Я покажу тебе Питер

Рим. Раннее утро. Солнце золотым свечением обволакивает старинные руины времён Римской Империи. Город ещё спит, лишь изредка по улице неспешно проезжают машины, водители которых, видимо, отработали ночные смены или просто возвращаются в дом родной после бурной ночной гулянки. Но только лишь пятерым людям не спится. Виктория подскочила с мягкой постели в четыре утра — через два с половиной часа рейс. Девушка ринулась в ванную, поморщив носик от ощущения неприятной холодной плитки под ногами, и зашла в душ. Тёплые струи медленно мочили её золотую макушку, смывая усталость и даря телу энергию жизни. Душевая кабинка — отличное место для размышлений. Вик переваривала в голове информацию о том, что через буквально шесть часов она с ребятами будет в Санкт-Петербурге, под восторженные визги фанатов выходить из аэропорта «Пулково» и ехать в чёрном мерседесе на концерт на стадионе «Газпром Арена». Де Анжелис вышла из душа, подсушила феном волосы и принялась за свой внешний вид. Сделав макияж в окружении слепящих глаза лампочек туалетного столика, Вик надела широкие чёрные джинсы, клетчатый топ без лямок, массивные чёрные ботинки и косуху, которую ещё в прошлом году угнала у Дамиано во время прибывания в Москве. Она до сих пор пахла его парфюмом от Tom Ford и сигаретами Marlboro. Запах, сносящий крышу. На телефон пришло сообщения. От Итана, который всё время вставал раньше всех и контролировал ситуацию, иногда даже усерднее, чем Лео. SMS: «Вик, у нас проблемы. Я не могу дозвониться до Томаса и Дамиано.» Проспать жизнь — это в стиле Томаса. Томас просто всегда Томас. В их компании уже был введён термин «томас», как имя нарицательное, что значило «растяпа». Из-за этого парень часто раздувал свои щёки и был ещё больше похож на хомяка, вызывая только смех и умиление остальных. Девушка принялась печатать ответ: «Ты едь к Даму тогда, я разбужу Томаса. Напиши Лео, что мы чуть опоздаем и будем у аэропорта через полтора часа. Иначе он слетит с катушек.» Ответ Итана не заставил себя долго ждать: «Хорошо, пиши, если что» Собрав все силы в кулак (что было крайне сложно в такое раннее время), Виктория взяла свой маленький чёрный чемоданчик, сумку, телефон, наушники, ключи и окинула взглядом квартиру, в которой без Чили было пустовато. Она отвезла пушистое облачко сестре на воспитание ещё вчера, так что можно было не волноваться (или нет, зная Веронику). Басистка села в такси и указала водителю адрес Томаса. Приехав, она забежала в квартирку (ключи у неё были, так как с маленьким Томасом абсолютно всегда могла произойти неведомая хрень). — Здрасте, я ваша тётя. Томас, идиот, вставай, у нас рейс через два часа! Парень только поёрзал в постели и сдавленно выдал: — Самолёт подождёт.. Решив дальше не трепать себе нервы, а быстро выполнить операцию, Вик взяла с кухни стакан и наполнила его холодной водой. И вылила на Раджи. Прозвучал поросячий визг, Томас вскочил с уже мокрой постели. — Ебучий случай, я встал бы и без этого! — в глазах промелькнула обида. — Тогда я боец ММА, — с ухмылкой на лице парировала Вик. Томас оперативно собрался и эти двое выдвинулись в сторону аэропорта на такси. *** — На удивление, Томас не последний. Я поражён до глубины души. — процедил Лео, встречая Дамиано. Второй выглядел неважно, весь уставший и потрёпанный. Видимо, провёл полночи в баре. — Дам, тебе ещё концерт сегодня давать…. — Вик окинула его изучающим взглядом, начиная волноваться. