Безвоздушье

Тяжелый день.

      — Не помню точно где я была, это место было наполнено детскими воспоминаниями, но не моими. Понимаете? Я там не была, это происходило не со мной, но все было наяву. Мне не хотелось просыпаться, потому что, наверное, каждый хотел бы так или иначе узнать всю историю, а не только ее фрагмент. Холод. Вода. Страх. Именно эти три чувства овладевали мной, я была будто в огне, но он был также холоден, как и все происходящее вокруг. Я была неподвижна, но не уверена, что это был сонный паралич, хотя двигаться я действительно не могла, что во сне, что физически во время сна. Как же сильно хотелось тогда снять эти цепи, которыми я была окована. Для чего? Чтобы понять этот сон. Мне если честно редко снится хоть что-нибудь, однако, если и снится, то только этот сон. Наверное это странно, что я хочу узнать, что же на самом деле означают все эти чувства, и что я вообще пытаюсь понять это, доктор, скажите мне, я странная?       — О нет, Спринки, это совершенно нормально, каждый из нас в праве испытывать что-либо, как ты говоришь: «что во сне, что физически во время сна». Я соизволю спросить, стоит ли мне говорить о нашей с тобой сегодняшней беседе твоим родителям, или же все произошло так же, как обычно?       — Доктор. Вы знаете мой ответ, так почему же вы в очередной раз спрашиваете одно и то же?       — Действительно, с тобой можно болтать только на школьные темы. Во всяком случае буду рад снова услышать про твои сны, но на сегодня, время вышло.       Так одновременно и закончилась, и началась история о необычной девушке, которой подвластно описание своих снов, но которая не в силах контролировать их. Выйдя из кабинета своего «понимающего» психолога, и вдоволь наговорившись о своих снах, она вновь погрузилась в размышления. Да, с этим человеком абсолютно не о чем вести диалог, но если тебе предоставляется возможность глубоко порассуждать о тех или иных вещах и событиях, так почему бы и нет, особенно если это остается конфиденциально.       На сегодня моменты философии и здравомыслия заканчиваются. Начинается обычный школьный будний день. Пройдя вдоль по коридору, не самой престижной, но и не самой замызганной школы, можно увидеть все прелести этого столь раздражающего и неприятного места. Драки в столовой проходят ежедневно, в библиотеках активность можно наблюдать только в том случае, когда начинаются зачеты и контрольные. «Скорее бы все это закончить» — именно с такими мыслями Спринки зашла в класс и села за самую последнюю парту возле окна. Да, место может и не самое приятное, не самое незаметное, однако в этом и заключается плюс этого стола, никто не заметит тебя, если только сам учитель не задаст тебе вопрос, на который ты обязательно должен будешь ответить именно так, как он захочет услышать. После звонка обычно гул в коридорах затихает и казалось бы можно услышать ту самую тишину, но и она прерывается шумом в классе и речью учителя.       К Спринки обычно никто не обращается, с какой-либо просьбой или приглашением, все знают, что кроме отчетливого «нет», ничего другого просто невозможно услышать. Некоторым везло когда-то, она соглашалась пройтись с кем-то по пути, но в основном все видели, понимали и чувствовали, что ей отвратительно даже просто дышать одним воздухом рядом с кем-нибудь.       Одним из «счастливчиков» стал Шон, он разговаривал с этой девушкой так непринужденно и легко, что иногда даже казалось, что он просто совершенно слепой и не видит того, что отчетливо видят другие. Ему вроде бы нравилось чувствовать себя особенным, не таким как все. Он часто предлагал ей пройтись куда-нибудь, звал ее на обычные, и не только, вечеринки, но она по-прежнему отказывала даже ему, хотя когда разговор доходил до предложений о том, чтобы проводить ее, она нехотя соглашалась. Это началось полгода назад и продолжается по сей день.       Думаю стоит вернуться в настоящее и сказать вам, что серые будни хоть скучны и однообразны, зато очень предсказуемы. Учебный день подходит к концу, остался лишь один урок, наверное самый ненавистный для всех блондинок — тригонометрия. Шон уже стоит у двери и поджидает свою «подружку», которую в свое время топит поток мыслей, но не философских рассуждений о вселенной, а простых и житейских, как бы избежать очередной встречи с парнем, который только и умеет что трепать языком и поддакивать в том случае, если ты скажешь хоть какое-нибудь слово, не имеющее какого-либо смысла.       Свою зону комфорта рано или поздно придется покинуть каждому, и Спринки в данном случае не исключение, выйдя из класса она уже собралась с мыслями и готова в случае чего поддержать абсолютно бессмысленный диалог.       — Почему ты всегда так долго собираешь свои вещи? Неужели ты пытаешься избежать наших встреч? — в шутку произнёс Шон.       — О да, хорошо что ты мысли читать не умеешь.       — Почему?       — Так бы ты познал насколько сильно я ненавижу пустой трёп и наконец-то бы понял, почему я «пытаюсь избежать наших встреч».       