Забыть себя

Юнги помогает Чимину выйти из ванной. Он приносит ему халат и тёплое одеяло, укутывая его по полной программе. Пак благодарно улыбается. Мин отводит его на диван, усаживая, а сам отправляется на кухню делать горячий чай. Чимин закрывает глаза, ложась на мягкую поверхность. Когда старший возвращается с двумя чашками горячего чая, видит блондина лежащим на диване с закрытыми глазами. — Спишь, Чимин-и? — шепчет Юнги. — Нет, — отвечает Пак в полный голос. — Я тебе чай принёс, садись. Парень усаживается. — Откроешь глаза или у тебя сил нет? — интересуется старший. Чимин сглатывает. — Всё в порядке? — Что ты пристал? Я не открою свои глаза! Мне нравится темнота! — кричит блондин, а Юнги от неожиданности проливает кипяток на себя, начиная шипеть. Чимин испуганно открывает глаза, подлетая к старшему и начиная дуть ему на руку. Старший обжег несколько пальцев и они покраснели. Младший тяжело вздыхает. — Прости, — шепчет он. Юнги хмурится, не понимая, что происходит, и отвечает: — За что? Ты ни в чём не виноват. Это я должен был крепче держать чашки. — Я не могу сопротивляться, хён. С каждым разом всё сложнее. Оно сильнее меня, — парень возвращается на диван, зажмуриваясь и садясь, прижимая колени к груди. — Почему ты продолжаешь это делать? — серьёзно спрашивает учёный. — И что значит, тебе нравится темнота? — Мне — нет, но ему нравится. — Кому "ему"? — хмурится мужчина. Чимин медленно открывает глаза, показывая их абсолютно чёрную радужку, которые даже при плохом свете пугают. — Я просто не хочу, чтобы ты, хён, видел их, — парень указывает на свои очи, — ведь зрелище не из приятных, верно? — парень грустно ухмыляется. Старший сглатывает, не зная, как ответить. Наверное, младший прав, видеть это странно. Но он учёный и должен привыкать ко всему, что связано с экспериментом. — Ты тогда спрашивал про холод. Так вот, он всегда со мной, только с каждым разом его всё больше. И я, почему-то, не могу от него избавиться. Он, словно, часть меня, — блондин вздыхает. — Почему? Хотя это же я учёный и должен объяснить это сам, но... — Всё в порядке. Не вини себя в этом. Я знаю, ты хотел как лучше. — Я придумаю что-нибудь, веришь мне? В комнате стоит тишина. Слышно лишь, как чайник снова закипает. — Да, хён, я тебе верю. А пока, не смотри на меня такого. Юнги помогает Чимину дойти до спальни, хотя в этом и нет острой необходимости. Всё же блондин благодарит его за это. В последнее время хён так много о нём заботится, что напоминает ему о старых днях. О, вообще-то, самых счастливых днях за всю его жизнь. С этими мыслями испытуемый погружается в сон, снова чувствуя озноб. Мин оставляет парня одного, идя в лабораторию. Чем раньше он придумает, что делать, тем быстрее сможет помочь младшему. Учёный ходит из стороны в сторону, смотря на записи, вырванные из блокнота и сложенные в ряд. Когда он упустил что-то важное? В какой момент эксперимент пошёл не в том направлении? — Юнги? — Намджун заходит в лабораторию. — Что такое? — Мин чувствует неладное. — Испытуемый... Послушай, он, кажется, в обморок упал или что-то вроде того. Учёный, слыша это, резко подрывается с места. Он был в доме минут десять назад и казалось, всё было более-менее под контролем. Сейчас же снова образуется хаос. Юнги лишь слышит, как от испуга колотится его сердце. Проблема только в том, что он больше не знает, боится ли за Чимина или же самого младшего боится. Мин заходит внутрь, обнаружив парня лежащим на полу возле лестницы. Тот выглядит таким бледным. Но Намджун ошибся, он не в обмороке, а просто лежит. Юнги понимает это по едва слышному "Холод", что тот не перестаёт шептать. Учёный складывает два пальца, прислоняя их к чужой шее, и понимает, насколько холодным стал младший. Это совсем не то, как ощущаются обычные люди, если к ним прикоснуться. Вот это, как раз, так пугает. Но старший не сдаётся, аккуратно поднимая блондина с пола и беря в свои руки. — Потерпи... — Юнги губами прикасается ко лбу, понимая, что температура младшего действительно невероятно низкая. — Холодно, говоришь? Сейчас мы всё исправим. Сейчас я снова отнесу тебя в горячую ванну. Вдруг руку Мина обхватывает чужая холодная, словно лёд, рука. Она сжимает его очень больно, заставляя старшего сморщить лицо. Учёный едва не отпускает Чимина из рук, но старается держаться, однако чужая сильная хватка делает ужасно больно. Юнги переносит блондина на диван, отпуская на поверхность, но от его руки до сих пор не отцепляются. — Хозяин, я не люблю тепло. Нет, не люблю, — Пак мотает головой. Юнги закусывает губу, принимая всё за бред