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я расстался с Джорджией. Это было бесцеремонно и неожиданно, все уставились на него (даже ближайшие пассажиры, не имеющие абсолютно никакого представления о происходящем). Повисла неудобная пауза. Де Анжелис подошла и обняла его, шепнув на ухо «куртку не отдам». В этом тепле нуждался парень. Он погладил ее по спине одной рукой и улыбнулся: — Я так понимаю, никто не завтракал… все кыш в ресторан. Томас, неправильно истолковав понятие «ресторан», направился прямиком к дверям Макдонолдса. — Доброе утро, Томми, — Итан усмехнулся, — это не ресторан. — Для меня величайший вкусовой изыск — это Бигмак. И не смей со мной спорить. *** Ресторан. Вик по листочку ест свой салат, Лео составляет какой-то план, Томас уминает за обе щеки свой бургер, Итан медленно ест стейк прожарки медиум-рейр, а Дамиано… А Дамиано сидит с бокалом красного сухого в руке и завороженно пялится в одну точку. По правую его руку сидит басистка. Переодически она поглядывала на него, задерживая свои неимоверно голубые глазки на лице. Как же ему шла фамилия Давид. Статуя Давида — олицетворение мужской красоты, силы и благородства, и девушке казалось, что Микеланджело изобразил именно его. Красивый горбатый нос; точёные острые скулы, казалось, могли резать сталь одним лишь касанием; томный карий взгляд с ноткой дикости и страсти в радужке цвета сандала; мягкие и волнистые каштановые волосы. Не хватало только лаврового венка. Она могла наблюдать за ним вечность. Виктория часто засматривалась на своих мальчишек, одаривая их комплиментами и широкой улыбкой. Становится ясно, откуда в них берётся эта высокая самооценка и уверенность. Де Анжелис буквально могла поселить уверенность даже в нерешительном подростке своей энергией — настолько её поддержка была сильна. И парни это ценили. — Изысканный завтрак, Дамиано. Алкоголь на голодный желудок вреден. — Вик, я всю ночь, как дементор, питался печалью и слезами. Переживу, — мрачно изрёк он и отпил глоток тёмно-красной жидкости. *** Посадка в самолёт. Виктория сидит у иллюминатора, вид из которого скоро изменится на кучевые облака и тёплые лучи солнца поверх них, и читает Агату Кристи. Давид продвигается в проходе, пытаясь случайно не задеть кого-то и галантно помогая представительницам прекрасного пола убрать ручную кладь в рундук. И эти черты — галантность и тактичность — сводили девушек с ума. Закончив с помощью нуждающимся, Дамиано сел в кресло рядом с Вик. Он улыбнулся: — К полёту готова? — Естественно. Читал про Петербург? Говорят, город с архитектурой 18-го века и историей на каждом шагу. Проверим. — Я был там с отцом, когда мне было двенадцать, — он взглянул на удивлённое личико басистки — волшебный город, — Дам сделал паузу — Хотел поинтересоваться, что ты читаешь? — «Таинственный противник» Агаты Кристи, интересная книга. — Существует русская рок-группа «Агата Кристи». Слушала русский рок когда-нибудь? — вокалист полез за беспроводными наушниками и телефоном в карман. — Нет, ни разу. Но мы можем это исправить, — Виктория обворожительно улыбнулась и взяла крохотное устройство в руку. Следующие два часа полёта прошли под риффы и мелодичные аккорды Земфиры, Кино, Порнофильмов, Арии, Короля и Шута и Агаты Кристи. Дамиано и забыл о Джорджии. Энергетика и само присутствие Виктории стирали все негативные мысли и грусть напрочь. Она, как золотое светило, топила любой лёд в сердце, насыщая лёгкие жизненно необходимым кислородом и давая возможность дышать ровно и свободно. Абсолютно всем нужен такой друг. Де Анжелис утомилась. Уставшими глазами она наблюдала за игривыми лучами солнца и пушистыми облаками, которые, как казалось, были сделаны из сахарной ваты. Она уснула под «Я так соскучился», невольно уложив светлую макушку на плечо парня. Вокалист