Bailando

Я привычно заткнул уши наушниками, последний раз глянул на себя в зеркало и выскочил из квартиры. Я уже чуть-чуть опаздывал и немного не выспался, но бодрая музыка мгновенно стерла все зачатки плохого настроения. Пока ждал лифт, прищелкивал пальцами и чуть дергал ногой, но когда зашел в кабину, меня понесло. Я вообще люблю танцевать, но только если никто не видит, а лифт — идеальное место. Пусто в то время, в которое езжу я, и вокруг зеркала. А уж когда в плейлисте выпадает особо крутой трек, это просто фантастика. Прямо, как сейчас. Я раскрываю глаза пошире, потому что это Cake by the ocean, плавно проскальзываю в освещенную зеркальную кабину и сразу резко разворачиваюсь, обводя взглядом несуществующих зрителей. Улыбаюсь, вскидываю голову и поднимаю одну руку, тыкая пальцем вверх. И понеслось! Я верчусь на месте, переступаю ногами, выделывая шаги, названия которых не знаю, но уверен, что как-то это должно называться. Замираю внезапно и срываюсь в новые па. Двигаюсь немного хаотично, но это импровизация, музыка несет мое тело, выверенности и отточенности нет, зато есть эмоции и страсть. Я действительно люблю танцевать. Сам для себя, никаких зрителей. Нет-нет, не смотреть! Наконец лифт тренькает на первом этаже, я замираю напротив разъезжающихся створок и срываю воображаемые аплодисменты. Да, моим несуществующим зрителям понравилось. А у меня настроение повысилось до недосягаемых высот, и сонливость прошла. Это классно, танцы бодрят лучше кофе. Выхожу в вестибюль и встречаюсь взглядом с охранником за стеклом. Он молодой и незнакомый мне, наверное, новенький. Смотрит широко раскрытыми глазами, немного удивленно, я еще под впечатлением от моего сегодняшнего выступления, киваю ему с улыбкой и тороплюсь на выход — ведь чуть-чуть опаздываю. День закручивает меня в водовороте дел, надо много успеть, у меня лекции, языковая практика, потом встреча с научником, а вечером мы большой компанией идем в кафе на квиз. Это очень прикольно, расслабляет и веселит. Мы много смеемся, а потом мой альфа отвозит меня домой, и мы долго целуемся в его машине у подъезда. Зайти он не может, потому что торопится, но я не обижаюсь, день прошел хорошо, настроение великолепное. Да, опять придется просидеть за подготовкой к занятиям часов до двух ночи, но это ничего, я молодой, справлюсь. За стеклом сидит знакомый мне охранник, он чуть вскидывается, когда я захожу, и хлопает дверь, но я тут живу, и никаких проблем нет. Ему тоже чуть киваю, здороваясь, и заскакиваю в лифт. Удача, он снова пустой, и можно исполнить новый танец. Немного ленивый, просто перетаптывание на месте и покачивание головой, но я устал, активно двигаться не могу. Дома отмокаю под душем, делаю себе пару бутербродов и приземляюсь за компьютером. На телефоне горит сообщение от моего альфы, и мы около часа переписываемся, так что спать я ложусь не в два, а в три. Да, поздно, но не сделать уроки я не могу, я должен быть готов к завтрашним занятиям.

***

Утром повторяется всё та же рутина: подъем, душ, завтрак под бодрую музычку и поездка в лифте. Потанцевать мне не удается, он приезжает не пустой. Я немного выпячиваю нижнюю губу от недовольства и просто постукиваю ногой в такт басам. Настроение на отметке «норм», и от этого день тянется чуть медленнее, чем вчера. Лекция по литературе сегодня скучная, мы просто пишем под диктовку все полтора часа, и отвлекает меня только мой сосед по парте Димка. Он шлет смешные картинки, и мы периодически хихикаем себе под нос, пытаясь не спалиться перед преподом. Он у нас вообще хороший, но сегодня встал не с той ноги. Обещал в прошлый раз, что расскажет какую-то интересную историю, но вместо этого завел нудятину. И мы скрипим ручками под его быструю монотонную читку. Ладно, чего у нас только в жизни не бывало. Сегодня у нас физра, и это тоже немного стремно. Нет, спорт конечно вещь нужная, но не когда надо на время бегать. Я бегать не люблю, меня дыхалка подводит. Мы с Димкой плетемся позади всех, нехотя переставляя ноги. Жалко, что нельзя было выбрать бассейн, плавать проще и интереснее. После занятий сразу домой, мне надо садиться за курсовую. Танцевать в лифте не тянет, ноги немного дрожат после бегов, и я просто приваливаюсь к идущим по периметру кабины поручням и прикрываю глаза. Играет что-то попсовое, мне мурлыкают в ухо «Love, love, baby, love», и это расслабляет. Ух, как я увлекся! На часах десять, и я сижу за компьютером уже часов пять, не разгибаясь. В животе ожидаемо урчит, а в холодильнике, как назло, нет никакой еды. Вкусной, я имею в виду. Мне хочется чего-то необычного, поэтому я одеваюсь и иду в ближайший магазин. Пританцовываю, пока лифт спускается. Получается что-то типа чечетки, забавно. В комнатке охраны снова сидит незнакомый мне охранник. И снова смотрит на меня круглыми глазами. Я немного смущаюсь, но улыбаюсь ему и киваю. Он отмирает и кивает в ответ. Надо будет узнать, как его зовут. Он… такой… ничего, симпатичный. «Перекресток» почти пустой, я спокойно бреду между стеллажами и выбираю свой сегодняшний ужин, полагаясь на интуицию. Так, курицу и вообще какое-то мясо не хочу. Рыбу — нет. Консервы — тоже. Взгляд падает на полки с лапшой быстрого приготовления, и слюнки у меня бегут сами. Какая прекрасная химическая хрень! Хочу! Недолго думая, хватаю пару пачек с «курицей», а в голове звучит голос папы: «Лучше бы просто курицы взял и макароны сварил!» Но я отмахиваюсь от него — варить и жарить это надо время и силы, а мне лень. Просто вскипячу чайник и готово! Все время, пока я мотаюсь по магазину, у меня в ушах играет музыка. Просто без музыкального сопровождения скучно и слышно разговоры и посторонние неприятные шумы, а так я отвлекаюсь и даже подпеваю. Опять-таки, когда никого нет рядом. Я стесняюсь своего голоса, поэтому никогда не пою вслух, и танцев. Мне кажется, что это жутко нелепо выглядит, и я неуклюжий, как медвежонок. Только в лифте и могу оторваться. В каждой руке у меня по пачке лапши, и я кручу их над головой и перед собой в ритме техно. Это что-то старенькое и кислотненькое, из времен, когда модно было танцевать тектоник. Я знаю несколько движений и наворачиваю вокруг себя круги и петли, кайфуя от четких басов и инструментальных запилов. В такие моменты мир вокруг перестает существовать, я весь в себе и в танце. Волшебное ощущение. Весь следующий месяц я танцую в лифте, поднимая себе настроение, и ловлю настороженные взгляды нового охранника. Я узнал, как его зовут, но лично так и не познакомился. Он какой-то странный, смотрит на меня удивленно и иногда заинтересованно, а еще улыбается, и красивее улыбки я не видел в жизни. Учеба, между тем, идет нормально. Лекции, семинары, практические и проверочные работы, коллоквиумы, курсовая — только успевай готовиться. Времени катастрофически мало, я даже почти не успеваю встречаться со своим альфой. Это огорчает, и в такие дни мои танцы грустно-лирические. Да еще и погода противно-осенняя. Золотая осень закончилась, пошли бесконечные дожди, и ноги теперь постоянно мокрые.

