Альфа с запахом моря

Чонгуку просто пиздецки не повезло. Не повезло потерять смартфон на прошлой неделе, из-за чего сейчас парень вынужден гонять со старенькой раскладушкой, потому что на новый попросту нет денег; из более крупного — не повезло с ублюдком-преподом, завалившим его уже на третьей сессии. Не повезло со скандалом вылететь из универа сразу после и не повезло зарабатывать на жизнь работой в эскорт-агентстве. Для чистокровного альфы это — удар под дых и сразу ниже пояса, но Чонгук даже тут проебался, родившись не в самой благополучной семье не с самыми чистыми генами. В медицинской карте в графе «вторичный пол» отмечено издевательское «саб-альфа», а в хромосомах у него, помимо альфа-гена, расположен еще один — рецессивный омежий. Но он, хоть и сидит занозой в заднице, никак себя не проявляет, и Чонгук для всех — просто альфа, попавший не в лучшее положение. В то время как многие другие альфы в его двадцать четыре года уже руководят, как минимум, филиалами корпораций, Чон Чонгук вынужден, стиснув зубы и подавляя все инстинкты, сопровождать одиноких, но, как правило, богатых омег на благотворительных вечеринках и деловых встречах. Хотя какие у омег, заведомо слабого пола, могут быть «деловые встречи»? Но, увы и ах, они были и есть, сколько бы Чонгук этим вопросом ни задавался. Доисторическая раскладушка радостно, но будто из последних сил пиликает, затем еще два раза, и из динамика начинает литься простенькая заводская мелодия, которую Чонгук, недовольно скорчившись, обрывает нажатием на зеленую трубку. — Да? — Гук-и, ты где сейчас территориально? — из аппарата нараспев доносится приглушенный связью голос менеджера, тридцатилетнего беты. Вечно позитивный Сокджин становится особенно слащавым и раздражающим в общении с Чоном. Вероятно, хочет сгладить острые углы, которыми последний оброс, как ежик. — У Марио, — нехотя тянет он, кидая взгляд на аутлет-центр из-под капюшона черной толстовки. — Отлично! Стой там! — восклицает менеджер, будто только и ждал конкретно этого ответа. — За тобой скоро приедут. — Что? Почему она не назначила адрес?.. — Гук-и, слишком много вопросов, — выдыхают на том конце провода. — Клиент так захотел, вот почему. Давай, жди машину. — Ну и хер с тобой, — рычит Чон в ответ на серию коротких гудков из раскладушки, импульсивно захлопывает ее и убирает обратно в карман потертых джинсов. И все же, почему? Чонгука впервые выхватывают посреди города на личном транспорте, даже не попросив подготовиться к свиданию. Неужели его сегодняшняя клиентка — отчаявшаяся течная омега, не нашедшая себе альфу до того, как «приперло»? Только вот зря надеется: сайт агенства бьет по глазам крупными алыми буквами: «Без интима». Из мыслей в реальность Чонгука возвращает затормозивший прямо перед ним белый кабриолет. Шевроле камаро, — успевает про себя отметить Чон, мысленно прикидывая, сколько такая красота может стоить. Ну хотя бы минимальной комплектации. Его сегодняшняя клиентка явно располагает нехуевыми средствами, хотя и про тех, что были до нее, нельзя сказать обратного. Чон наконец поднимает взгляд на водителя. Клиент. Чертов мужчина-омега, пахнущий гребаным зеленым чаем. Ошибки быть не может. Светловолосый парень, на вид — ровесник Чонгука, может, чуть старше, с тремя сережками сразу в одной несчастной мочке и одетый в почти прозрачную блузу из белого шелка. До охуения красивый мужчина-омега, если подвести черту. Хотя, может, они все такие? Чонгук до этого момента ни одного не видел. Омега плавно стягивает солнцезащитные очки с голубыми стеклами, медленно, почти ювелирно, складывает дужки, откладывая аксессуар на панель, и точно так же, не торопясь, поднимает взгляд на Чона. У того чуть дыхание сбивается — настолько клиент кажется нереально-прекрасным. — Гук-и, верно? — усмехается он. И тут же перестает быть таким уж