взглянул на спящего ангела и прикрыл её пледом. Убедившись, что Вик не замёрзнет, он положил свою голову поверх её, почувствовав нежный аромат персика, исходящий от мягких золотых кудрей. Леонардо не упустил момент и сфотографировал этих двоих «для архива», который Виктория придумала ещё в 2016 году. Они проспали так около сорока минут полёта, пока у обоих не затекла шея, и неудобство не вынудило их открыть глаза. Виктория покрутила головой, разминая позвонки. И посмотрела в иллюминатор. Тысячи километров над землёй, лишь скалы видны через просвет в покрове облаков. Мозг, как на зло, вспомнил все самые ужасающие фильмы об авиакатастрофах, где отрываются крылья, взрываются двигатели, горит салон и в неизведанную пропасть падают люди. Кровь охладевала в жилах; страх, подобно анаконде, сжимал грудь и горло; тело как можно глубже вжималось в сидение. Паника охватывала и удушала её. И это удушье не отпускало. Виктория быстро встала с места, проскочив мимо Давида и пожилой женщины, и направилась в хвост самолёта — туалет. Дамиано приподнялся на локтях, пытаясь выследить девушку. Чёрт. Он не проследил за направлением. Де Анжелис влетела в кабинку, умывая лицо ледяной водой. Тени расплылись, по холодной коже потекли горячие слёзы. Не желая ужиматься в тесном помещении, она тенью выскользнула из туалета и села на пол, в углу, в комнатушке за синими шторками. Вик тяжело и быстро дышала, хапая воздух ртом, будто её камнем тянет на дно океана; утирала солёные капли ладонями, пытаясь смыть эти ужасные ощущения; тихо всхлипывала, как раненный зверь; окольцовывала голову руками, вжимаясь ещё больше в угол. Кто-то с силой открыл дверь кабинки и, не обнаружив никого внутри, заглянул за занавес. Перепуганные карие глаза и сжатые до предела скулы высунулись меж тканей. Дамиано присел на колени и обнял Викторию, пытаясь отдать все свои жизненные силы, лишь бы она не страдала. Девушка лихорадочно дышала, как перепуганный крольчонок. Парень взял её холодное личико в свои руки: — Ви, смотри на меня, — голубые радужки сфокусировались на карих — я с тобой, не бойся. Всё будет хорошо. Мы не разобьёмся на этом чёртовом судне, самолёт надёжен, — наш Шерлок понял причину паники — всё хорошо. Давид сжал её хрупкие плечики, поглаживая по пшеничным волосам, подобным степной ржи — она успокаивалась. Он редко видел её такой — замученной и напуганной, на пике паники. Девушка вселяла уверенность одним лишь только своим видом — сложно поверить, что эта сильная личность может обмякнуть в объятиях страха. В ней настолько был виден внутренний стержень и самообладание, что, казалось, он ярким световым лучом прошивал её насквозь. А во время панических атак все эти качества пропадали прочь. Дамиано встал с пола, протягивая своей Ви руку. Только он так мог её называть. Девушка положила дрожащую ладонь в его крепкую руку и встала. — Давай зайдём в кабинку, пожалуйста, мне надо.. умыться… — с потерянной интонацией то ли спросила, то ли утвердила Вик. — Да, конечно. — с глазами, полными серьёзности и тревожности, ответил Давид. Басистка умылась освежающей водой, стирая с лица тёмные полосы туши и теней. Дамиано взял её ладонь в свою и повёл к их местам мимо спящих Томаса и Итана. Зрачки в василькового цвета радужке до сих пор увеличены, дыхание по-прежнему быстрое и сбитое. На этот раз уже Давид сел у окна. Виктория приземлилась справа от него, крепко оковав руками предплечье парня и положив златовласую макушку на его грудь. Девушка слушала его размеренное дыхание и учащённое сердцебиение. Дамиано испугался за неё, но не подал виду, чтобы ещё больше не вселять панику