***

Ближе к концу осени у меня наконец-то пошла счастливая неделя — все преподаватели резко решили ничего не задавать на дом, и появилось такое желанное свободное время, чтобы гулять и просто жить. Мы даже отметили это дело, сходив всей нашей большой компанией в кино. Фильм мне понравился, хоть я и смотрел его краем глаза, а всецело был сосредоточен на губах моего альфы, которые скользили мне по шее и прихватывали мочку уха. К большому сожалению, мы сидели в середине зала, и больше никаких шалостей провернуть было невозможно. Я даже немного похныкал по этому поводу. Но в конце-то концов, главное, что Саша со мной, а в постель мы всегда успеем. А еще я снова танцую по утрам и когда возвращаюсь домой или выскакиваю поздним вечером в магазин. Почему-то мне нравится вечерний супермаркет, такой тихий, пустынный и загадочный. Тут наверное будет классно станцевать перед холодильником с заморозкой — здесь проход самый широкий. И я бы без сомнения это сделал, если бы не камеры, понатыканные на всех свободных местах. Мне кажется, что камеры слежения это зло в чистом виде. Это просто подглядывание за человеком в не самые лучшие моменты его жизни. Ну согласитесь, поход в магазин за туалетной бумагой занятие не из приятных, а тут тебя еще и на камеру снимают. Кто знает, куда в дальнейшем отправится твое видео. Все летит к черту от одного мимолетного замечания Димки. Друг заскочил ко мне в гости, мы просидели до вечера, и я пошел его проводить до метро. — Классный у вас, все-таки, лифт, — заметил он. — Чистый, светлый, кнопки не поплавлены, углы не обоссаны. Красота. — Это потому что у нас жильцы порядочные, — хмыкнул я, ненадолго отрываясь от телефона и вскидывая голову. — Это потому что у вас камеры, — отозвался Димка. — Чего? — я похолодел и вытаращился на него. — Камеры, — потыкал он пальцем под потолок, и я проследил это движение. И гулко сглотнул. В углу действительно торчала небольшая камера и захватывала в объектив всю кабину. Е-мое! Так это что получается? Что мои ежедневные пляски каждый раз лицезрели наши охранники. Бля… Я привалился к поручням на ослабевших ногах. Худший день в моей жизни. Меня затопил жгучий стыд. Мои нелепые танцевальные па видели наши охранники. Так вот почему тот новенький так на меня пялился. Как на дебила. Папочка… — Эй, ты чего? — тронул меня за плечо Димка. — Ничего, — вымученно улыбаюсь. — Нормально все. — А-а-а… Я уж подумал, что ты сейчас в обморок рухнешь, — и друг уткнулся в свой телефон. Я впервые не посмотрел в каморку охраны и не помахал знакомому в знак приветствия. Просто постарался стать меньше и незаметнее, когда выскальзывал за Димкой из подъезда. Что же мне теперь делать? Стыдобища! Мы дошагали до метро и тепло распрощались: Димка поехал к себе, а я поплелся назад. Предстояло как-то проскользнуть домой, не встречаясь взглядом с охранниками. Как назло за мониторами сегодня сидел тот знакомый незнакомец, и снова он посмотрел на меня странно. Я успел заметить легкую улыбку у него на губах, но не разглядел все подробно — так торопился сбежать. А в лифте забился в уголок и бросал тревожные взгляды в камеру. С этого момента я больше не танцую и вообще не пользуюсь лифтом, предпочитая подниматься в квартиру пешком, по лестнице, а чтобы выйти из подъезда использую черный ход. Трачу намного больше времени, но хотя бы не мелькаю перед камерой. Настроение у меня, естественно, падает ниже плинтуса, поэтому, когда Сашка заваливается ко мне без всякого предупреждения, я повисаю у него на шее и хнычу. — Ну ты чего, Макс? Все хандришь? — в ответ я киваю головой, тыкаясь альфе носом в шею. — Понятно, сейчас будем лечить! Из Сашки получается очень хороший врач. Первым делом он ведет меня в спальню, где мучительно долго раздевает и целует каждый сантиметр обнажающейся кожи. Это меня заводит и вымывает пятьдесят процентов хандры волной желания. Потом так же долго растягивает, заставляя кончить два раза только от пальцев, а когда доходит до основной программы, меня уже полностью отпустило, и все грустные мысли испарились под натиском альфы. Он так правильно двигается во мне, надавливая на поясницу и удерживая бедра высоко поднятыми. Я изогнут под немыслимым углом и максимально раскрыт, отчего Сашка каждым толчком попадает по простате. Чуть быстрее, чуть медленнее, с оттягом и кругами, с жестким шлепком и полностью вытянув член из растянутой дырки. У меня из груди вырываются какие-то нечеловеческие хрипы, а когда альфа жестко прихватывает ягодицы и разводит половинки в стороны, чтобы вбиваться еще глубже и быстрее, просто натуральный вой. Низкий, хриплый, на одной ноте. Скорость растет, Сашка сам порыкивает, в последний момент он выскальзывает из меня, сдергивает презерватив и кончает мне на спину несколькими уверенными струями. Я помогаю себе, зажав член в кулачке, и пачкаю спермой руку. Сашка приземляется сбоку и шумно дышит, глядя в потолок, я же все еще стою коленями на постели и свечу ягодицами, как маяк. Надо пойти привести себя в порядок, отмыться, но хочется просто растянуться на постели как и альфа. Ноги немного подрагивают, когда я все же встаю, и на правую ягодицу тут же прилетает жгучий удар. Сашка лыбится и посылает мне воздушный поцелуйчик. Я в такие моменты его ненавижу. Но в душе отмокаю, расслабляюсь и возвращаюсь в комнату с благодушным настроем. Альфа уже успел натянуть белье и спихнуть на пол покрывало с кровати и валялся, широко раскинувшись на моей полуторке. Похлопал по месту рядом с собой, и я нырнул в его объятия. Он успел заказать доставку, пока нам везли пиццу, мы еще лениво пообжимались минут тридцать. Мне стало совсем хорошо, я и думать про лифт забыл, ведь это было уже неважно. Все неважно, когда рядом мой альфа. Мы тесно жмемся друг к другу, смотря фильм на ноутбуке, а потом снова плавно сливаемся воедино. Сашка удобно укладывается на спине и велит забраться на него сверху. Пока я старательно объезжаю его член, альфа кончиками пальцев водит мне по груди, щекочет соски и иногда ухватывается за мое возбуждение. А потом жестом показывает мне перевернуться к нему спиной, фиксирует за талию и, упираясь пятками в кровать, высоко вскидывает бедра. Ритм рваный, я никак не могу его поймать, чтобы подстроиться и приласкать себя. Только взмахиваю руками, не зная, за что держаться. На пол летит второй использованный презерватив, а я, немного захлебываясь, довожу альфу до оргазма ртом. Не очень люблю это дело, Сашка обычно слишком резко входит в меня, стремясь протолкнуться сразу до горла, и первые несколько фрикций я давлюсь, после конечно привыкаю, но в начале надо просто перетерпеть. Зато потом он укладывает уже меня на спину и позволяет кончить себе в руку. Его ладонь широкая и ощущается совсем по-другому, поэтому я довольно быстро спускаю. Прикрываю глаза от блаженства и не вижу, как Сашка немного брезгливо обтирает заляпанные пальцы скомканными салфетками, оставшимися после ужина. Надо снова сходить в душ, но совсем не хочется — меня окончательно разморило. К тому же Сашка устраивается сзади, притираясь ко мне близко-близко. Его не до конца опавший член так удачно задевает чувствительную сейчас дырочку, что я сладко-сладко вздыхаю и никуда не хочу его отпускать. — Ну как, полегчало? — шепчет он мне на ухо. — Да, — тяну блаженно. — Так из-за чего ты так загрузился? — продолжает шептать Сашка. — Ну… — снова в голове всплывает черный глазок камеры слежения. — Я вроде как облажался. Я думал, что у нас в лифте нет камеры. А она есть. — И че? — не понимает альфа. — Ты там дрочил что ли? — Нет, танцевал, — печально говорю я и слегка всхлипываю в конце. — И мне теперь пипец как стыдно. — Ха! — вздрагивает за моей спиной от смешка Сашка. — Ну это-то понятно. — Чего тебе понятно? — спрашиваю недоуменно. — Понятно из-за чего стыдно. Ты ж в музыку не попадаешь и двигаешься весьма нелепо. — Чего?! — подлетаю я на кровати, врубаю настольную лампу и впериваюсь в альфу удивленным взглядом. — Ну, — он тоже садится. — Это реально так. Ты и танцы — вещи несовместимые. Я понимаю, почему ты сейчас мимо охраны не ходишь. Они, наверное, насмотрелись всякого от тебя. У них теперь психологическая травма. И хихикает, гад! А я только рот могу открывать безмолвно от такой жесткой отповеди. Как это гадко и подло! И это говорит мой альфа, мой любимый человек! Даже не верится, ну утешил, ну спасибо. — Макс, ты чего? — замечает перемену моего настроения Сашка. — Пошел вон! — цежу сквозь зубы. — Чего? — Выметайся! — тыкаю пальцем на дверь. — Пошел к черту. Видеть тебя не хочу! — Ты с ума сошел? — хмурится альфа. — Нет, я просто боюсь вызвать у тебя психологическую травму своими нелепыми движениями. Духу чтоб твоего в моей квартире не было. — Совсем чокнулся, — шипит Сашка, резко поднимается и начинает одеваться. Он так и бормочет себе под нос ругательства и емкие словечки, пока собирает вещи, а я слежу за его перемещениями влажными глазами. И когда дверь с удвоенной силой ударяется о косяк, падаю лицом в подушку и заливаюсь горькими слезами. Как, как мой альфа мог такое про меня сказать? Неужели я настолько плох? Настолько плох, что об этом можно так спокойно говорить вслух, и настолько плох, что доставляю окружающим проблемы? Нет у меня ответов, только горько на душе становится. Слезы промачивают лицевую сторону подушки, а я все никак не могу успокоиться. Стираю их ладошкой снова, и снова, и снова, они катятся, и катятся, и катятся. Нет сил, чтобы подняться, пойти умыться и выпить валерьянки. Я уже икаю и безмолвно жалуюсь в пустоту, очень остро переживая слова альфы. Я ничтожество, неудачник и посмешище.