идеальным. — Чонгук, — цедит сквозь зубы альфа, мысленно уже в трехсотый раз посылая Сокджина вместе с его шутками ко всем херам. — Ким Тэхен, — представляется он в ответ, а по губам скользит едва уловимая усмешка. — Очень рад. Омега кивает на сиденье рядом, снимая блокировку с двери, а Чону думается, как бы он хотел запрыгнуть в этот кабриолет так же, как в тех самых американских фильмах. Но в итоге просто ныряет под взмывшую в воздух дверь, перед клиентом засовывая свои хотелки поглубже. — Ну и что? Очередной банкет, где все остальные нашли своих истинных, а ты — нет? — с усмешкой интересуется Чонгук, предполагая, для чего же он вдруг понадобился этому самодостаточному омеге. — Не угадал, — Тэхен небрежно, но все равно чертовски грациозно — кажется, альфу уже попросту ведет — пожимает плечами. — Убьем этот день вместе? — Звучит заманчиво, — усмехается Чон, приподняв бровь. Этот омега совершенно нагло продолжает интересовать Чонгука все больше и больше, а тот и не сопротивляется, не взирая на всю сумбурность происходящего. Ему определенно нравится быть ведомым шикарным владельцем не менее шикарной тачки. — Ты был когда-нибудь в Seoul Land'е? — недолго подумав, спрашивает Ким. — Был, — кивает альфа, глядя на спутника уже чуть удивленно. — А ты не был, что ли? — Не был, — абсолютно серьезно подтверждает Тэхен, кивая и обратно цепляя солнцезащитные стекляшки на нос. Омега заводит мотор, и с рычанием покладистого зверя автомобиль отъезжает от аутлет-центра, а по мере того, как набирает скорость по трассе, словно дичает: движок уже не размеренно тарахтит, а срывается каждый раз, когда Тэхен переключает скорость. Едут под сотку — Чонгуку хотелось бы быстрее, но Ким, кажется, большего себе не разрешает, пусть и слегка нарушая правила, но заботясь о безопасности других участников движения. И все-таки, парк аттракционов? К их возрасту в одном из известнейших парков столицы каждый побывал, как минимум, единожды. Странно, что этот омега — исключение. Но Чонгуку, глядя на него, ярко представляется, как маленький Тэхен сидит над учебниками по экономике или разучивает новую скрипичную сонату в то время, как его сверстники с хохотом сталкиваются резиновыми бамперами машинок на автодроме. — Это типа... Свидание в парке? — усмехнувшись, уточняет Чон через несколько минут молчания, которое Кима, кажется, не стесняет, а для альфы — настоящая катастрофа. — Типа, — коротко кивает ему омега, не отрывая взгляда от дороги. — Гук-и ведь наскучили рестораны и дорогие отели, я правильно понимаю? — он мягко улыбается уголком губ, так же мягко объезжая черный хендэ по встречной полосе. — Сокджин, сколько ты еще обо мне?.. — недовольно ворчит Чонгук себе под нос, кутаясь в толстовку и хмурясь. — И, блять, пожалуйста, зови меня нормально. — А ты всегда грубишь клиентам? У Чона внутри вдруг что-то падает, оставляя огроменную дыру в эго, так и кричащую «Ты допустил ошибку!», но Тэхен в следующий же миг возвращает все в первозданный вид тихим смехом: — Мне и правда достался самый наглый альфа... — Чтоб тебя, — улыбается Чон, расслабляясь и удобнее устраиваясь на сиденье. Он почти не ощущает, как от этого небрежно брошенного «достался» по рукам бегут толпы мурашек, редея ближе к кистям так, что пальцев касаются лишь единицы. Весь оставшийся путь до парка едут молча, и Чонгук даже не обращает внимания на то, что тишина больше не давит и не заставляет чувствовать себя не в своей тарелке. Такое ощущение, что с этим — иначе не сказать — прекрасным омегой он знаком уже пару лет, когда на деле — и получаса не прошло. Альфа даже перестает раздраженно хмуриться, и теперь лишь незаметно улыбается, жмурясь каждый раз, когда в глаза бьет очередной отскочивший от автомобиля из трафика солнечный зайчик. Он прикрывает глаза, скидывая с головы капюшон, и подставляет лицо встречному ветру, позволяя ему