в её и так замученную голову. В такие моменты хотелось его задушить в объятиях за такую поддержку. Оставшаяся часть полёта прошла без происшествий. *** Санкт-Петербург. Квартет вышел из аэропорта по чёрному ходу, который открывали только для особо важных персон. Они сели в чёрный минивэн с тонированными стёклами. Вик прижалась к окну, пытаясь сосредоточиться на пейзажах. Страх отходил, уступая место позитивным эмоциям. — Вик, не откажешь ли ты мне в чести сыграть в «Марио Карт» на Нинтендо? — Томас смотрел на неё своим милым щенячьим взглядом, в надежде протягивая красный джойстик. — Почему бы и нет, — с зажёгшимся в глазах азартом, басистка взяла предмет в руки и принялась за выбор машинки. Дамиано копался в телефоне, ища в заметках на скорую руку записанные мысли, которые вскоре могли превратиться в полноценные строчки песни. Сообщение. Он с надеждой взглянул на имя отправителя, видимо, надеясь увидеть «Джорджия». Но уведомление пришло от сидящего напротив Итана: SMS: «У неё опять паническая атака?» Давид посмотрел на собеседника, затем принялся печатать ответ: «Да. Она испугалась высоты и что-то бормотала про взорвавшиеся двигатели. Аэрофобия, усиленная паникой» Выключив телефон и жестом намекнув, что сейчас не в состоянии для дальнейшего разговора, вокалист откинул голову назад и протёр уставшие глаза. Как же хотелось забить на всё болт и упасть на шёлковые простыни. К его великому ликованию, концерт только через семь часов — есть время отоспаться. Домчав до самого сердца города, компания вошла в отель «Европа». Символично — он как раз находится на углу Итальянской улицы. Получив карточки от двух номеров (это уже стало доброй традицией), они разделились по парам. В этот раз светловолосая часть группы в лице Виктории и Томаса поселилась в тематическом номере «Мариинский Театр», оставив брюнетам номер самого Лучано Паваротти. Итан принялся за изучение видов с балкона, а Давид направился в душ. Освежившись, он упал на нежное постельное бельё и, наконец-то, заснул. *** «Газпром Арена», вечер. Группа разодета в прекрасные и эпатажные наряды от лучших дизайнеров Италии. // p.s. от автора: после главы я оставила ссылку на арт, который сама нарисовала — это костюмы для концерта. не судите строго, я не художник :) // Через вакуум волнения доносятся восторженные крики и свисты тысяч фанатов. Тысяч. Дамиано был возбуждён, кровь кипела в жилах в предвкушении, душа пела. Он чувствовал себя так, будто он — Фредди Меркьюри, готовый выскочить на сцену, как спорткар Формулы-1, и отдать всю свою энергию, поселив в зале хор из громких оваций. Мужской голос, доносящийся из мощных колонок, обьявил: — Встречайте, группа Måneskin! Хоть было сказано по-русски, но ребята всё поняли. Публика взорвалась. Они выбежали на сцену, неконтролируемо и лихорадочно улыбаясь. И тут до них дошло — это самый большой их концерт за всю историю существования группы. Люди заполнили целый футбольный стадион, принимающийся чемпионаты мира по футболу. Неописуемое чувство. Итан стучит палочками, давая обратный отсчёт. 3… 2… 1… Первые аккорды “IN NOME DEL PADRE”, а дальше чистый и сплошной адреналин. Все, кроме Итана, носились по сцене, как подстреленные зайцы, прыгали, падали, танцевали… Как в том самом сне, который малыш Дами увидел в далёком 2004-м году. «Когда я вырасту, я стану рок-звездой» — фраза вертелась в сознании. Его мечта сбылась. Их мечта сбылась. *** Двухчасовое выступление подходит к концу. Все уставшие, но счастливые. Закончив играть “LIVIDI SUI GOMITI” и тяжело выдохнув, вокалист обьявил: — А сейчас прозвучит песня величайшей группы. Группы “Queen”. Зал