***

Выходные проходят в моем самобичевании, я мотаюсь по квартире и периодически реву. Сначала от обиды на Сашкины слова, потом из-за того, что он не берет трубку. Я звонил ему и в субботу, и в воскресенье, но альфа словно специально отключил телефон. Неужели он настолько сильно на меня обиделся? В понедельник я, разбитый, посеревший и с красными глазами, выполз из квартиры рано утром, бездумно нажал на кнопку вызова лифта и, с трудом переставляя ноги, загрузился в кабину. Стоял в углу, смотрел в пол и даже не заткнул уши наушниками — было не до музыки. Когда проходил мимо комнаты охраны, меня окликнули. Я обернулся, встретился глазами с тем самым охранником и поторопился сбежать из подъезда. Вот только его участия мне не хватало! Первую пару я еле высидел: никак не мог сосредоточиться, вникнуть в новую тему, а все вертел ручку в пальцах и поглядывал на экран телефона — отсчитывал минуты до конца, потому что Сашка учился по понедельникам с десяти, а мне нужно было срочно его увидеть. И как только преподаватель произнес «Благодарю вас за внимание», меня как ветром сдуло, я вылетел из аудитории первым, хотя никогда так не делал. Быстро добежал по коридорам, пока еще пустым, до Сашкиной группы и завертел головой, высматривая его. Он отлепился от своих друзей и подошел сам. — Макс? Привет. — Прости меня, — тут же попросил я. — Я зря тебе всего наговорил. И выгнал. Я сто раз об этом пожалел. Звонил тебе в субботу и в воскресенье, но ты трубку не брал… — Да зарядка села, — как-то быстро отмахнулся Сашка и притянул меня к себе, грубовато ухватив за заднюю часть шеи. Впечатал носом в свое плечо. Я слегка поморщился, но сразу же убрал недовольное выражение с лица — Сашка мог заметить, и ему бы это не понравилось. — Ну что, мир? — Да-да, — закивал я, цепляясь альфе за плечи. — Ну я так и думал. Сколько у тебя пар сегодня? — Еще три. — Потом сразу домой? Я снова утвердительно закивал. — Понял. Я забегу вечером, — пообещал Сашка, задрал мой подбородок вверх и чмокнул в губы. — Все, давай, до встречи. И он развернул меня спиной и придал небольшое ускорение шлепком по заднице. Я ойкнул, по инерции пройдя пару шагов, и захихикал. Хорошо, что мы так быстро помирились. А вечером взялись за это дело уже более обстоятельно. Три раза: сразу в прихожей, где я отсосал Сашке, как только он пришел, и пару раз в спальне. Мой альфа немного разошелся и пару раз отвесил мне хлесткие шлепки по заднице. Я закусил уголок подушки и вытерпел все стойко. Вух! Все наладилось, а лифтом можно и не пользоваться.