трепать каштановые волосы. Тэхен разрешает себе сбавить ход, лишь чтобы краем глаза взглянуть на парня, наконец отшвырнувшего весь свой напускной холод. Шевроле плавно тормозит у главных ворот семейного парка развлечений под оценивающие взгляды проходящих мимо альф, и Чонгук ловит себя на том, что безумно горд тем, что именно этот омега на сегодня — его. Вернее будет сказать, конечно, наоборот, но Чон быстро отметает эту мысль. Ким платит на входе за двоих, быстренько возвращая альфу с небес на землю. Он всего лишь сраный эскортник, которому на этот раз всего-навсего повезло с клиентом. Вспомнить его недавнюю омегу — к концу вечера Чон был готов повырывать нахрен ее рыжие патлы. Эта стерва его натурально выбесила. Тэхен же, слава тем, в кого Чонгук давно потерял веру, — абсолютно другой. По-настоящему красивый своим спокойствием, немногословный, а оттого такой маняще-таинственный и притягательный. Гук едва ли не думает, что так его тянет к Киму истинность, но вовремя себя одергивает. Судьба, конечно, — еще та шутница, но и она, даже ради тупейшей шутки, не допустила бы того, чтоб этот идеальный со всех сторон омега достался такому альфе, как он. Такое ведь только в сказках бывает, и то — в сказках для взрослых. Чонгук такие даже не читает. — Куда идем? — резко, для того, чтобы оборвать свои, безусловно, идиотские размышления, спрашивает Гук Тэхена, неконтролируемым взглядом очерчивая чужую фигуру. — Мечтал прокатиться на горках, — окрыленно улыбается в ответ омега, глядя куда-то в небо, тем самым будто позволяя Чону рассматривать себя столько, сколько ему угодно. Чонгук и рассматривает, но потом все же переводит взгляд под ноги и пинает подвернувшийся под них камешек. Хмыкает: — Ну и как потом без мечты жить? — Найду новую, — его шикарная улыбка обретает нотки задорного озорства. Кажется, Ким хочет сказать что-то еще, но все-таки сохраняет интригующее молчание. Удивительно, но когда так делает Тэхен, Чонгука это ничуть не бесит. Он лишь одобрительно кивает в ответ: это непопулярное отношение к мечтам ему нравится; а сам мыслями уже находится на аттракционе, вспоминая свою первую поездку на горках в загородном парке. Тогда Чонгуку было лет одиннадцать — возраст, когда мнение родителей весит меньше, чем пушинка, а каждое слово хочется, как минимум, оспорить. По крайней мере, у маленького альфы все так и было. В тот день он наорал на мать из-за очевидной хуйни, которая в одиннадцать Чону таковой не казалась, и на тот момент еще живой отец за ухо потащил его в детский парк, объяснив настолько нелогичный способ наказания лаконичным «Дурь из тебя вытрясать». На скоростных горках с не внушаюшим доверия деревянным каркасом из Чонгука вытрясли не только дурь, но и весь дух сразу. Насупившийся всю дорогу до парка мальчик в вагончике визжал, как омежка — а ведь на аттракционе даже не было петель — и с помоста на трясущихся ногах сошел молчаливый, прерывисто дышащий и с округлившимися глазами. Обнулился. И под удовлетворенный смех отца тихо выдохнул: «Поехали к маме. Я извинюсь». И сейчас Тэхен ведет его на самые настоящие железные горки, с петлями. А у Чонгука уже дыхание заходится, в то время, как омега полностью спокоен — на его губах все еще играет расслабленная полуулыбка. И альфа просто надеется, что за время, что они будут стоять в очереди, на смену необъяснимой ничем тревоге придут хоть какие-то смелость и уверенность. Очередь исчезает как раз перед ними. — Боишься? — с веселым прищуром спрашивает Ким. Блять, кажется, у Чонгука это на лице написано. — С чего бы? — хмыкает он, незаметно для омеги вытирая вспотевшие ладони о джинсы, когда слышит визг предыдущей группы с аттракциона и чудовищный грохот колес вагонеток. Тэхен отвечает ему нечитаемым взглядом прямо в глаза, и Чон этот взгляд стоически выдерживает, медленно, и как можно тише выдыхая