стих. Дамиано сел за рояль. Мелодия, выученная ещё в семилетнем возрасте, разливалась по всему стадиону. И он начал петь. Так бережно, так чувственно, словно слова — великое мировое сокровище. Mama, just killed a man. Put a gun against his had, Pulled my trigger, Now he’s dead… Вдруг он почувствовал отдачу — зал начал подпевать. К мелодии подключались другие инструменты. Тысячный хор заголосил. Mama, o-o-o-oh… I don’t wanna die, I sometimes wish I’ve never been born at all… Гитарное соло Томаса завершилось. Концерт окончен. Он оглянул остальных ребят: Итан в эйфории улыбался во все тридцать два, а Вик плакала, от счастья. Коктейль из теней и её слёз стекал по щекам, тонкой шее, а дальше прямиком в вырез. «Потрясающая картина» — пронеслось в голове Дамиано, который до сих пор при многотысячной толпе пялился на свою басистку. Он быстро выкинул эти мысли из головы. На ломанном русском четвёрка кричала: — Спасибо, Питер! Выйдя в закулисье, группа кинулась в объятья друг друга. Да ещё одна добрая традиция. Только Викторию чуть не задавило три «очаровательных лося», как она любила называть парней в таких ситуациях. — Мальчики, мне — Де Анжелис сдавленно выдохнула в грудь Итана — дышать нечем. Пустите меня — она начала бить, кажется, Томаса по плечу. — Парни, мы сейчас Вик задушим тут, разойдитесь, — усмехнулся Томас. Кольцо расступилось, ребята принялись собираться и ехать в ресторан — грех не отметить такое событие. Уже половина десятого, но в Петербурге белые ночи. На улице светло, будто небесные силы сбились со счёту и перепутали день с сумерками. Они подошли к чёрному мерседесу, и, несмотря на то, что вокруг них была тьма охранников, Дамиано не смог не открыть Виктории дверь, подав руку и сделав жест с выступления на Евровидении — «buona sera, signore e segnori». Вик улыбнулась — все эти галантные жесты умиляли и заставляли рой бабочек в животе порхать. Глаза цвета топаза встретились с агатовыми. Басистка и вокалист просто смотрели друг другу в очи, будто ведя диалог на ментальном уровне. И они понимали друг друга. «Как тебе концерт?», «понравилась публика?» — они читали друг друга по глазам, чёрт возьми. Их можно назвать соулмейтами. Влечение к одной и той же музыке; один на двоих вкус в одежде и алкоголе; упёртость, присущая тельцам и козерогам; бунтарский настрой, бьющий из них ключом — «пахнет духом подростка». Да, пожалуй, именно эта песня группы Nirvana описывала этих двоих лучше всего: “ she’s over-bored and self-assured “ — ей слишком скучно, она самоуверенна “ here we are now, entertain us “ — вот и мы, развлекайте нас (это, кстати, любимая фраза Дамиано, подцепленная у Курта и шикарно вплетённая в образ бунтаря) “ a denial, a denial, a denial, a denial, a denial, a denial, a denial, a denial, a denial… “ — отрицание, отрицание, отрицание… И последние слова не укладывались в голове никоим образом. Отрицание. Они просто друзья. Просто друзья, которые испытывают друг к другу странное влечение, но отрицают это. Им не положено. Да, с обоих сторон были попытки, но ни к чему они это не привело — друзья, ещё со средней школы. Казалось, что они дали обет никогда не становиться бóльшим. Поездка по вечерним пробкам длилась около получаса. Прекрасный вид на Финский залив, «Лахта-Центр» и небо, отливающее серебром, перьевые облака лавандового и персикового цвета. Современный Питер безупречен. Чёрный минивэн въехал в старую часть города — центр. Все прильнули к окнам, рассматривая поразительное попурри из жилых зданий восемнадцатого-двадцатого веков, дворцов, соборов, мостов и старинных библиотек, в которых хранятся рукописи