***

На майские праздники мы с друзьями решили выбраться на дачу, пожарить шашлыки, подышать воздухом, отдохнуть. Набрали с собой еды, выпивки, загрузились в три машины и с шутками и песнями порулили за город. В нашей машине ехали еще Димка и Эрик, Сашкин одногруппник. Мы шутили, болтали всю дорогу и добрались в целом благополучно. Вот только когда вылезли из машины, Димка зацепил меня за локоть и оттащил в сторону. — Дим, ты чего? — Макс, — Димка зашипел мне на ухо, — ты что, ничего не видишь? — Что я должен видеть? — удивился я. — Этот Эрик, кто он такой? — Сашкин одногруппник. Дружат они. — Ага, — едко отозвался Димка, — дружат. Мне бы так с кем дружить. — Дим! — я стряхнул руку друга со своего локтя. — Что ты такое несешь? Они реально просто друзья. Как мы с тобой. — Да-да, вот только я тебе глазки с заднего сидения не строил всю дорогу, — скривился Димка и кивнул головой на наших попутчиков, оставшихся разгружать вещи. Эрик нырнул в багажник за сумкой, а Сашка слегка толкнул его бедром и рассмеялся с теплой улыбкой. Эрик выбрался наружу и шутливо хлопнул моего альфу по груди, задержав ладонь несколько дольше положенного. Я закусил губу. Что это? Наверное, мне показалось. Просто Димка любит нагнетать обстановку. — Дим, — я повернулся обратно к другу, который морщил нос, разглядывая парочку у машины, — все нормально, а ты преувеличиваешь. Они друзья и точка. — Ну-ну, ну-ну… День был хороший, солнечный, на участке кипела работа: альфы разбирались с мясом и мангалом, таскали воду в баню, кололи дрова — вечером нас ждала парилка, омеги по большей части отдыхали. Нас и вывезли на отдых, и чтобы мы голыми ногами в шортах посверкали. Мне показалось, что еще недостаточно тепло, поэтому я шорты не захватил, а вот некоторые с удовольствием поменяли джинсы на одежду полегче и покороче, притягивая всеобщее внимание. Самый провокационный наряд оказался у Эрика — из джинсовых микро-шорт очень сильно вываливалась задница, и омега получил уже несколько шлепков от свободных альф. Но ему похоже это нравилось, потому что он хохотал и отскакивал от них, скаля зубки. — Твой Сашка сейчас слюнями захлебнется, — зашипел Димка мне на ухо. — Дим, отстань, не смешно, — повел я плечами, но высмотрел-таки Сашку около мангала. Он просто пожирал Эрика глазами. И взгляд у него был тяжелый, масляный. Я сглотнул. Да что это такое! Надо выяснить в чем дело. — Эй! — я приобнял Сашку за талию и развернул к себе. — Привет! Я соскучился. Он сморгнул и посмотрел на меня так, будто не понимал, как перед ним, но тут же очнулся и сделал вид, что все нормально. — Привет, — он быстро чмокнул меня в губы, — я тоже. — Я не надел шорты, — сообщил я ему зачем-то. — И правильно, — Сашка закинул руки мне на плечи, — нечего себе жопу морозить. Да и ногами голыми тут перед всеми светить. — О! — разулыбался я. После такого ответа настроение у меня снова стало повышаться. — Ты ревнуешь? — Еще как! Не хочу, чтобы на тебя все пялились. Ты только мой. Я внутренне запищал. А-е! Сашка сам это сказал, а его минутное помешательство мне просто померещилось из-за Димки. Он просто мне завидует. — Ну давай, отдыхай, мне тут надо мясом заняться, — Сашка хотел меня спровадить от мангала. — Когда ты так говоришь, меня прямо в дрожь бросает, — интимно зашептал я и прижался к альфе. — Ты такой сексуальный. Может, сбежим на полчасика? — Обязательно сбежим, — альфа облапал мои ягодицы, с силой притянув к себе, и потерся о меня пахом. У него там все потихоньку поднималось, и я сладко выдохнул, предвкушая жаркий секс на природе. — Но чуть попозже. Надо шашлыки пожарить. — А кто-нибудь другой не может их пожарить? — капризно выпятил я нижнюю губу и погладил Сашку между ног. Он рыкнул и отпихнул мою руку. — Не может. Ты же хочешь нормальное мясо, а не угли пополам с кровью? — Хочу, — признался я, повесив голову. — Эй! Не куксись. Обещаю, что мы найдем для себя минутку. Ближе к вечеру, — и Сашка жестко засосал мои губы в поцелуе. Я замычал и принялся отвечать, потому что в последнее время если я бездействовал, альфа начинал сильно кусаться и просто трахать мой рот языком. Эта привычка появилась у него недавно, и мне совсем не нравилась. После таких «поцелуев» губы у меня кровоточили и болели, но отучить альфу использовать зубы пока не получалось. Хоть я и просил вернуться к прежним достаточно нежным, лишь слегка напористым ласкам. Сашка говорил, что так ему больше нравится, а я не перечил. И сейчас он больно укусил меня напоследок и снова отправил от себя с хлопком по заднице. И так он тоже стал делать частенько, иногда не рассчитывая силу удара. В итоге у меня периодически расцветали синяки на мягких местах — рука у альфы была тяжелая. Минутку мы для себя, к сожалению, не нашли — были все время заняты. То я носился с овощами и резал просто тонны салата, то Сашка куда-то исчезал, наверное, добывал угли для мангала, но я не расстраивался, я ждал ночи. Вот уж там можно будет развернуться. В домике, в котором мы сегодня гуляли, было довольно много спальных мест — две комнаты на втором этаже, одна на первом, обширная гостиная и еще одна комнатушка над баней. Так что, хватало на всех. Я застолбил для нас дальнюю спальню с видом на яблони, проверил кровать на мягкость и остался доволен. Было достаточно удобно, и в комнате волшебно пахло свежим деревом, а в окно стучали ветки яблони с распускающимися цветами. Еще чуть-чуть, и к аромату древесины примешается тонкий яблочный дух. Наверное, в этом домике хорошо летом, когда абсолютно все цветет и пахнет. В баню мы сходили двумя компаниями, естественно, раздельно. Хоть некоторых омег альфы и приглашали присоединиться. Конечно, Эрик был первым. — Я бы с удовольствием потер вам спинку, но боюсь, меня на всех не хватит, — хохотнул он и двусмысленно облизнулся, вызвал у альф прилив похоти и сальные смешки. А после водных процедур мы все разместились на большой веранде за богатым столом и хорошенько так выпили. Меня после парилки с одной стопки водки немного развезло. В голове приятно зашумело, четкость в глазах пропала, я медленно моргал и осоловело оглядывался, радуясь, что мы собрались нашей большой дружной компанией. Все были на месте, смеялись, разговаривали чуть ли не хором, кто-то даже пытался петь. Я привалился к Сашкиному плечу и украдкой пустил слезу умиления. Как же я всех сейчас обожал! До песен все-таки добрались спустя пару часов от начала посиделок. Я немного неровной походкой прогулялся до туалета, потратив несколько больше времени, чем в трезвом состоянии, а когда вернулся, ребята уже мучили гитару и заунывно тянули «Батарейку». Я рухнул на свое место и огляделся, отмечая, что людей за столом стало меньше — кто-то уже убежал трахаться. Ну это и понятно. Иначе для чего еще такие вылазки на природу устраивают. Я хотел поделиться этой бесценной мыслью с Сашкой, но не обнаружил его за столом. Я огляделся, пристальнее всматриваясь в лица. Нет, нет ни Сашки, ни Эрика. Черт! Этого не может быть. Да точно! Они… они просто пошли подышать воздухом. Может Эрику стало плохо от выпитого, и Сашка повел друга в дом. Я сейчас их найду, и все сразу встанет на свои места. Домик не был тих — совершенно точно кто-то был в гостиной: шумно возился и скрипел диваном. Я тихо приоткрыл дверь, потянул носом, но запахов не узнал и пошел на второй этаж. И с каждым шагом трезвел все больше, потому что из нашей комнаты тоже доносились характерные звуки секса. Нет, даже не просто секса, а дикой ебли, словно омегу там не трахали, а приносили в жертву. Он стонал и практически выл от наслаждения. Они даже дверь не стали закрывать и не выключили свет — горела настольная лампа. Я замер в темном коридоре, потрясенно глядя на кровать. На кровать с очень удобным мягким матрасом и чистыми простынями. На кровать, на которой на спине лежал мой Сашка и долбил в задницу извивающегося на нем сверху Эрика. Это были поистине дикие скачки. Эрик заламывал руки, откидывал голову и гладил себя по груди, периодически сильно сжимая пальцами соски, и от этого взвизгивал. Он обрушивался вниз, глубоко принимая в себя член моего альфы, а Сашка рычал, крепко держал его за талию и почти натягивал на себя. Жестко, мощно, с остервенением. Прямо как меня в наш последний раз. И если мне такое не очень нравилось, то Эрик кайфовал и отдавался процессу с маниакальным наслаждением. Но вот эта поза любовникам надоела, Сашка резко скинул омегу с себя, быстро поднялся на колени, а Эрик с готовностью снова подставил свою дырку, высоко задрав зад. Сашка вцепился в половинки, садистски сжал пальцы, наверняка оставляя синяки, а потом замахнулся и отвесил просто нечеловеческий шлепок. Даже в полумраке комнаты было видно, что на ягодице остался четкий алый след от пятерни альфы. Эрик дернулся, смял в кулаках простынь и обернулся через плечо: — Еще! Ответом ему был голодный рык и еще несколько жестких, хлестких ударов, от которых омега снова завыл в голос и прогнулся в пояснице так, что его пятая точка взлетела альфе прямо под нос. Он огладил красные половинки и укусил, травмируя кожу еще больше. Да, после такого завтра омега не сможет сидеть. — Трахни меня! Трахни, чтобы я забыл, как меня зовут. Еби меня всю ночь! Ну же, я так хочу твой член. Хочу, чтобы ты драл меня, как суку, и залил мне все очко своей спермой. Хочу скакать на твоем узле. Давай, выеби меня как следует, жеребец! Сделай, как ты умеешь! Эти слова пробудили в Сашке дикого зверя, он набросился на подставленную дырку и вогнал член сразу до конца, двигаясь с бешеной скоростью и дергая Эрика на себя. Они соединялись со звучными шлепками кожи о кожу, омега стонал и выл, альфа рычал, я стоял и не мог пошевелиться. И не мог до конца поверить, что мой альфа, мой прекрасный и любимый Сашка трахает на нашей кровати своего друга. Причем так трахает, будто они не первый раз этим занимаются. Иначе, откуда такие слова? Эрик явно знает, что надо говорить, чтобы его трахнули с животной страстью. Я досмотрел все представление до конца. Увидел, как кончает Эрик, даже не притронувшись к себе, как Сашка запрокидывает голову и замирает на мгновение, а потом валится вперед, придавливая омегу к кровати и продолжая толкаться в жаркую мокроту. Их тела лоснятся от пота, в воздухе одуряюще пахнет спермой и смазкой, а волшебный аромат дерева и яблоневого цвета совсем пропадает. У меня по щеке катится горячая слеза, но я этого не замечаю. На ватных ногах медленно отступаю по коридору, стараюсь, чтобы не скрипнула ни одна доска, так же тихо иду мимо гостиной и выбираюсь на улицу. Вдыхаю полной грудью, и все съеденное за вечер покидает мой желудок. Мне гадко, мерзко, противно. Меня трясет, и из горла лезет жуткий вой, но я затыкаю себе рот руками и, пошатываясь, иду прочь с участка. Просто иду по поселку вперед, наугад, я не знаю, что тут есть кроме дачных домиков, я даже не запомнил, откуда мы приехали. Но разве это сейчас важно? Важно то, что меня предали, мой альфа внаглую мне изменил и, похоже, сделал это не в первый раз. Совершенно неожиданно я дошагал до железной дороги и забрался на перрон. Обычная лесная остановочная платформа с фонарями и скамейками. Я нашел самую целую и уселся на нее с ногами, обняв коленки. Было прохладно, и только сейчас я понял, что замерз. Холод поднимался у меня изнутри, казалось, что сердце покрыто ледяной корочкой. Разве заслужил я такое? В чем я провинился? В том, что один раз вспылил из-за обидных слов альфы и выставил его за дверь? Но почему он со мной не расстался, раз сошелся со своим другом? Ответов у меня не было, была только горечь во рту и противная мигрень. Из-за неудобной позы болела задница, было холодно, но назад идти мне не хотелось. Скорее всего, Сашка будет делать вид, что все нормально, ничего не случилось, а мне надоела его ложь. Я проверил телефон — осталось сорок процентов заряда, ну хоть что-то. Яндекс выдал расписание электричек по этой станции, первая до Москвы обещалась быть в шесть утра. Что же, посидим, ладно.

