Там, где живёт тепло

Там, где живёт тепло

И она осталась одна… Разбитая, одинокая, никому ненужная, идущая в никуда, страждущая до любви и заботы, с горьким осадком на душе, но с роскошной причёской… Она красивая, но никто не говорит ей об этом. Они завидуют. Они молчат и завидуют. Завидуют и молчат. А потому она не знает, как прекрасна. Как лучисты её глаза в моменты радости, как глубоки её мысли, когда она погружена в раздумье, как элегантны и кокетливы длинные пушистые реснички, которые густым кольцом окружают окошки тёплых карих глаз… Как привлекательны её формы, когда она танцует для себя поздно ночью на кухне, пока все спят. Никто ей не скажет этого, никому нет дела до неё. Но почему же ей есть дело до всех, кто ушёл из её жизни? Почему такие моменты нельзя ей забыть?... Она не знает. И никто не знает. Она просто идёт и каждый день делает то, что умеет. Встаёт рано утром, пьёт кофе с молоком и сахаром, приводит свои волосы в порядок, надевает удобные кеды и идёт учиться. Учиться жить. День за днём. Год за годом. Пока она в работе, всё кипит и бурлит – она в эпицентре извержения вулкана под названием «труд». Но стоит ей сесть в электричку, как мысли унесут её далеко-далеко в мир прошлого или будущего, как её душа пожелает… она себе не подвластна в этот момент, только душа решает, чего хочет, потому что никто не станет задавать лишних вопросов. Это электричка: один – вошёл, другой – вышел. А она всё едет и едет… и мысли её далеки от той душной кабины, в которую занесла её судьба. Она только телом там, а душой где-то в плену фантазий. Её не радует звук гитары местного попрошайки и стихи странной женщины в лохмотьях не вызывают никаких эмоций, ведь она плывёт по течению в параллельной вселенной и… грустит… Да! Она грустит. Ей больно, она скучает. Скучает по человеку, который потихонечку, совсем незаметно для остальных, но очевидно для неё, забывает её. Он заполняет её место кем-то другим. Нет причин для слёз – глаза сухие. Она рада за друга. Она мечтала найти ему подходящую пару, он ведь такой славный малый. Она любит его. Любит нежной сестринской любовью. Любит за общие уютные воспоминания, за разговоры по ночам, за прогулки, за его былую верность и честность, за все те радости и печали, что они пережили вместе. И всё же,… Ну, Господь, отчего ж такая рана на сердце?! Отчего кровь не унимается в венах? Отчего раздирает глотку от желания заорать, чтоб весь мир услышал и содрогнулся от этой боли? Отчего ломит руки и грудь напополам?!!!Почему, почему, почему всё так?! Она не знает и никто не знает! Мерзавцы! Почему они всегда готовы дать совет и ответ, когда не просишь, а когда он реально нужен как воздух, они все немы?! Гады и мерзавцы! Ненависть и горечь грядущей потери заставляют её поёжиться в углу вонючего душного вагона и невидящим взглядом обвести всех, кто в нём сидит. «Закурить бы…» - подумает она. «А может и того лучше – напиться?» - зацепится за эту мысль, но сразу же её отринет, потому что ненавидит запах сигарет и алкоголь не переносит на дух. Горько и холодно. Быстрей бы добраться до кровати, свалиться в неё, зарыться в одеяло и подушки. Быстрей бы спрятаться от всех! Вот чего ей так хочется, и вот, что для неё лучшее лечение. Ненароком из внутренних страданий её выводит резкая остановка. Она смотрит в окно и встречается взглядом с самой собой. Отражение – это будто не она. Новая причёска ей к лицу. Она прекрасна в свои 19! Безбожно прекрасна и так глубоко одинока. Удел многих красивых девушек – кисло-сладкое одиночество и куча комплексов… Это и её наследие тоже. Зачем вся эта укладка и красивый маникюр, если она теряет лучшего друга?! Какая нелепица! Никто не виноват, но она задыхается в подступающих к горлу рыданиях. Нет, она не королева драмы, не сентиментальная пушкинская барышня, просто жизнь – это непросто. А ещё непросто отпускать человека, который много для тебя значит, особенно когда он тебе очень нужен… Она не станет удерживать его от отношений. Они будут так счастливы вместе. Это будет красивая пара, без сомнений. Она не будет закатывать другу скандалов, давить на жалость, мол, чего не уделяешь мне времени? Нет, не станет. Слишком горда, слишком себялюбива, слишком любит своего друга. А потому… а потому избавит его от дешёвых скандалов и слёз: уйдёт по-английски. Не сразу, конечно, но медленно начнёт отдаляться. Будет реже писать, суше отвечать на вопросы, перестанет делиться личными проблемами, сведёт всё к формальности. А потом просто исчезнет. И пускай он думает, что охладела и больше не интересуется. Пускай у него на душе будет покойно и чисто. А она сама разберётся со своими демонами. Она сама справится с этой болью. В одиночку. Как и в прошлый раз, как и в позапрошлый. Как и всегда. Она сильная. Она сможет. - Я могу обнять тебя, чтобы высушить слёзы, которые ты никому не показываешь? Ты мне это позволишь? – доносится с соседнего места, и чьи-то тёплые руки заключают её в свои крепкие объятья. Надо бы сопротивляться, надо бы оттолкнуть наглого незнакомца, посягнувшего на её личные границы. Но нет сил… хочется упасть и уснуть навсегда. Хочется не просыпаться. Хочется не рождаться вовсе. Хочется остаться в этих уютных руках незнакомца, спрятаться в них ото всех… Слёзы солёными ручьями струятся из её грустных больших глаз на грудь незнакомца и тихие-тихие сдавленные стоны изредка доносятся до соседей. Ей становится чуть легче. Глубокий вдох. Она не смеет поднять глаз на лицо своего освободителя. Впервые в жизни она бесцеремонно обнимает за талию совершенно неизвестного человека, зарывает свой маленький утиный носик у него на груди, приживается к нему и… засыпает крепким сном впервые за последние две утомительные недели. «Как тепло. И так уютно… Я наконец-то дома. Мама, я дома…» КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