гениальных русских учёных. Наконец, Леонардо изрёк: — Mamma mia… завтра встаём и на прогулку. Пока не пройдём двадцать пять километров, я не пущу вас в отель… Фантастический город. — Лео, ты сейчас серьёзно думаешь, что мы против? Да тут красивее, чем в Москве, это мы тебя будем в номер затаскивать, — не отводя ореховые глаза от прекрасных улиц и проспектов, ответил Томас. Ужин прошёл без происшествий, разве что Томас разбил дорогущий хрустальный стакан для виски. *** Итальянцы приехали к гостинице, вход которой был окружён металлическими решётками, громилами-охранниками и толпой фанатов. Да, они снова повторили эту ошибку, доставляя телохранителям и Грилло кучу проблем — Вик с Томасом сфоткались в ванной комнате своего номера. Их вычислили по чёртовой эмалированной керамической плитке. — Сколько их… Ебись конём… — не сдержал словечки сквозь довольную улыбку Дамиано. — Дам, я напомню, что мы в Петербурге, и правильнее будет выразиться «какое великое множество новых лиц… вот это да…» — отреагировал Торкио, вызывая смех своей шуткой. — Открою маленький секрет. В этом городе закладки не только в книжках — ухмыльнувшись, парировал Давид. Блистательная четвёрка прошла под сотни восклицаний, акапельное пение их песен и сформировавшиеся заросли из рук желающих прикоснуться к своим идолам. — Может, фильм посмотрим? — изрекла Вик, поднимаясь по роскошной мраморной лестнице. — Ну у нас турнир по «Mortal Combat» будет… — Томас покосился на Лео и Итана — давайте как-нибудь без нас. — Ты многое теряешь, мой друг. Я ставлю на Итана, он бог за Скорпиона, — усмехнулся Дамиано. — Лео, возьми Китану и силу «королевский шторм», она ахуенная — Виктория похлопала менеджера по плечу — Удачи. Поднявшись, Давид и Де Анжелис свернули в коридор направо, в номер вокалиста и барабанщика. — Какой фильм смотреть будем? — уставшая, но счастливая Вик смотрела в карие глаза. — Как насчёт «Убийство в Восточном Экспрессе?» Классный детектив, говорят. Ну и ещё там снялся твой любимый Джонни Депп. — фыркнул он, выделив последнее предложение. — Интересно, включишь. Карточка тихо пиликнула, когда Дамиано поднёс её к замку и распахнул пред басисткой тяжёлую деревянную дверь. — Добро пожаловать, — вокалист шуточно поклонился, указав рукой на огромную двуспальную кровать из массива дуба. — минибар в ящике стола, доставай колу и чипсы. Парень, подошёл к шкафу и достал более удобную одежду — серую футболку с Куртом Кобейном и спортивные штаны. Девушка невольно посмотрела на своего переодевающегося друга. Никогда не будет отрицать, что он чертовски красив. Внезапно он повернулся, вопросительно окинув взглядом свою подругу, но так выкрутилась: — Дами, у тебя не найдётся ещё одной футболки? — она провела руками по изумрудной блузке — не хочу её мять. Этим жестом она только ещё раз привлекла глаза Давида к своему соблазнительному вырезу. — Д-да, конечно, — он кинул футболку с Бритни Спирс ей в руки. Вик зашла в ванную комнату и надела предмет одежды на себя. Да, футболка была девушке большой, но такой родной — насквозь пропахла его запахом — табак и парфюм «Lost Cherry». Она вышла и прыгнула на кровать рядом с Дамиано, вызвав его смех. — Дурочка, ты что творишь? Сейчас все чипсы рассыплются. В ответ Виктория лишь показала язык и залезла под тёплый плед. Спустя час после начала фильма, Де Анжелис спросила: — Как думаешь, кто убийца? — Пока неясно, но подозреваю Макквина. У тебя есть теории? — Я думаю, — Вик положила голову на плечо парня — что это Мэри. А ещё я думаю, что скоро вырублюсь. С горем пополам, Виктория досмотрела фильм, терпеливо ждала развязки и пытаясь не