***

Я вполне благополучно добрался до Москвы за сорок минут и после семи был уже дома, разбитый и опустошенный. Было как-то необычно возвращаться так рано, налегке, но с тяжелым сердцем. Ключи от квартиры по какому-то счастливому стечению обстоятельств оказались у меня в кармане джинсов, так что домой я попал. За пультом охраны сидел тот молодой альфа, он вскинул голову, когда я заполз в подъезд, и проводил меня взглядом до лифта, но ничего не сказал в этот раз. Первым делом я до чиста отмылся в душе почти кипятком, жестко растер кожу мочалкой, как будто был очень грязным, будто это меня вчера трахали и заливали спермой. Потом выпил две рюмки водки с перцем, чтобы не разболеться после холодной ночи, и завалился спать, ведь ночью не сомкнул глаз. Сидел, дрожал и думал. Анализировал ситуацию и решил, что с Сашкой нам лучше расстаться — стерпеть и простить измену я не мог. Прежде чем заснуть, я отправил Димке сообщение, чтобы он захватил мои вещи, и забылся тревожным сном. Меня разбудили глухие удары в дверь и крики с лестничной площадки. Что за чертовщина? Завернувшись в плед, я пошел открывать. — Охуел, блять! — рявкнул мне в лицо Сашка, отпихнул с порога и прошел широкими шагами в квартиру. Он был в бешенстве, почти кипел и судорожно сжимал кулаки. Я за ним не пошел, остался около открытой двери, чтобы если что выскочить в подъезд. Да, крики, конечно, могут помешать моим соседям, но Сашка настроен очень агрессивно. — Закрой дверь, — велел он. — И подойди ко мне. — Нет, — как можно более твердо произнес я, вцепляясь в плед. — Уходи. — У тебя что, крыша съехала? — развернулся альфа, недобро глядя на меня. — У меня — нет. Я видел вас вчера, — я сглотнул. — И после этого не могу и не хочу быть с тобой. — Что ты там видел? — прищурился Сашка. — Не строй из себя дурака! — я топнул ногой. Ну какой мерзавец! Я конечно предполагал, что альфа начнет отнекиваться от всего, но чтобы настолько топорно… — Я видел, вы трахались. На нашей кровати. — Дурак пока здесь только ты, — хмыкнул Сашка, а у меня аж дыхание перехватило. — Не знаешь, что к чему. Я просто помогал Эрику, у него течка началась. — Хорошая же помощь! Включающая твой член и его зад! — Это вообще-то стандартная помощь при течке, истерик. — Чего? — вытаращил я глаза. Сашка смотрел на меня со снисходительным превосходством, свысока и был уверен в своей правоте. — Ты понимаешь, что это измена? — тихо уточнил я. — Это не измена, — он подошел ко мне вплотную, закинул руки на плечи и заглянул в глаза. — Это не измена, потому что у меня к Эрику нет никаких чувств. Я тебя люблю, дурачок. У меня от такой наглости даже слова кончились. Я просто безмолвно смотрел на альфу и хлопал глазами. Невероятно. Неправильно. — Ты трахал другого, — наконец смог я выдавить из себя. — Он умолял тебя об узле. И он знал, на что ты способен. Я верю своим глазам, Саш. Вы были очень убедительны. — Ну че это за хуйня! — снова заорал альфа, а я отпрянул от него и напрягся в ожидании удара. — Какого хуя ты полез туда, куда тебя не звали? Только ребятам весь отдых испортил. — Я? — ткнул я себе в грудь дрожащим пальцем. — Ты! — Сашка навис надо мной. — Мы тебя все утро искали, пока твой дружок-дебил не догадался сообщение в телефоне прочитать. — Уходи, — выдохнул я. — Мы расстаемся. Я не хочу тебя больше видеть. — Да блять! — он схватил меня за плечи и встряхнул. — Слушай сюда! Договорить ему не дал тренькнувший лифт. Двери разъехались, и на площадку вышел наш охранник, ну, тот самый. Он оценил открытую дверь, сжавшегося меня и вцепившегося в меня альфу. — Добрый день, вы нарушаете общественный порядок, — проговорил он. — Жильцы жалуются. — Проваливай. Сами как-нибудь разберемся, — рыкнул Сашка и попытался затолкнуть меня в квартиру, но я уперся и принялся выкручиваться из его цепких пальцев. — Отпусти меня! Мне больно! — Отпустите омегу, — посоветовал охранник. Это прозвучало грозно, и если бы не ситуация, я бы залип на его зло сверкнувших глазах и напрягшихся плечах. — Да пошел ты! — Сашка оттолкнул меня, и я чуть не рухнул на пол. — Только попробуй ко мне подойти — размажу по стене. И он скрылся в лифте, уносясь вниз. Я выдохнул. — Вы как, в порядке? — шагнул ко мне охранник. — Терпимо, спасибо, — я потер ноющие плечи — там, наверное, остались синяки от пальцев альфы. — Он точно вам ничего не сделал? Если надо, я могу вызвать полицию. — Не надо полиции, — отмахнулся я, лишь горя желанием закрыться в квартире, хлопнуть еще рюмку водки и забраться в кровать. — Ну, эм, ладно, хорошо, — охранник неловко потер шею. — Если вам нужна какая-то помощь, или, может, вы хотите поговорить, допустим, за чашечкой кофе… — Я вроде как только что расстался с альфой, — хмыкнул я. — Так что сейчас точно не время подкатывать ко мне. — Извините! — густо покраснел мой спаситель. — Я не хотел вас как-то задеть. Просто… Он поднял голову, посмотрел на меня виновато. — Просто хотел помочь. Еще раз простите! Он резко развернулся и бросился вниз по лестнице. Я зябко передернул плечами, подобрал с пола соскользнувший плед и зашел в квартиру. Я был опустошен.

***

Май прошел кое-как. Я постоянно в университете натыкался на Сашку и Эрика, теперь они были вместе и сосались практически каждую минуту. И это еще можно было как-то стерпеть, но вся наша большая и дружная компания просто меня игнорировала, будто и не знакомы мы были. Эрик отобрал у меня не только альфу, но и друзей. Остался один Димка. И благодаря ему я смог вполне сносно закончить год и сдать экзамены. Он ходил за мной хвостиком, помогал справиться с плохим настроением, следил, чтобы я делал домашнее задание, и отваживал от меня любого, кто хотел высказать свое ценное мнение о нашем с Сашкой расставании. Не знаю, что он наплел остальным, но я был для всех главным врагом. Я на все махнул рукой и замкнулся в себе. В июле родители предложили мне отдохнуть, хоть мы и решили, что в каникулы я буду работать. Но папа посмотрел на мой внешний — зеленый — цвет лица и мягко намекнул, что краше только в гроб кладут. Каких-то фешенебельных курортов они потянуть не могли и поэтому отправили меня к дедушке в деревню. И не скажу, что это была ссылка. Нет, дедушку я своего любил и с удовольствием уехал к нему, чтобы пасти коров, поливать огород, загорать до одурения и собирать в лесу позднюю землянику. А по вечерам мы с ним сидели за воротами и азартно резались в карты с другими старичками. Это был прекрасный отдых. Даже Димка соблазнился на мои уговоры и приехал погостить на недельку. И теперь мы уже вдвоем утром по холодку бежали на поле, чтобы караулить наше небольшое деревенское стадо. Днем передавали его сменщикам, возвращались домой и обедали с дедушкой, который только-только заканчивал утренние дела. Потом пололи, поливали и окучивали, а ближе к вечеру шли на речку, где вода была уже как парное молоко, и отмокали. Разок зарулили на местные танцы, но не выдержали конкуренции с деревенскими омегами и быстро сбежали. Больше нам нравилось валяться на сеновале и смотреть через люки в крыше на звездное небо. — Какой же это кайф… — пробормотал как-то раз Димка. — Мне тоже нравится, — отозвался я. — Остаемся? — Не-ет! — наморщил он нос. — Я городской житель. Я в деревне загнусь. Я уже скучаю по водопроводу, канализации и горячей воде. Цивилизация! Я рассмеялся и помотал головой. Да, как бы мне сейчас не было хорошо, я тоже хотел вернуться в город. Деревня здорово разгружала мозги, но это место не для меня. Да и к тому же у меня скоро должна была начаться течка, а провести ее в деревне будет проблематично. Ну, если я, конечно, не хочу срочно выйти замуж и родить. Спойлер — я не хотел.

