de consolatione.

Запах свежезаваренного кофе смешался с запахом засохшей листвы, что вместе с ветром врывался через окно, развивая сероватую тюль. В зале, его горячо любимый, Баджи шуршал страницами, стараясь делать это максимально бесшумно. Чифую нежился в кровати, укутанный в теплое одеяло, напоминая маленький кокон, в котором прячется бабочка. Он казался таким маленьким и беззащитным, на такой огромной кровати. Проснулся Мацуно давно, но встать все не хватало сил, уж очень хотелось в законный выходной подольше понежиться в постели. И Кейске ему это позволил, заботливо задвинув шторы, чтобы яркий дневной свет не нарушал его покоя. Улыбнувшись от такой приятной мелочи, Фую накрыл себя одеялом с головой и вновь погрузился в сон, под монотонное шуршание книжных страниц. Попытка начать воскресенье No. 1 объявляется проваленной. Когда он просыпается в следующий раз, уже давно переваливает за полдень и часы свидетельствуют, показывая половину второго. Самое отличное время, чтобы начинать ленивый день. В спальню врывается чарующий запах ванильных блинчиков, самой любимой воскресной радости сладкоежки-Чию. Не сумев игнорировать это, он все же принимает решение встать и отправиться на их скорейшее истребление. Словно он Камадо Танджиро, а блинчики – демоны, угрожающие миру. Он спускает ноги на прохладный пол, а подтягиваясь, как росток к весеннему солнцу. отгоняет последние остатки, такого долгого и сладкого, сна. Зал и кухня, что были разделены, лишь небольшим стеклянным столом, были окутаны огромным количеством запахов: блинчиков, кофе, только постиранных вещей и кошачьим кормом.  Они казались максимально домашними, создавали эту нежную и неповторимую, в обычные дни, атмосферу выходного.  Баджи стоял возле плиты в сиреневом фартучке с зайцами, что в шутку подарил им Майки на новоселье. Смотрясь в нем немного несуразно, однако, уютно и неимоверно уместно. Он дожарил последний блинчик и положил его в стопочку к остальным, выключая конфорку. - Знал, что запах блинчиков тебя разбудит, - поворачиваясь и снимая фартук произносит он. Чифую ничего не отвечает, лишь подходит ближе, всем своим видом требуя: заслуженный утренний поцелуй. Кейске смеётся и коротко его целует, утягивая в объятия. - Хорошее утро начинается с хорошего секса, - произносит Мацуно в грудь брюнета, пробираясь слегка прохладными пальцами под резинку штанов. Так как это все-таки был выходной, хотелось, чтобы он был томным и плавным, как речное течение в безветренный день. Парням не хотелось рвать друг на друге вещи, срывая голоса в стонах. И медленно, снимая друг с друга, малочисленное количество одежды, они прокладывали ею небольшую дорогу до спальни. До места слияния не их тел, а их душ. Волосы, цвета только созревших ржаных колосьев, яркие глаза, цвета безоблачного неба, белоснежная кожа, что по ночам, в блеклом свете луны, казалась почти прозрачной - все это, каждую незначительную мелочь Кейске замечал, оставляя пометки где-то в уголке сознания. И вот сейчас такой послушный и прекрасный Чифую, что расположился под ним, на превосходно черных простынях, завораживал. Блондин слегка откидывает голову назад, и Баджи пользуется этим, вылизывая и выцеловывая всю шею без остатка. Проводит руками по его бедрам, изредка легонько сжимая, спускаясь к сосочкам. Он нежно посасывает их, вырисовывая узоры языком, получая за свои старания расслабленные одобрительные стоны. Пальцы Мацуно слегка давят на плечи, оставляя на коже розоватые отпечатки. Кейске с каждым последующим поцелуем спускается все ниже, очерчивая линии торса с неизмеримым удовольствием. Брюнет открывает рот, и в ту же секунду берет член возлюбленного целиком, он упирается в заднюю стенку его горла. Он умело обхватил член влажными губами, начиная упорно работать языком, совершая круговые движения вокруг головки. Мацуно задыхается в собственных стонах, пока Кейске глубоко заглатывает член, так резко насаживаясь на него, периодически причмокивая. Отсасывал брюнет определенно на А+, но никому не стоило знать, кроме Чифую, конечно, о его скрытых умениях. Баджи и сам сходил с ума от возбуждения, хотелось взять Мацуно, не с той грубостью, какую они любят, а размеренно, медленно. Он выпускает изо рта член блондина и тянется под подушку за смазкой. Смазка слегка охлаждает горячие от возбуждения пальцы, и он проникает в его анус сразу на два пальца, заставляя Фую прогнуться в пояснице. Кейске растягивает его запредельно нежно, совсем не обращая внимания на тихий шепот блондина: «Я молю тебя, трахни меня уже.» Он разводит пальцы ножницами, а после неторопливо достает их, они оба замирают в предвкушении большего. Пальцы покалывают, а перед глазами от такой нежности взрываются целые вселенные. Кейске входит постепенно, нарочно медлит, желая ощущать, как сильно сейчас от него зависим Мацуно. Их пальцы сплетаются в замок, а каждое новое движение проходится по телу электрическим разрядом. Они будто полностью растворяются во времени и  друг друге. Оргазм накрывает их постепенно, заставляя Баджи рычать, а Чифую изгибаться в самых изощрённых и, как казалось ранее, невообразимых позах. Они еще долго лежат в объятиях друг друга, окутанные умиротворением и лаской. Пальцы Кейске нежно поглаживают волосы Фуи. И есть что-то особенно очаровательное в воскресеньях. Фую задерживает дыхание, невесомо целуя любимого в нос. - А теперь точно пора есть блинчики! - радостно вскрикивает он, практически оглушая своего парня. Кейске смеётся ужасно громко, и скорее напоминают касатку. Мацуно бьет его по груди, заражаясь этим весельем, перед ним как пойти за своим недозавтраком. И их счастье заполняет не только их юные сердца, но и весь мир вокруг. Попытка начать воскресенье No. 2 - провалена. Ну, уж третья попытка, обязана быть удачной!