заснуть. — Ладно, я пойду, попробую поспать. — Тихой ночи, — Дамиано положил руку на место, где ещё минуту назад сидела девушка, положив на него светлую голову. Басистка зашла в их общий с Томасом номер. В нос резко ударил запах французского шампанского “Moët et Chandon” — троица открыла две бутылки из мини-бара. Лео, Томас и Итан разлеглись на полу. Гитарист обнимал руку менеджера, а ударник уснул с джойстиком на груди. Виктория даже и не стала пытаться поднять мужские туши на широкую двуспальную кровать, а переступила своих мальчиков и по-царски развалилась на холодной шёлковой постели. Она укуталась, словно младенец, в пушистое одеяло и закрыла глаза, ожидая быстрого прихода сна, но мысли и дрожь тела мешали ей уснуть. Оставшееся пространство в голове занимали бурные события этого насыщенного дня. Самолёт, концерт, ресторан, всевозможные вежливости Дамиано и рукожопства Томаса. А ещё Вик забыла про один примечательный факт: в Петербурге белые ночи. На часах 2:23, но нежное лавандовое небо по-прежнему светло. Свет проникал через тяжёлые бархатные портьеры и не позволял провалиться в глубокий сон. Казалось, она лежала так вечность. Не хотелось идти обратно, в номер вокалиста и барабанщика — Дамиано, скорее всего, давно уже спит. Вдруг еле слышно заскрипела дверь, а тихое пространство комнаты разрезал как ножом по маслу бархатистый, обволакивающий голос. Да, это был Давид. Яркий жёлтый свет коридора проник в комнату, освещая мордашки заядлых геймеров. — Ви, ты спишь? — Нет, не могу уснуть. Здесь слишком светло. Да ещё и холодно. — она говорила обрывками. — Оденься потеплее и иди за мной, — парень достал из чемодана чёрные брюки, берет, футболку и огромный махровый, подобный одежде лидера небезызвестной Нирваны, кардиган и кинул их в руки Виктории — Жду через две минуты у лифта. Он загадочно удалился в свой номер, оставив свою Ви в раздумьях. Понимая, что от непредсказуемого Дамиано Давида можно ожидать чего угодно, Вик надела предметы гардероба, тщательно выбранные фронтменом, и вышла из помещения, прикрыв спящих парней одеялом. Как и обещал, Дамиано стоял у лифта, одетый в чёрную водолазку, такого же цвета штаны и пальто. — Ну и куда ты меня решил отвести? — Вик, подобно верной хаски с такими же неимоверно голубыми глазами, сложила голову на плечо. — Не торопись, сейчас всё узнаешь. — он загадочно улыбнулся, взял басистку под руку и вывел из отеля. К их великому счастью, фанаты не караулили их у дверей. Они уже дошли до Михайловского сада, прямиком до памятника А.С. Пушкина, а Виктория всё не унималась, пытаясь узнать, зачем её вытащили из отеля посреди ночи: — Ну Дам, скажи уже! Ты считаешь это нормальным — увести меня из номера в полтретьего ночи? — она начинала беситься. Дамиано нравилось, когда она злилась. Щёки наливались румянцем, скулы приобретали более острые очертания, на нежной девичьей шее проступали пульсирующие венки, а голубые глаза приобретали всё больше глубины цвета; она скрещивала руки на груди, гордо и самоуверенно поднимая свою прекрасную голову, пронзая оппонента тысячами раскалённых вил. В таких случаях она распространяла свой жаркий пыл, из глаз летели искры, способные поразить сердце. Из добродушного тельца девушка превращалась во вспыльчивого овна — ей нужно было родиться на 9 дней раньше. И часто инициатором её состояния становился именно Давид, не специально, конечно, но ему до чёртиков нравилась эта легковоспламеняющаяся сторона её ангельской души. Ну или дьявольской. — Дамиано, чёрт возьми, Давид! Что ты собираешься делать?! — бесы внутри парня ликовали. — Я покажу тебе Питер. Он схватил её за тонкое