, стоящей у кровати. Напряжённо высунув кончик языка, она с отчаянной решимостью выкладывала всё содержимое на стол, пока наконец не подпрыгнула на месте, сжимая в руке продолговатый футляр.      — Есть! — шёпотом крикнула Верка.      Она выглядела такой довольной, что я тоже невольно улыбнулась и подошла ближе, наблюдая за тем, как ловкие пальцы достают на свет божий градусник.      Первым пунктом в списке было накаливание философской ртути.      Вспомнив это, по спине моей пробежал холодок. "Что мы собираемся делать? Разбить градусник?" — ворох мыслей судорожно проносился в моей голове, пока на кухне, брызгаясь маслом, весело трещали котлеты. Верка же с самым невозмутимым видом - настоящее её настроение выдавали лишь глаза, - положила градусник на стол и вынула из своего портфеля камень. Камень? Боже, она правда собралась это делать?      — Подожди, а как мы её накаливать будем? И ты точно уверена, что это нужная ртуть? — Я решила потянуть время столько, на сколько это будет возможно.      — А ты знаешь другую? — Верка скептически приподняла лохматую бровь.      Я обречённо покачала головой. Тогда моя подруга вернула всё своё внимание к градуснику и на грани карикатурности замахнулась над ним камнем. Я зажмурилась, отступила на шаг и...      За нашими спинами совершенно внезапно открылась дверь.      — Девочки, котлеты готовы! Подождите, а что это вы делаете?... Ой-ой.

***

     На следующий день наше подлестничное убежище утопало в скорбной тишине. Досталось нам сильно, но зато котлеты были и вправду безумно вкусные. Только Верка очень сильно расстроилась и даже опоздала в школу, чего с ней никогда прежде не случалось. Половину дня даже тень её, казалось, ходила понурившись, что уж говорить о самой Верке.      Я не могла вынести такого настроения своей всегда энергичной подруги, а потому на третьей перемене потащила её в наше укромное место.      Сначала мы сидели молча, но потом я всё-таки собралась с силами и вынула из портфеля вчерашний камень. Серебристо-серый, лишь с лёгкими разводами более тёмного, глубокого оттенка он покоился на моей ладони, как всего сутки назад покоилась бумажка на ладони Верки.      Подруга непонимающе уставилась на меня, и я набрала в грудь побольше воздуха.      — Я понимаю, что это глупо, и что это ненастоящий Философский камень, но давай только для нас обеих он таковым будет? И никто больше не узнает об этом. Может быть, он даже сможет превращать твоё плохое настроение в хорошее, как думаешь? — я с надеждой протянула камень Верке.      — Божечки, ты просто прелестна, — счастливо улыбнулась та, забирая его и сжимая в кулаке.

***

     Кровать подо мной противно скрипнула, и я резко вернулась в реальность.      Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как этот камень вернулся ко мне, но он почему-то всё ещё обладал способностью вызывать у меня непрошенные воспоминания. С трудом встав со старой кровати, я любовно убрала Камень в коробочку, что затаилась в глубине шкафа.      Я и не думала, что когда-нибудь он вновь окажется в моих руках, вот только у Веры всегда получалось удивлять меня, и её завещание не стало исключением.