Единственный человек рядом

Сичэнь бросил взгляд на вошедшего человека и удивился. Он ожидал увидеть дядю, что продолжит браниться, но уж точно не главу ордена Не. Хуайсан замер на входе, будто окаменевший под этим взглядом. Некогда нежные, теплые карие глаза сейчас отражали в себе всю боль их владельца, а от того казались пустыми и холодными. Лань Хуань улыбнулся, но и это не сделало ситуацию лучше. Потому что он не хотел кривить губы в улыбке, он не хотел видеть перед собой этого человека. Потому что скорее это было похоже на оскал, натянутый, пустой и безжизненный, словно высохшее русло реки. Хуайсан осторожно подошел и сел напротив, в упор глядя на Сичэня. Так они сидели около минуты, пока никто не хотел говорить ни слова. — Что привело главу ордена Не ко мне? — голос Лань Хуаня был непривычно холодным, особенно для Хуайсана, который привык к приятному "А-Сан, что случилось?". — Я пришел к тебе, чтобы... И умолк, потому что нечего ему было сказать. Вместо ответа глава Не вытащил из рукава сосуд с вином и поставил его на стол. — Что ты хочешь? — Сичэнь нахмурился, потому что теперь совсем не понимал, что нужно пришедшему. — Пей, — А-Сан разлил вино по чаркам. Пили они долго, сохраняя при этом полное молчание. Никто не хотел говорить что бы то ни было, а между мужчинами все больше нарастало напряжение. И в один момент оно рухнуло из-за слов Лань Хуаня. — Ты... Правда видел, что он собирался убить меня? — Сичэнь сжал губы в тонкую линию. — Нет. Он не собирался ничего делать. Я солгал, — выражение лица Не Хуайсана стало жёстким, будто высеченным из скалы. Сичэнь закрыл глаза, а руки его сжались в кулаки. Чарка с вином выскользнула из вспотевшей ладони и разбилась о твердый пол. — Только не вздумай плакать, — будто бы грубо произнес глава Не. Но Сичэнь плачет, слезы капают на его ханьфу и стол. — Пожалуйста, перестань. — Зачем ты пришел сюда? — Лань Сичэнь, кажется, злился, — ты... Я не виню тебя и не винил никогда, тебе это было нужно? Ты можешь уходить прямо сейчас, я... — Пожалуйста, перестань, — Хуайсан встал и обошел стол, — я здесь не потому что хочу что-то узнать о себе. И снова повисло молчание. Тишину прерывали только капли дождя, что начался совсем недавно. Но между мужчинами больше не было напряжения. Только сожаление. Все это было слишком странно, чтобы задумываться. Не Хуайсан должен был быть последним человеком, который захочет как-либо видеть Лань Хуаня после событий в храме. Тем не менее, он был здесь. — Уходи, — Сичэнь покачал головой, — иначе я... Уходи. — Я не уйду. Цзеу-цзюнь, с тобой мы остались одни. Думаешь, что ты сам справишься? Ты не справишься в любом случае, да ты ничего не можешь сделать! Сколько тебе нужно времени, чтобы понять!? Ты не отпустишь его и не дозовешься до души этого... Этого... — и слова застряли в горле. Он не мог оскорблять этого человека, — до души Мэн Яо. Сичэнь только рассмеялся, закрывая лицо руками. — Смешно тебе? От того, что остался один, Сичэнь-гэ!? — А-Сан, уже слишком поздно. Просто уходи. — Я буду рядом, — упав на колени, Хуайсан отнял руки Сичэня от лица, — и мне наплевать, хочешь ты этого или нет. Ты хотя бы понимаешь, что у тебя больше никого не осталось? И ты отталкиваешь меня просто потому что... Почему? Разве я виноват в его смерти? Так что же, почему ты не хочешь видеть меня? Может, признаешься сам себе? Наконец, Сичэнь успокоился и снова на его лице появилась маска отстраненности. Он чувствовал тепло рук Не Хуайсана, что держали его за запястья. Он не знал, как реагировать на то, что происходит. Поэтому решил просто не реагировать никак, поддаться. — Он не хотел бы, чтобы ты вел себя так, — наконец, сказал глава Не. Лань Хуань кивает. Но не спешит вставать, только лишь задумывается еще сильнее. — Сегодня праздник. Тебе нужно присутствовать, — глава Не поднял Сичэня на ноги, встал сам. Повел за собой, но перед входом Сичэнь остановил его, обращая на себя внимание. — Ты ведь останешься со мной, А-Сан? — Да, — он сглотнул, — я буду рядом. Что бы ни случилось. Только они двое и есть друг у друга. И в итоге человек, оставшийся с Лань Сичэнем — глава ордена Не. Больше никого нет. Это всегда Не Хуайсан. В этом нет особой причины или великой задумки. Просто он есть. За столиком сидят двое. Окружающие их столы пусты, все веселятся на празднике, предпочитая не замечать этих двоих. Хуайсан подливает Сичэню вина, смотря на спокойное и отстраненное лицо главы Лань. Он сидит с закрытыми глазами, думая о чем-то своем. — Сичэнь-гэ, мы можем уйти как только ты захочешь. — Хорошо. Спасибо, А-Сан.