запястье и поволок вперёд, в объятия неизвестного, но такого манящего города по изящным его улочкам. Они бежали так минут пять, до самого Невского проспекта, пока у обоих не закончилось дыхание. Наконец, Виктория смогла вымолвить хоть что-то: — Ты либо ёбанный безумец, либо гений. — она осмотрела пустынные улицы, на которых их не встречали злосчастные папарацци. — Это две крайности одной и той же сущности. — с блеском в подведённых глазах и самодовольной ухмылкой философски изрёк он. Они ходили под руку везде, не боясь нежелательных объективов. Прошли мимо множества дворцов, церквей по мощёным и выстланным породистым камнем тротуарам. Дошли до величайшего сооружения — Исаакиевского Собора. Мощная гранитная колоннада поражала воображение, красочные витражи притягивали взгляды. — Красиво… — Ви... — Дамиано посмотрел в сторону парка и одёрнул подругу за рукав — не хочу прерывать твои восхищения, но нас фоткают… бежим. Звонкий девичий смех разрушил пустую стеклянную тишину города. Давид схватил Викторию за руку и поволок за собой. Оба бежали задыхаясь от смеха. Полы одежд развивались в движении, дыхание в груди сбилось. Он потащил её через мост — сильный порывистый ветер обжёг непривычным холодом румяные щёки и растрепал пшеничные и каштановые волосы. — Дам, мне холодно, давай поскорее на берег уже? — она закуталась в кардиган. — Уно моменто, сеньорина. Сейчас пойдём по набережной к Дворцовому мосту, а там к Зимнему Дворцу. Ступив на землю, вокалист подал руку девушке. Холодная ладошка оказалась в тёплых руках. — Очевидно, ты сильно замёрзла. — Поразительная наблюдательность, — Вик по-доброму усмехнулась. Давид начал растирать её кисти, пытаясь согреть, затем поцеловал тыльную сторону ладони. Тепло от этой точки разлилось по всему телу Де Анжелис, откликаясь порозовевшими от смущения щеками. Парень снял с себя пальто и накинул на хрупкие плечики басистки. Предмет гардероба был великоват и ощутимо отдавал пряными нотками парфюма в перемешку с дорогим ирландским виски. — Спасибо, — слетело с её уст, расплывшихся в очаровательной улыбке. — Комфорт дамы превыше всего, — усмехнулся он и обнял девушку одной рукой, уводя в сторону царских хором. *** Они сидели на гранитной набережной, спустившись по массивной лестнице на причал, прямо к водам Невы. Холодные гребешки волн успокаивающе отдавали тихими журчаниями в ушах. Чайки резвились в воздухе прямо над акваторией реки. Вуаль тумана окружала, уменьшая уровень видимости и повышая градус той самой питерской эстетики. Ветер окончательно растрепал волосы. Уровень романтики зашкаливает. Прекрасное утро. Оба курят одну сигарету на двоих, выдыхая ядовитые, свинцовые клубы дыма, который окружал их мистической пеленой. Лёгкие наполнялись никотином, грудные клетки размеренно вздымались и высвобождали графитовые клубы дыма. Бордовая помада Виктории окрасила сигарету, передав глубокий винный оттенок губам Дамиано. — Дами? — она редко так звала вокалиста. — Да? — ответил он, не отводя взгляд от резных фонарей, у стёкол которых танцевали вальс мотыльки. — Ты бы хотел остаться тут ещё? — басистка выпустила дым в сторону вокалиста. — Да, — всё также отвечал он, разрезая бархатистым тембром солёный воздух. — Может сбежим? — Да… Он посмотрел в радужки цвета аквамарина, читая мысли и эмоции. Её взгляд упал на потрескавшиеся от холода губы Давида. Нежно приложив кисть к скуле девушки, он прильнул к желанным устам, словно к кубку верескового мёда. Виктория впустила в его рот дым, будто насыщая лёгкие кислородом и спасая его жизнь. И она действительно залечивала его смертельные глубокие порезы израненного сердца.