через нос. Бояться нечего. А перед омегой — и подавно. «Congratulations!! — раздается из динамиков перед задорной музыкой, поздравляющей людей, только что — по мнению Чонгука — отмучившихся на этой адской карусели. — Вы можете приобрести фотографии, сделанные на аттракционе, слева от выхода, а также заказать сувениры и...» Дослушать он не успевает: как только помост покидает последний пассажир предыдущего состава, омега, с вожделением глядящий на вагонетки, нетерпеливо подталкивает Чона в спину к первой из них. Казалось бы, куда еще, блять, лучше. Пару минут, в течение которых пришедшие за острыми ощущениями люди занимают места позади них, альфа всеми силами старается не нервничать. Тэхен тоже молчит, но явно по другой причине. И, господи боже, как же Чон ему завидует и не понимает его одновременно. Наконец на плечи и живот автоматически опускаются защитные перекладины, и парень ненадолго прикрывает глаза, пытаясь успокоить себя в последний раз — кажется, больше возможности это сделать не будет. Вагончики трогаются с места под одобрительные свист и выкрики, которые долетают до Чонгука сзади, и, миновав несколько метров, начинают ползти вверх, на самую вершину не только этого аттракциона — всего парка. Гук нервно сглатывает, неспеша — так, чтобы Тэхен не заострил на этом внимания — кладет руки на перекладины, удерживающие его в сиденье, и переводит взгляд на омегу. Тот глядит вперед с одним лишь радостным предвкушением в глазах, неосознанно заставляя альфу чувствовать себя еще более жалким на своем фоне. Состав поднимается на самый верх, совершенно спокойно и медленно, будто специально вытягивая в струну Чонгуковы нервы, проезжает полукруг, а затем на охеренно бешеной скорости ухает вниз практически под прямым углом. Чон стискивает зубы, впиваясь пальцами в перекладину, и сквозь ветер, бьющий по ушам, слышит омежьи визги с вагонеток позади. Но омега рядом — в противовес остальным — лишь коротко ахает, восторженно приоткрывая рот в искренней улыбке. У Чонгука сердце замирает, а адреналин не дает даже нормально вдохнуть. Ему не страшно — просто категорически не нравится быть во власти гормона, да еще и такого своевольного. В голову даже не лезут ужасные сюжеты о неожиданной поломке аттракциона — Чону и без них максимально хуево. Так что он просто надеется, что выдержит все предстоящие наклонные повороты и такие же обрывы, как настоящий альфа, а не какой-нибудь там саб. Для него это своего рода вызов. Но у горок, как и у любого неодушевленного предмета, нет ни совести, ни сострадания. И ждать, пока Чонгук соберется с духом, они не намерены. Гук видит, как бегущие впереди рельсы закручиваются в двойную спираль, а вагонетки тем временем лишь набирают ход. И когда Чона переворачивает вниз головой, его срывает. Парень сам не замечает, как начинает орать, а вместе с криком грудь наконец покидает и давящее напряжение, копившееся еще с самого начала. Воздух у него кончается одновременно с этой чудовищной спиралью. Чонгук вдыхает через рот, захлебывается воздухом, врезающимся в него с огромной скоростью. Вагонетки минуют пару железных волн, сбавляя ход, и наконец останавливаются. Защитные перекладины поднимаются с тихим шипением, и в уши врезается поздравление на английском, теперь уже адресованное им, и веселенькая музыка, под которую довольные пассажиры вылезают из вагонеток. Только Чонгук остается сидеть до тех пор, пока его плеча не касается Тэхен, уже стоящий на платформе. — Понравилось? — улыбается Ким, склонив голову к плечу. — Да пиздец. Он рывком поднимается на ноги и уже сбивающимся быстрым шагом идет к выходу из помещения, декорированного под вокзал и похожего редкими стеллажами на магазинчик, но Тэхен тянет его за рукав толстовки назад и куда-то влево. Чон переводит дух, восстанавливая дыхание, и подчиняется очередной прихоти омеги. «Клиент