***

Первым, кого я встретил, когда вернулся, был пришедший в тот роковой день мне на помощь охранник. Он поднял голову от стола (Наверное, разгадывал кроссворд или зависал в интернете. Чем еще охраннику заниматься?) и посмотрел на меня через стекло. И счастливо улыбнулся. Просто раз! и зажегся. А я отчего-то смутился. Коротко ему кивнул и быстро проскочил в лифт. Если честно, я и думать про него забыл, погрязнув в своей депрессии. А тут мы переглянулись, и я вспомнил, что он довольно симпатичный, он за меня заступился и так неловко потом пригласил на свидание. А я его довольно резко отшил. Некрасиво как-то получилось. Может быть, нам поговорить? Я смог подойти к нему только в середине сентября, когда горячка первых учебных днем немного спала, и все вошли в спокойный привычный ритм жизни. Я спустился по лестнице, подошел к каморке и неуверенно стукнул в стекло. Охранник поднял голову, увидел меня и улыбнулся. — Привет, — неловко взмахнул я рукой. — Привет! — отозвался он, поднялся и вышел ко мне. — Привет. Альфа был гораздо выше меня, и я задрал голову, чтобы получше его рассмотреть. Ну да, первое впечатление подтвердилось — симпатичный. А еще он смотрел на меня так… странно. Я вспомнил свои дикие пляски в лифте и покраснел. Он наверное считает меня тем еще умалишенным и пошлет сейчас куда подальше. Ну ладно, была не была! — Я хотел сказать тебе спасибо. Ну, за тот раз, когда ты меня спас, — начал я с нейтрального. — И еще ты, м-м-м, вроде говорил что-то о кофе. Прости, что так резко тогда отказал. Просто мне было совсем не до этого. И вот… Короче, если ты все еще не против выпить со мной кофе, то, может, сходим куда-нибудь? — Не против, — тут же выпалил альфа. — Только за. Я, кстати, Артем. — Максим, — выдохнул я с облегчением и пожал протянутую руку. Ладонь у Артема была большая — моя рука в ней совсем исчезла — и теплая. Да и рукопожатие в целом оставило приятные впечатления. Артем аккуратно прижал мои пальчики и тут же отпустил. Мы договорились встретиться завтра в ближайшей кофейне и разошлись. Чем ближе была наша встреча, тем сильнее я нервничал. Вроде мы просто решили попить кофе, но в голове упорно стучало «свидание, свидание», и тревога меня не покидала. Особенно после моих танцев, ведь я показал себя с не самой хорошей стороны. Надеюсь, что смогу реабилитироваться, ведь Артем мне реально нравился, уже давно. Но пока я был с Сашкой, то даже думать себе не разрешал о другом альфе, не то, что заигрывать. А Сашка смог. Трахнуть и повязать смог. Гад. Я погрустнел от этих мыслей и отправился в кафе с меньшим энтузиазмом. Артем уже сидел за столиком и поднялся, когда я подошел. Подошел, посмотрел на него, и моя челюсть ударилась об пол. Потому что выглядел альфа точно не как охранник. Он загелил и убрал волосы назад и надел водолазку. И черт! Как же я люблю водолазки! Плечи у Артема стали еще шире, и тонкая ткань нисколько не скрывала хорошо проработанные грудные мышцы. Я невольно сглотнул и пожалел, что надел обычную футболку и клетчатую рубашку сверху. Но ведь я шел просто попить кофе, а попал на долбаный конкурс «Мистер Вселенная»! — Привет! — радостно поздоровался Артем и помог мне сесть. — Я очень рад тебя видеть. — Я тоже очень рад, — выдавил я из себя, стараясь унять похоть и прекратить пялиться на альфу. Поначалу мы неловко молчали и старательно не смотрели друг на друга, но потом принесли кофе и десерты, и дело пошло на лад. Я отпил свой любимый цитрусовый раф и замычал от удовольствия. Первый глоток всегда был самый вкусный, с сиропом и всеми добавками, но и потом тоже было вполне сносно. Я поднял взгляд от чашки и взглянул на Артема. Он смотрел на меня с легкой улыбкой, и меня бросило в жар. Я похоже отвык ходить на свидания и отвык от внимания альфы. Как-то Сашка меня этим не баловал. Ну, не смотрел вот так вот пристально это точно. — Ну, э-э-м, стандартные вопросы? — неуверенно предложил я. — Давай, если хочешь, — пожал Артем плечами. — Ты учишься? — Да, третий курс, филология, — я чуть поморщился, потому что вспомнил списки литературы для обязательного прочтения. Плюс языковая практика. И зачем я выбрал чешский на втором курсе? — Нравится? — уточнил альфа, я пожал плечами: — Приемлемо. А ты? — Закончил одиннадцать классов, в университет поступить не смог: на бюджет не хватило баллов, а на платное у родителей денег. Пошел в армию, потом стал работать, деньги копить. Теперь учусь на вечернем, на архитектора. У меня от такого рассказа глаза на лоб полезли. Реально? Никогда бы не подумал, что Артем учится, к тому же на архитектора. И мне стало стыдно, что я думал о нем, как о простом недалеком охраннике, поэтому я выпалил: — О, прости! — За что? — нахмурился Артем. — Я просто не мог подумать, что ты… — я замялся и повозил пальцем по столу. — Это работа, — заметил альфа, — такая же, как и любая другая. Платят хорошо плюс график удобный. Эй! Все нормально. Артем дотянулся через стол и накрыл мою ладонь своей. — Такой уж у нас, охранников, образ. — И ты совсем не типичный? — я наслаждался теплом чужой руки. — И кроссворды не разгадываешь? — Нет, я готовлюсь к занятиям. Я смотрел на альфу с нежной улыбкой и качал головой. Мне нравилось, как Артем говорил, и что он говорил. И мне очень хотелось, чтобы эта встреча вылилась во что-то бо́льшее. Мы стали встречаться. Учитывая то, где Артем работал, это было очень просто. В свободное время мы переписывались, а когда я был дома, то тайком пробирался к альфе в каморку, и мы вместе делали уроки или болтали, или целовались. Последнее — чаще всего. А вечером Артем уезжал на занятия. Мне, как гуманитарию, было непонятно, чем он занимается, но я всегда смотрел, как альфа делает чертежи. Это меня завораживало и успокаивало. Иногда мы зависали у меня, потому что почти вся жизнь Артема крутилась вокруг моего дома. И хоть мы вместе были очень недолго, мне казалось, что я знаю альфу уже сотню лет.

***

Очевидным плюсом вечерки было то, что Артем учился всего четыре дня в неделю, в то время как я впахивал полные шесть. Иногда с восьми, иногда с десяти, но почти всегда до пяти. То есть полноценный такой рабочий день. А вечером и по воскресеньям делал уроки или читал книги. И вот однажды Артём задал мне давно интересовавший его вопрос. Было воскресенье, я валялся на диване и пытался читать Уайльда, но больше дремал, потому что за прошедшую неделю умаялся. Альфа тоже что-то делал, чертил опять, кажется, а потом поднялся со своего места и отправился на кухню, попутно погладив меня по голове. — Ну что, студент, совсем без сил? Я снова почувствовал его касание и открыл глаза. — Зарубежка съела мои мозги, — пожаловался я. — Отложи ты свою книжку, — Артем постучал пальцем по обложке. — Отдохни немного. Хочешь, сходим куда-нибудь. Чем ты раньше любил заниматься в свободное время? — Ну… — замялся я, вспоминая свое любимое занятие. — Ты видел мое любимое занятие. — Танцевал? — уточнил альфа, я пожал плечами. — Если можно это так назвать. — Эй! Ты прекрасно двигаешься. Почему перестал? — Потому что это ужасно глупо и нелепо, — закусил я губу. — Я неуклюжий. Двигаюсь, как медведь, да еще и музыку не слышу. — Кто тебе такое сказал? — и по моему красноречивому молчанию Артем сразу все понял и нахмурился. — Мне очень нравилось смотреть, как ты танцуешь. — Шутишь что ли? — фыркнул я. — Нет! — альфа пересел с пола ко мне на краешек дивана. — Ты всегда танцевал по-разному. Наверное, в зависимости от настроения. Когда-то весело, когда-то грустно, когда-то страстно. Но всегда это шло от души. От сердца. Он ткнул мне пальцем в грудь. — Мои танцы могут доставить психологическую травму, — я проигнорировал чужую ладонь, устроившуюся на груди. — Эй, не говори так о себе. Никогда так не говори, — серьезно заметил Артем. — Ты прекрасен, и все, что ты делаешь, прекрасно. Повторяй это себе каждый день. А если… если будешь сомневаться, я могу сказать это за тебя. — Скажи, — попросил я. — Скажу. И докажу, — припечатал Артем. — Ты прекрасен. И он взял мою ладошку и поцеловал пальцы.