от жара. Но какого жара, если парень под ним холодный? — Отпусти, — умоляюще шепчет Мин, ведь чужие прикосновения ощущаются словно ожоги, хоть они и холодные. — Нет, жара. Нет, — просит Чимин. — Хорошо, не будем ванну. Отпусти, Чимин. — Ч и м и н, — смакует имя блондин, словно пробуя его на вкус. — о т п у с т и. Пак ослабляет хватку, а после убирает руку. Юнги видит на своей руке красные пятна, которые бродят по всей коже в этом месте. Раздаётся всхлип. Мин смотрит вниз и видит Чимина, что, свернувшись клубочком, плачет. Хнычет, словно ребёнок. Его рыдания такие жалобные, он стучит зубами и ищет хоть какого-то тепла. Юнги сглатывает, ему страшно, но он всё же аккуратно гладит младшего по голове. — Прости, хён... — шепчет Чимин, всхлипывая, — не надо. Я не заслужил. Я плохой. — Нет, совсем нет, — успокаивающе шепчет Мин, садясь на корточки и обнимая, как может, — ну тише, тшш. Не плохой, конечно, нет. Чимин-и самый лучший. Пак бодает его лбом, не открывая глаз и не переставая плакать. — Холодно... Холодно, хён... — шепчет он. — Сейчас, потерпи чуть-чуть, — Юнги подрывается на второй этаж за одеялом. Прихватив его с собой и спустившись обратно, Мин понимает, что младший потерял сознание. — Эй, Чимин-и! — старший трясёт его тело в своих руках, а потом начинает ладонями бить по щекам, пытаясь привести в чувство. Пак дышит тихо и медленно, иногда выдыхая слишком громко. — Ванну не надо... — парень едва-едва мотает головой, не позволяя хёну отвести его туда. У блондина совсем нет сил, он облизывает губы, сглатывая и снова не подаёт признаков жизни. — Эй! — учёный снова бьёт его по щекам. — Не отключайся! Сейчас тепло будет, только не отключайся. Юнги усаживает его на свои колени, укутывая одеялом полностью. Голову его кладёт на свою грудь и это напоминает ему сцену из детского дома. Так старший часто делал, когда малышу было плохо. Сейчас вот вирусолог тоже пытается ему помочь, поэтому прижимает к себе как можно теснее. — Спасибо... — шепчет парень, стуча зубами, — ты такой хороший, мой хён. — Не разговаривай, Чимин-и, не трать силы, — старший покачивает их из стороны в сторону. — Х-холодно... — Пак смотрит перед собой, на их ноги. К нему приходит ощущение спокойствия. — Не думай об этом, отвлекись! — Мин понимает, что младший совсем не согревается, судя по тому, как дрожит его хрупкое тело. — Расскажи мне что-нибудь. Расскажи что-то хорошее. Что у тебя было, когда тебя забрали? Блондин облизывает губу, вставая с груди, но не уходя из родных рук своего хёна. — Н-нет х-хорошего, — шепчет парень. — Я в-ведь у-умру, д-да? — Нет, — учёный мотает головой, закрывая собственные глаза и убеждая в этом их обоих. — Всё будет хорошо! Только не отключайся! — Я... Н-не могу... — Чимин-и! Пожалуйста, скоро станет теплее! — Х-хён, — Чимин громко стучит зубами, его так сильно потряхивает от холода, Юнги жмется к нему всем телом, пытаясь согреть. — Чимин-и, не отключайся. Не позволяй себе сдаться. Борись! Пак облизывает уже посиневшие губы, вымученно улыбаясь, и шепчет: — Я у-устал, х-хён. Не м-могу бо-ольше. Мин больно кусает собственные губы, он целует нежно чиминово плечо — неприкрытый одеялом участок. Младший дышит тяжело, закатывая глаза и всё время вздрагивая. — З-знаешь, — блондин судорожно выдыхает, — я ведь так х-хотел, чтобы моё желание сбылось. — Ты помнишь? — Юнги смотрит на него шокировано. Тогда маленький мальчик загадал всегда быть с хёном. Чимин вынимает свою дрожащую руку из одеяла, сцепляя её с большой ладошкой хёна. Он смотрит на него и пытается улыбаться, хотя зрачки его уже чернее ночи. Сердце быстро стучит. Блондин дышит так тяжело, с хрипами. Юнги сжимает его маленькую холодную ладонь в своей большой и тёплой. Он пытается отдать ему всё свое тепло, какое у него только есть. — З-зря я тогда с-сказал свое ж-желание вслух, — Чимин судорожно хватает воздух ртом, всё его тело содрагается с каждым вдохом, глаза уже закрываются сами, а голос слабеет всё больше, — т-теперь не сбудется. Блондин перестаёт дрожать. Его глаза закатываются, он не может держать голову, поэтому падает Мину на грудь. — Чимин-и, — шепчет Юнги, тряся тело младшего из стороны в сторону, — Чимин-и! — кричит он так громко, что стекла в окнах чуть ли не трескаются. Но Пак не слышит. Парень безжизненным куском мяса лежит на тёплой груди старшего и улыбается, не дыша. — Нет! — Юнги всю свою душу через этот крик потрошит, — Чимин-и! — нечеловеческий звук, такой страшный. От него можно сойти с ума. И рыдания такие громкие, разрывающие сердце. Мин обнимает его, но тот уже холоднее самого льда.