всегда прав» и вся хуйня. Да, знаем. — Гляди, — улыбается Ким, кивая на экраны, висящие на стене позади стойки персонала и суетящихся за ней людей. На экранах прокручиваются фото, сделанные, судя по всему, тогда, когда состав проезжал уже трижды проклятую Чонгуком спираль. На каждую пару — по четыре фотографии. Альфа недовольно поджимает губы, когда видит на них свое лицо, перекошенное страхом. А вот омега рядом буквально светится от счастья. Они на этом аттракционе, можно сказать, друг другу настоящие эмоции показали, только вот Чону за свои пиздец, как стремно. — Спасибо за покупку, возвращайтесь в Seoul Land! — слышится справа, и Чонгук поворачивает голову на счастливую парочку, только что получившую два брелка со своими фотографиями с горок. Оба счастливо улыбаются и посмеиваются, разглядывая сувениры. Альфа даже чувствует себя неуютно, не понимая, откуда в людях вообще может быть столько нежности и обожания друг к другу. — Как думаешь, может, взять парочку? — снова завладевает его вниманием Тэхен. — Конечно, берите! — услужливо улыбается девушка-бета из-за стойки. — Вы очень красиво получились. — Знаете? А давайте... — тянет Ким, раздумывая, — все четыре. И кружку, пожалуйста. С третьей фотографией. Нет, две кружки. — Хорошо. Ваши сувениры будут готовы через пятнадцать минут, — кивает и снова улыбается она, исчезая за дверью в техническое помещение. — Это потому, что ты «очень красиво получился»? — хмыкает, передразнивая продавщицу, уже чуть отошедший от чертова нервного потрясения Чонгук. — Нет, это потому, что ты — прикольно, — подмигивает ему Ким, заставляя Гука досадливо цыкнуть. Пока они ждут заказ, Тэхен осматривается в этом небольшом магазинчике, но, в отличие от остальных посетителей, разглядывает не полки с сувенирами из парка аттракционов, а окружающих, что-то подмечая в каждом из них — Чон даже не представляет, что именно. Понимать, что там на уме других людей, лишь по их внешнему виду и позе он не умеет, хотя это, вроде бы, немаловажная часть его работы. Чонгук же неловко утыкается в телефон, тупо клацая кнопочками на раскладушке. И выглядит, он готов поклясться, еще дебильнее, чем до этого. Будь в его руке смартфон — хоть бы в сеть вышел, но этот доисторический аппарат даже не имеет такой функции, как связь с миром через интернет. Наконец из-за двери появляется девушка с небольшим плоским пакетиком и двумя коробочками в руках. Протягивает их Тэхену, оплачивающему покупку через терминал, говорит свое уже давно заученное: — Спасибо за покупку, возвращайтесь в Seoul Land! — До свидания, — очаровательно улыбается ей Ким, а Чонгук просто кивает, незамедлительно разворачиваясь к выходу. Когда они оказываются на улице и по негласной договоренности направляются к выходу из парка, Тэхен протягивает альфе одну из коробочек с кружкой. — Держи, на память. Я настаиваю, — добавляет он, видя, что Чон колеблется. — Ох, я ее разобью... — сдается Чонгук, принимая подарок и разглядывая ненавистную фотографию через прорезь в коробке. Счастливый омега, а рядом с ним — пересравшийся альфа. Прекрасно, блять. И лучше не бывает. — Буду верить, что это произойдет случайно, — лишь улыбается в ответ Ким. Знает, что Чонгук так, конечно же, не сделает. Парни садятся в кабриолет, и Тэхен тянется к бардачку, вынимая оттуда изящный футляр с очками и цепляя их на нос. Чонгук просто не может отвести взгляда от протянутой над его коленями тонкой руки. Когда омега тянется закрыть бардачок, Чон, словно загипнотизированный, медленно поднимает руку и оглаживает чужое запястье кончиками пальцев, пробегается ими по костяшкам и замирает, замечая на себе Тэхенов взгляд. Омега глядит с интересом, чуть закусив губу и улыбаясь. Чонгук с запозданием понимает, что очень глупо попался, но следом на голову градом обрушивается еще несколько подобных озарений. Во-первых, он просто