***

Мы нечасто ходили на свидания из-за нашей общей загруженности, но если куда-то выбирались, то Артем старался максимально меня поразить. Поэтому я с нетерпением ждал вечера субботы, ведь у нас намечалось что-то весьма интересное. Но когда увидел фантастически красивого Артема в темно-синих брюках и голубой рубашке, то почти передумал куда-то ехать. Мне внезапно захотелось остаться дома и очень медленно снять с альфы одежду. Мы пока только целовались и не двигались дальше, а вот сегодня я готов был перейти к более близкому знакомству с Артемом. Но он только усмехнулся и покачал головой: — Успеется еще. Поехали. Будет весело. Это был какой-то небольшой, уютный бар, спрятанный в темноватом переулке недалеко от центра. Я естественно никогда тут не был и вертел головой, выхватывая элементы интерьера и декора: постеры на стенах, огромные вазы по углам зала с просто гигантскими сухоцветами, круглые небольшие столики, барную стойку и сцену с одиноким пока гитаристом. В баре было не протолкнуться, но Артем уверенно повел меня к столику, который, видимо, забронировал заранее. — Ну как? — с некоторым волнением уточнил альфа. — Обалденно! — искренне отозвался я, потому что мне все нравилось. А когда на сцену поднялись еще музыканты и заиграли бодрее, а люди вокруг задвигались, затанцевали, я вообще рот раскрыл от удивления. Свет в баре был приглушенный, но под потолком мерцали разноцветные лампочки, отбрасывая на танцующую массу красные, желтые, зеленые и синие блики, отчего всё происходящее выглядело максимально фантастически. Я смотрел во все глаза и пропустил появление на нашем столике закусок и вина. Очнулся, только когда Артем легко стукнул по моему бокалу. — За тебя, — улыбнулся он. — Спасибо, — потупился я и отпил следом за ним. Вино оказалось вкусным, немного хмельным, закуски в меру острыми, а мой спутник просто сиял. — Не хочешь потанцевать? — поинтересовался он. — Что? — меня охватила паника. — Потанцевать? Я беспомощно оглянулся на идеально движущихся людей и представил себя, неуклюжего, нескладного медвежонка в этой массе прекрасных танцоров. Да я им тут все испорчу! Ноги кому-нибудь отдавлю или толкну случайно. Нет! Мне даже думать о танцполе нельзя, не то, что танцевать. — Макс, — Артем держал меня за руку и поглаживал большим пальцем костяшки, успокаивая. — Все нормально, дыши. Если не хочешь, мы просто продолжим слушать музыку и пить вино. Это тоже хорошо. — Ладно, ладно, — я с трудом отвернулся от танцующих и выдавил из себя улыбку. — Вино, отличный план! И чуть ли не залпом выпил следующий бокал. Паника улеглась, но меня все равно тянуло обернуться и смотреть, смотреть, смотреть, как двигаются другие, без возможности присоединиться. Я не танцую на людях, только в лифте, где никто не видит. Поправочка: я думал, что не видит. Но вот свидетель моего позора сидит напротив, мягко улыбается и держит меня за руку. И не выглядит травмированным: ни морально, ни физически. — Это все непрофессионалы, — говорит вдруг Артем. — Просто обычные люди, просто пришли в бар расслабиться и потанцевать. Никто ни на кого не смотрит, никто никого не осуждает и не оценивает. Это вечеринка, все просто веселятся и получают удовольствие. — Это очень красиво, — отзываюсь я. — Я точно так не смогу. Я так и не умею. — Хочешь, научу? Я резко обернулся к альфе. Он, похоже, не шутил. Смотрел на меня пытливо, сжимая пальцы, и я кивнул, завороженный его темными глазами. Артем легко выбрался из-за стола, вытащил меня и остановился на краю танцпола. Поставил как надо, прижался всем телом и устроил свои ладони на моей пояснице. — Просто двигайся со мной, — шепнул на ухо и повел, плавно качая бедрами. Я аж задохнулся от того, насколько мы были близко, и как непринужденно Артем держался. И вынужден был опустить глаза вниз, да еще и отвернуть голову, чтобы увидеть свои ноги, ведь мне надо было знать, куда я наступаю. Мы делали два шага вправо, останавливались и шли влево. Шаги был неширокие, скорее, мы просто топтались на месте, как и некоторые окружающие, но никто ни в кого не врезался и ноги не отдавливал. Этот танец был похож на транс: вправо, влево, вправо, влево. Короткая остановка и все заново, а уж когда я выпрямился и взглянул на Артема, то совсем завис. Мы почти соприкасались носами и смотрели друг другу в глаза. Мне стало все равно, что там творится с моей нижней частью тела, куда идут мои ноги, как крутятся мои бедра, остались только глаза альфы, что прожигали во мне дыру, да его большие ладони, уверенно поддерживавшие меня под спину. Он направлял, вел, удерживал и гипнотизировал. Под его взглядом отступали мои страхи, а мои движения становились все свободнее и пластичнее. Я сам не заметил, как при каждом шаге стал тереться об альфу, а он переместил одну ладонь мне на задницу. Мы близко, ближе, еще ближе и вот уже целуемся, не обращая внимания на нормы приличия и правила поведения в баре. Но всем остальным, кажется, наплевать, многие делают то же самое. Растворяются друг в друге и в моменте. И это кайф.

***

Это был лучший секс в моей жизни, серьезно, без шуток. Нежный, томный, неторопливый, я даже расплакался в процессе, настолько мне было хорошо. После клуба мы вернулись крайне взбудораженные и распаленные. Тот поцелуй, который начался на танцполе, продолжился в такси, а потом и в лифте. И мне было совершенно наплевать на снимающие нас камеры. Добравшись же до моей комнаты, мы немного успокоились, правда целоваться не перестали, лишь сменив ярость и страсть на нежность и предупредительность. Артем так меня ласкал, будто точно знал, что и как мне нравится. Он очень аккуратно меня раздел, удобно устроил на кровати и все гладил руками мое тепло, стремясь прикоснуться везде. Потом обцеловал всего, а после поразил до глубины души, спокойно заглотив член. Это было слишком ново для меня, слишком необычно и невероятно приятно. Долго я, естественно, не продержался и кончил в прекрасный рот альфы. И икнул от неожиданности, когда он меня не оттолкнул и не выплюнул сперму, а проглотил. — Ты сводишь меня с ума, — простонал я, валясь на подушку и прижимая ладони к лицу. — Почему? — Артем плавно поднимался по моему телу, оставляя поцелуи на животе, груди, плечах, и улегся, наконец, сверху. — Тебе никогда не делали минет? — Нет! Ты что? Это же омежье занятие! — глухо прокричал я из-под ладоней и немного посопротивлялся, когда Артём вздумал убрать их от моего лица. — Самая нелепая отмазка, что я слышал, — фыркнул он. — И ты… тебе это нравится? — Это прекрасный способ показать человеку, что ты чувствуешь. Любовь, уважение, желание. Мне нравится, что тебе это так понравилось. — Сумасшедший, — прошептал я. — Да-да, конечно, — ворчливо отозвался альфа. — Иди сюда. Он потянул меня к себе, чтобы снова начать целовать и гладить по спине. Растягивал меня Артем так же медленно и нежно, пальцами и языком, а я задыхался от возбуждения и наслаждения, стонал и глотал слезы. Никогда бы не подумал, что может быть так. Да я даже кончил второй раз от простой растяжки! Альфа перевернул меня на спину, заглянул в лицо и вытер мокрые щеки. — Ты как? Все в порядке? — Да, — всхлипнул я и опять закрылся руками. — Ты восхитительный, — протянул Артем. — Будем продолжать? — Бу-удем! Альфа негромко рассмеялся, огладил мои ноги, поправил бедра и легко проскользнул внутрь. Это не было похоже на простой секс, это был не перепихон, не трах, не спускание пара, это даже на занятие любовью не было похоже. Это было какое-то священнодействие. Артем толкался медленно и глубоко, переплетя наши пальцы, и все высматривал что-то на моем лице. Что он, интересно, там разглядел? Мои лихорадочно блестящие глаза? Крупные слезы, катящиеся по щекам? Прилипшие к потному лбу волосы? Да, наверное, я был таким красавчиком! Но это все не останавливало альфу, а, казалось, только подстегивало, заставляло двигаться еще плавнее, а меня — подкидывать бедра ему навстречу. И это все длилось, и длилось, и длилось. Я плавал в предоргазменном бреду и своей смазке и очень отчетливо ощущал мой аромат топленого молока, казавшийся мне раньше каким-то несерьезным и малоощутимым. Но сейчас, в паре с немного перечным сандалом Артема, он раскрылся в такой восхитительный коктейль, что голова кружилась, а на языке ощущался вкус мягкой карамели, сдобренной розовым перцем. Почему именно розовым? Потому что вкус выходил острый, но не жгучий, приятный, терпкий. — Я очень хочу кончить! — наконец взмолился я, облизывая губы после каждого слова. — Пожалуйста, дай мне кончить! Иначе я просто потеряю сознание. Артем немного самодовольно усмехнулся, но на мою просьбу отреагировал и задвигался чуть быстрее, самую малость, но даже этого хватило, чтобы быстро подойти к финалу. Я рухнул в оргазм, когда альфа одной рукой вцепился мне в талию, а вторую уложил открытой пятерней на член и чуть придавил его к животу. Я кажется ругался, пока кончал, и опять плакал. От того невыразимого удовольствия, что мне доставил альфа. Было просто удивительно, что мы с первого раза так идеально с ним совпали. Обычно первый секс получается не очень. Вы не знаете тела друг друга, не знаете, где и как нужно поцеловать, надавить, сжать или погладить, а у нас с первого раза и сразу в яблочко. Я, к сожалению, просмотрел, как Артем кончает, и очнулся только от легких поглаживаний груди. Альфа круговыми движения растирал по мне нашу перемешанную сперму. — Э! — нашел я в себе силы возмутиться. — Мне нравится, что ты теперь пахнешь мной, — отозвался Артем и провел грязной рукой и по себе от шеи до паха. — Я жуткий собственник. Он завалился рядом и уложил меня себе на грудь. Подсыхающая сперма непременно нас склеит и расцепляться потом будет очень проблематично, но это все потом. Я прижимаюсь ухом к альфе и слушаю, как быстро и громко бьется его сердце. У меня, наверное, такой же ритм, и некоторое время мы лежим без движения и только шумно дышим. Постепенно сердцебиение приходит в норму, пот остывает на коже и начинает неприятно холодить, да засохшая сперма стягивается неприятной корочкой. Надо идти в душ, но у меня нет сил, поэтому Артем берет все на себя. Относит меня в ванную, помогает отклеиться без травм, настраивает приемлемую температуру воды, и мы отмокаем. Иногда лениво касаемся друг друга губами, но больше просто стоим под теплым дождиком. — Останешься? — с каким-то затаенным страхом спрашиваю я. — Если разрешишь, — отзывается Артем, а я незаметно облегченно выдыхаю и поспешно киваю несколько раз, как болванчик. Купание и перестилание кровати немного меня взбодрили, поэтому я снова улегся сверху на альфу и задал интересующий меня весь вечер вопрос: — Где ты научился так танцевать? — Восемь лет занимался бальными танцами, — просто отозвался Артем, водя мне по спине ладонями, — а потом мой постоянный партнер сломал ногу с какими-то дикими осложнениями, и я бросил. Не стал уходить к кому-то другому. — Вы встречались? — Да, недолго. Но поняли, что нам хватает общения на тренировках, и терпеть друг друга еще и в свободное время мы не в состоянии. Да и как-то странно встречаться с тем, с кем рос параллельно, и кого видел чаще, чем родителей. Но расстались мы нормально, остались друзьями. Он, кажется, подался во что-то модное и клубное, когда нога зажила, а я увлекся волейболом. Два года играл за школьную команду. — О! И чего ты вообще не умеешь? — выдал я, уткнувшись лбом Артему в плечо. — Петь не умею, — я уловил в его ответе улыбку. — Как-то не срослось. Я хрюкнул и прижался к альфе сильнее. Он водил кончиками пальцев мне вдоль позвоночника, усыпляя. И это был самый лучший день в моей жизни.

