Слово нечисти

Он ходит следом который день. Улыбчивый, высокий, яркий, нечеловечески красивый и нечеловечески назойливый. Улыбается, теребит и говорит-говорит-говорит… — А-Сюй! Наша встреча предопределена судьбой! — А-Сюй! Съешь орехов! Вкусные! — А-Сюй! Твои лопатки похожи на крылья бабочки. — А-Сюй! Выпьем вина. — А-Сюй! — А-Сюй! — А-Сюй… Чжоу Цзышу ненавидит орехи, Вень Кэсина и иву. Иву, конечно, зря, она-то не виновата, что он, не подумав, взял себе это имя. Чжоу не сомневается, что, назовись он любым другим именем, итог был бы таким же, но просто в этот раз не повезло иве. А Вэнь Кэсин кружит рядом, теребит по малейшему поводу и без оного и не затыкается. Высокий, яркий, улыбчивый и нечеловечески красивый. Его не отпугивает ни откровенная грубость, ни нездорово-жёлтая кожа маски, ни чахоточный кашель. И можно спросить, глядя в лукавые и лживые глаза: «Чего тебе от меня надо?», — но Чжоу знает, что ничего, кроме очередной пошлости, не услышит. А ещё… смешно и странно, но он чувствует, что если задаст этот, в сущности, простой вопрос — проиграет. Проигрывать Чжоу Цзышу не умеет. И учиться не хочет. Очередная ночёвка в лесу у костра. Вэнь Кэсин в кои-то веки заткнулся, но от этого не легче. Он сидит по другую сторону костра, подперев гладкую щёку длиннопалой ладонью, и таращится блестящими глазами. Вот что можно видеть через костёр-то? Но если молчит, то и гуй с ним — пусть смотрит. И Вень Кэсин смотрит. Уж, кажется, не одна палочка истлела бы за это время, а он всё смотрит, смотрит, не отрываясь и лишь изредка моргая. Уж лучше бы снова нёс какую-нибудь чушь, он уже привык игнорировать балабола в ярком шелке. — Что? — не выдерживает Цзышу, зная, что пожалеет. — Покажи своё лицо, — на этот раз голос Вэнь Кэсина непривычно серьёзный, но от этого не легче. — Ты первый, — Чжоу в упор смотрит через языки пламени и победно вздёргивает голову. Сейчас снова начнёт отпираться. Вэнь Кэсин почему-то не отвечает, лишь улыбается шире, и в неверном свете костра Чжоу Цзышу кажется, что зубы у «благодетеля Вэня» слишком длинные и острые. Показалось. Ведь показалось же?