пиздец как сильно хотел прикоснуться к Тэхену. Во-вторых, он это сделал. И в-третьих, его даже не оттолкнули. Молчаливые переглядки прекращает омега. Потому что альфа себе просто не верит. Все словно погрузилось в какой-то психоактивный туман в тот момент, когда Чонгук прикоснулся к его светлой бархатистой коже. Ким пропускает мягкий смешок и коротко чмокает Чона в уголок губ, а после отворачивается к рулю, словно ничего и не произошло, аккуратно вынимая руку из-под Чонгуковой и перемещая ее на ручник. — Я включу музыку, ты не против? — совершенно спокойно спрашивает он, когда шевроле выезжает на трассу. — А, ну... Ага... — заикаясь, еле отвечает альфа, все еще пытаясь догнать, что произошло на парковке у парка развлечений пару минут назад. Ким кивает и включает музыкальный центр, перелистывает пару плейлистов и останавливается на какой-то гармонично-спокойной мелодии. В Чонгуковых представлениях как-то так звучит блюз — он его никогда не слушал, предпочитая рок, ну, или, как минимум, хип-хоп. Но в компании Тэхена именно такая музыка кажется единственно подходящей. Мелодия расслабляет, прогоняет из головы хаотичные мысли, отвешивая им почти осторожные пинки, и Чон наконец интересуется, удивляясь, почему не сделал этого раньше: — Так... Куда теперь? Потому что омега выглядит уверенным в выбранном для камаро направлении. — К морю, — улыбается он, — твой запах мне... — О, блять, да ты серьезно?! — закатывает глаза Чонгук, хлопая ладонью по подлокотнику. Собственный запах альфе тоже никогда не нравился. «Морской бриз» — звучало как-то по-омежьи нежно и жалко. Всю жизнь казалось, что весь ебаный мир против него, и это угнетение первой начала генетика. Потом и остальные подключились, превратив тем самым обычного мальчика в недоверчивого и хмурого чемпиона по уличным дракам. Чонгук — не терпила. Быстро научился отстаивать свои честь и позицию. — Совершенно серьезно, — кивает в ответ Тэхен, сворачивая на загородную трассу. — Как почуял, захотелось показать тебе одно место. — Ну... Вези тогда, — выдыхает Чон, вовремя вспоминая, что орать на клиента, вроде как, был не в праве. На трассе за городом машин практически нет, и белый шевроле стремительно набирает скорость, а Ким не видит смысла сдерживать его мощь. Зная, что не попадет в аварию, он даже изредка поглядывает на Чонгука, притихшего на соседнем сиденье. Альфа улегся на дверцу, подложив под подбородок локоть, и, практически не мигая, смотрит вперед на тянущийся вдоль дороги пейзаж, вновь позволяя бешеному ветру трепать темные волосы. Это дарит ему какое-то свое, особенное, ощущение свободы и умиротворения, и это — достаточная причина делать так раз за разом, как только подвернется возможность. Они едут уже около часа, когда солнце касается горизонта, и Тэхен переключает скорость повыше. Они просто обязаны успеть до заката. Наконец шевроле плавно сбавляет обороты и тормозит у обочины. Ким глушит мотор, выключает музыку и легонько гладит по жестким волосам альфу, шепча ему на ухо тихое «Приехали». Успевший слегка задремать Чонгук открывает глаза, моргает пару раз, осматриваясь. В месте, куда его привез омега, он не узнает ни городского пляжа, ни дикого, на котором был пару раз еще давно, когда учился в старших классах. Чон, решив пока не задавать Киму лишних вопросов, покидает автомобиль вслед за ним. Они спускаются по узкой, полусгнившей от времени и прибрежной сырости лестнице к совершенно безлюдному пляжу, Тэхен идет практически к самой воде, а Чонгук послушно шагает следом, не смея нарушать прохладную тишину наступающих сумерек. Ким, не медля ни секунды, садится прямо на песок, и альфа отстраненно думает, что любой другой омега просто не позволил бы своим вещам так просто испачкаться. Но Тэхена, кажется, это вовсе не волнует, что вновь подтверждает его непохожесть на других, которая Чонгуку, на