***

Уже который день в моей голове крутились слова Артема, что я прекрасен. Да, возможно, но мне не хватало уверенности в себе, и я все так же частенько поднимался на свой этаж по лестнице, лифтом пользовался только вместе с Артемом. Он это замечал, но ничего никогда мне не говорил по этому поводу и не смеялся надо мной. Позволял жить в своем ритме. Мы с ним еще раз были в том баре, но людей было значительно меньше, танцпол был полупустой, и я не решился повторно на него выйти даже в компании альфы. Особенно в компании альфы с танцевальным стажем в восемь лет. Возможно, где-то в глубине души я и понимал, что мои страхи надуманы, и я загоняюсь по пустякам, но просто не мог переступить через себя. Хоть невозможность танцевать сильно меня угнетала. Можно было танцевать в своей квартире, за закрытыми дверями, где меня точно никто не увидит, но это было совсем не то. Я не мог поймать нужное настроение, да и времени вечно не хватало. Я рано уходил на учебу, поздно возвращался, быстро соображал себе какой-нибудь ужин и садился за уроки. Ну и когда тут танцевать? А еще танцы всегда были моей отдушиной, способом сбросить напряжение или, наоборот, проснуться с утра. Через танцы я показывал свою радость или печаль, гнев, тревогу, и теперь, когда меня распирало от счастья из-за общения с Артемом, я не мог выплеснуть это из себя. И эмоции копились, а переизбыток даже хороших не всегда бывает полезен. Артем, видя мое нервное возбуждение, как-то усадил меня на диван, заглянул в глаза и сказал: — Позволь этому выйти, не копи в себе. Неважно каким способом ты это сделаешь: в танце, с помощью рисунка или старым добрым криком, — но дай этому покинуть тебя. Вот увидишь, станет легче. Спать будешь крепче, просыпаться будешь бодрым, уставать перестанешь. Хочешь, поедем за город, в чистое поле, и ты прокричишься? — Нет, не хочу, — мотнул я тогда головой и постарался замять этот странный разговор. А примерно через неделю меня накрыло. Но я был не виноват. Просто Сашка, по слухам, бросил Эрика и решил вернуться ко мне. Уж не знаю, что они там не поделили, я с начала нового учебного года перестал их замечать, а уж когда у меня самого наладилась личная жизнь, то и вовсе забыл, что когда-то встречался с Сашкой. Так вот этот гад подвалил ко мне и как ни в чем не бывало позвал вечером в бар. Я аж задохнулся от такой наглости. — Алло! Мы расстались в мае! — Как расстались, так и обратно сойтись можем, — беззаботно пожал Сашка плечами, а у меня заполыхало. Я не орал, я шипел, как самая ядовитая змея. Шипел и тыкал альфу пальцем в грудь, вываливая на него все накопившееся у меня на душе. Я оказался прав — даже хорошие эмоции, особенно если они были в избытке, сильно давили на мозг. В конце своего монолога я замахнулся и от души влепил Сашке пощечину. Он не ожидал такого, его голова мотнулась, а на щеке заалел след от моей ладони. На его счастье, отношения мы выясняли в почти безлюдном месте, так что его позор не стал достоянием всего университета. Сашка прижал руку к ушибленному месту и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них удивление мешалось с ужасом. Он сначала попятился от меня, а потом обошел по широкой дуге и быстро скрылся из виду. Я закрыл глаза и сжал кулаки. И понял, что пружина внутри ослабла, и я готов к ответственному и немного странному шагу.

***

Утром следующего дня я собирался немного дольше обычного, тщательнее выбирал одежду и крутился перед зеркалом, приводя в порядок прическу. В конце концов я вышел из квартиры и решительно нажал кнопку лифта. Уши мои были заткнуты наушниками, в плейлисте дожидалась своего часа подходящая песни. Я был готов. И как только ступил в кабину лифта, юркнул в уголок, поворачиваясь к камере слежения спиной. Так, дыши спокойнее и не нервничай. Помни, ты прекрасен, и все, что ты делаешь, прекрасно. Я вздохнул и просто последовал за музыкой. Это была одна из достаточно плавных и страстных композиций, под которую хорошо качаться из стороны в сторону, крутить бедрами, в общем завлекать и соблазнять. Я вспоминал, как двигалось мое тело, когда мы с Артемом танцевали, и пытался повторить то же самое. Да, получалось не один в один, но похоже. Я ведь не гнался за идеальностью и правильностью движений, для меня главное был посыл и мое внутреннее состояние. И по ощущениям у меня получалось передать все, что я чувствую. По крайней мере мне было хорошо, с каждой секундой я словно освобождался от какого-то груза, что давил на плечи и мешал выпрямить спину. Как только лифт доехал до первого этажа, и створки открылись, я сразу попал в крепкие объятия Артема. Я знал, что он сегодня дежурит, и поэтому решился станцевать. — Ты молодец! — шептал он, покрывая мое лицо быстрыми поцелуями. — Какой же ты молодец. Это лучшее, что я видел в своей жизни. Я слушал альфу, принимал его ласки и улыбался. Я смог отпустить себя, перешагнуть страх перед камерой слежения и станцевать. И этот способ сбрасывать накопившиеся эмоции мне нравился гораздо больше, чем крик или мордобой. Я, конечно, еще не готов танцевать прилюдно, но то, что я смог сделать сегодня, это уже что-то. Мне не стыдно, я не чувствую себя неуклюжим и неловким или глупым. Я чувствую себя желанным и, черт возьми, любимым! И кто знает, куда нас заведет танцевальная дорожка. Может на веселую кубинскую вечеринку, а может и на Чемпионат Мира по бальным танцам. Ведь все возможно в этом мире, если захотеть. А я хочу!