Дефицит витамина Арс

— Шастун, твою ж мать! — Позов ворвался в их 708 комнату, громко хлопнув дверью. — Дим, не ори... — голос Антона был приглушённым, парень лежал лицом в подушку. — Мы учимся только месяц, а... — возмущённо начал Поз. — Сейчас 29 сентября, не бубни, ещё не месяц учимся! — устало вздохнул Шаст. — Блять, ну ты понял же. Тебя уже к директору вызывают. — У-у-у, что ж меня Паша вспомнил-то... — скуля протянул Антон и, театрально приложив ко лбу тыльную сторону ладони, сполз с кровати. — Если ты просто не пойдёшь к нему, я не думаю, что он просто тебя забудет, — усмехнулся Позов. — Сука, что ж ему надо, — Шаст впился злым взглядом в дверь, но быстро вскочил на ноги, — я пошёл! *** — Что ж, я рад, что ты добился таких высот. Ты это заслужил своей работой. — Спасибо, я действительно долго и старательно шёл к этому. Раздался стук в дверь. — Да-да, войдите, — ответил старший из сидящих в комнате. — Здравствуйте, Павел Алексеевич... — вошедший тихо прикрыл дверь и осмотрел кабинет. Собственно, за лето ничего не поменялось. Серые стены, серый стол с позолоченными краями, три серых кресла с такими же позолоченными подлокотниками. Картины на стенах такие же серо-золотые, но красивые. Антон не мог сказать, что это за картины и кто их написал, попросту не знал этого, никогда не интерисовался. Он вообще не любил историю искусств, хотя и закончил художку с отличием. Ещё раз окинув помещение взглядом, парень устало вздохнул. М-да, вкус у директора был явно не из лучших... Хорошо, что хоть не в кислотных цветах, которые так режут глаз. — Здравствуй, Антон, проходи, — начал сухую и официальную речь Павел Алексеевич, — это мой бывший ученик, а ныне актёр... — Арсений. Арсений Попов, — улыбнувшись школьнику, сидящий в кресле представился сам и протянул руку. — Антон... — Шастун нервно сглотнул слюну, но пожал протянутую руку и улыбнулся в ответ. Тело как будто прошибло током от того, как быстро работали мозг и сердце. Разум кричал о том, что надо либо вообще свалить из кабинета и всё забыть, либо послушать наконец директора, а не отвлекаться на этого актёришку. Сердце же уверенно танцевало что-то между мазуркой и канканом, то поднимая всю кровь куда-то к голове, то как по американским горкам летя вниз, к самым пяткам. Этот самый актёришка, однако, притягивал на себя слишком много внимания. Волосы, чёрные, как ночь, пропорциональное лицо с аккуратной щетиной. Спортивное тело, обтянутое чёрным свитером с оранжевыми полосами, такие же чёрные джинсы с дырами в области колен. Их Антон рассматривал особенно долго. — Антон, ты меня слушаешь?! — Павел Алексеевич сложил руки на груди и грозно посмотрел на ученика. — А?! — Встрепенулся парень, — а, да, конечно... — И о чём я сейчас говорил? — усмехнулся директор. — А-а... э-э... ну-у... — закусывая губу просопел Антон. — Тош, он молчал сейчас, — тихо рассмеялся Арсений. — Ой, а вы уже перешли на «Тоша» и «Арсюша», голубки? — Павел Алексеевич снова улыбнулся и вздохнул. Попов, зная шипперскую натуру своего друга, улыбнулся ему в ответ, но румянец на щеках выдавал его смущение. Да, Антон симпатичный парень, но что ж сразу «голубки»? Этот самый симпатичный парень стоял теперь в огромном чёрном худи, скрывающим его худое тело, в больших чёрных спортивках, белых носках, длиной до половины икры, и в сиреневых, пастельного оттенка, кедах. Он, конечно, не знал о качестве фантазии своего директора, поэтому был крайне смущён и стоял с лицом цвета, наверное, спелой малины.