самом деле, очень нравится. — Тебе чем-то дорого это место? — почему-то спрашивает он, садясь рядом. — Ничего такого, — тихо отвечает Ким, качая головой. — Просто нравится бывать здесь, когда устаю от общества. — А, то есть я к этому «обществу» не отношусь? — усмехается альфа, носком кроссовка откидывая песок. — Ты тоже устал, — поправляет его Тэхен, пожимая плечами. — Заебался, — ухмыляясь, невесело подтверждает Чон и кивает. Все-таки этот омега превосходно читает людей. Как открытые книжки. И это немного, на самой периферии ощущений, пугает. На пляж опускаются сумерки, а полоска неба над самой водой постепенно окрашивается в красный. Закатывающееся прямо в море солнце оставляет на спокойной воде, тихо шуршащей о песчаный берег, золотистую полоску бликующего света, и Чонгук, даже просто глядя на это, чувствует себя таким счастливым и свободным, каким никогда не чувствовал себя в каменных джунглях города. Поэтому спрашивает то, что не решился бы спросить там, в городе, где собственными руками заковал себя в образ плохого парня, не позволяя себе верить хоть во что-то светлое и хорошее; поэтому и казался Тэхен таким нереальным — слишком уж ярким для него, Чонгука. — А на парковке... Зачем? Спрашивать о смысле поцелуев он не привык. Всегда думалось, что физические контакты — даже такого уровня — ничего не значат. Но к этому омеге — даже обыкновенное прикосновение показалось волшебным и подарило какую-то наивную веру в неизвестное, но неоспоримо прекрасное. Так что... Вдруг?.. — Так тебе понравилось, или нет? — Ким улыбается лишь одним уголком губ и говорит тихо, неспешно, будто боясь его спугнуть. — В любом случае, ты всегда можешь его вернуть, — он снова глядит Чону в глаза, а тот в этом взгляде запросто теряется, едва выстраивая ответное предложение. — Я... Очень хочу вернуть, — альфа понижает голос до тихой хрипотцы, от которой у Тэхена мурашки по телу бегут. Бегут они и тогда, когда теплая ладонь Чонгука накрывает его, прохладную и полузарытую в песок, когда сухие губы опаляет его горячее дыхание, когда альфа наконец целует его. Сразу глубоко и настойчиво, но оттого не менее бережно. Тэхен сначала отвечает ему нежностью, но этого оказывается недостаточно. Омега быстро перехватывает инициативу, слегка куснув Чонгука за нижнюю губу, углубляет поцелуй, а затем, обхватив его лицо ладонями, одним движением седлает его бедра, оторвавшись лишь на секунду и вновь утягивая Чона в горячий поцелуй. — Во-о-оу, только не говори, что у тебя течка, — усмехается Гук, когда Тэхен отстраняется, не выпуская его лица из ладоней. — Нет, — нарочито мило улыбается Ким, чувствуя, как чужие руки поглаживают его поясницу и ягодицы. — Но я могу позвонить, когда начнется. — Ха... — со смешком выдыхает альфа. — Только не на рабочий, плиз. — Как скажешь, — улыбается Тэхен, оставляя на его губах еще один короткий поцелуй, а затем отстраняется, доставая из заднего кармана смартфон. — Диктуй. Чонгук послушно называет цифры своего мобильного, с полуулыбкой наблюдая за тонкими пальцами омеги, порхающими над экраном. Когда Ким заканчивает вбивать номер, он еще что-то быстро печатает, а затем с довольной улыбкой сообщает: — Запишу тебя, как «Альфу с запахом моря». И Чона это не бесит. Ни капли. Пусть этот омега называет его хоть самыми последними словами, Чонгуку будет плевать — лишь бы тот произносил каждое с такой же нежностью в голосе, как и сейчас. Тэхен убирает мобильник обратно в карман и кладет руки на плечи альфе. Неспеша целует его, а тот полностью поддается, растворяясь в чужих губах и прикосновениях. Счет времени давно утерян: на него намекают лишь практически исчезнувшее над водой солнце и начинающие замерзать пальцы. Но Чонгук лишь прижимает к себе омегу, зарываясь в его светлые волосы, и продолжает самозабвенно целовать. А еще... Чонгуку просто пиздецки повезло.