В речи миловидной девушки не было ни единого акцента и тон ее речи был настолько спокоен, что казалось будто она только что вышла из анестезии. В глазах ее собеседника виднелись нотки сбывшейся мечты, просвечивался огонек надежды и искры того самого счастья, которое хочет испытать каждый, но не каждому дано. Он воспринял ее слова в шутку. Прохладный ветер разнес его тихий смешок по коридору. На счет Шона можно сказать что такого простого парня на земле редко можно отыскать среди тысячи зазнаек, которые предпочитают строить из себя Эйфелеву башню, хотя на самом деле они и не больше макета телевышки. У Спринки к нему сложилось отношение «простак, чудак и дурак». Ее интересовало, что же он в ней такого нашел, что уже как шесть месяцев ходит за ней хвостиком и во всех ситуациях пытается быть рядом с ней. В ней действительно на тот момент не было ничего необыкновенного и удивительного, она не была кукольной красоты, не блистала умом, фигура не была такой, какую хотели бы себе все девочки и девушки. Только лишь одними своими глазами она и могла покорить этот серый мир однотипной массовости, вот только огни в них не горели и искры не сверкали.       — Спринки?       — Да?       — Мне интересно, о чем ты думаешь?       — О том, о чем ты не умеешь думать — она небрежно бросила эту фразу.       — Неужели о платьях, косметике и слащавых мальчиках? — с неким интересом произнес Шон.       — Платья я не ношу, а косметика мне не по карману, и да, где в этой дыре ты сможешь найти хоть одного «слащавого» мальчика? А может быть ты себя подразумеваешь?       — Был бы я таковым, наше общение и не завязалось бы, а так, я просто дурак.       Блондинке конечно хотелось что-нибудь ответить, какой-нибудь одной колкой фразой взять и вынести его простоту, но не успела она и подумать над тем, что же сказать собеседнику, как прозвенел звонок, они разошлись и последняя мысль девушки была таковой: «вот бы его больше никогда не видеть». Зайдя в кабинет и оценив ситуацию, найдя самую скрытную парту из всех свободных мест, она решила сегодня быть самым тихим звуком и самой незаметной тенью и растворилась среди своих одноклассников в глубине класса. Сегодня ей как обычно повезло, самый неприятный урок был закончен и дальнейшие события были так же ясны, как и этот день. Шону, как и Спринки, не особо нравилось нахождение в школе, поэтому он решил не нарушать свои традиции и ожидал ее возле остановки. Все поголовно знали, что он не ожидает автобуса, чтобы со спокойной душой, отучившись и отмучившись, отправиться домой. Когда же Спринки вышла из парадных дверей отвратного места, ее глаза в тот же миг озарились солнечными лучами, волосы на ветру потеряли форму, которую привыкли видеть все в школе, но лицо по-прежнему не изменилось, оно было таким же без эмоциональным. Она попыталась обойти Шона, но тот сразу же подошел к ней, он понимал, что ее день сегодня не задался, поэтому не стал грузить ее своими проблемами и пустым разговором, ему было просто приятно находится в ее компании и они начали свою прогулку до дома в полной тишине.       Дома ее ждала Элеонор, она редко смотрела на Спринки, редко поднимала какую-либо тему для разговора, редко вообще обращала внимание на существование такого «ничтожества», как Спринки, однако сегодня заметив в окне незнакомого парня, решила поинтересоваться, как с такой как Спринки начал общаться такой как Шон.       — Спринки, с каких пор тебя провожают мальчики?       — Без понятия.       — Чего мне ожидать дальше? Будешь выпрашивать у меня деньги на модные стрижки? На одежду, которую только что сняли с модели на подиуме? На.       Не успела та продолжить свой бессмысленный «монолог», закончить предположения о недалёком будущем, как Спринки уже поднялась по лестнице и зайдя в свою комнату заперлась на замок.       Никто не мог прочесть ее мысли и ее это радовало, нередко она задумывалась, почему же Шон уделяет ей свое время, это же так энергозатратно. В ее разуме, сердце, что-то колыхнуло и она начала рассуждать, каково быть человечком, вкладывающим в разговор с другим человеком столько эмоций и энтузиазма, и ничего не получать. Как же наверное должно быть больно, холодно и пасмурно на его душе.       Именно с этими мыслями она перенеслась из своей закрытой комнатки в школу, мысли о школе часто бывают неприятными для людей, учащихся в ней, но у нее в голове были совсем не эти ощущения, она думала о том, как бы она беззаботно счастлива была дружа с Шоном. Эти мысли прервались стуком в дверь. Спринки не гадала кто там, она уже знала чей силуэт предстанет в дверном проеме, что он скажет и с какой целью он прервал ее единения с собой. Открыв дверь, ее суждения подтвердились.       — Привет Спринки, как дела? Не хочешь прогуляться перед ужином?       — Через 10 минут встретимся во дворе.       — Ох, ты как обычно немногословна, имей ввиду, сегодня прохладно, одень теплый свитер или.       Закрыв перед носом чудилы она четко дала понять что если согласие на прогулку было, продолжения разговора не стоит ожидать. Накинув на себя теплую вязаную кофту, бежевого цвета, с пугавицами похожими на ее глаза, лесного цвета — цвета бесконечного и бескрайнего покоя, того чего невозможно увидеть каждый день, того чего сложно постичь. Эта кофта прекрасно подходила для нее. Конечно, ведь она сама себе ее связала. Выбросив ненужные мысли из головы она настроилась на разговор со своим двоюродным братом, хотя могла этого и не делать, ведь он понимал ее, да и ей самой было комфортно в его окружении, но в их общении был один минус, они мало говорили о личном, у каждого есть то, о чем говорить не хотелось и Кайл понимал это как никто другой, атмосфера при диалоге с ним разряжалась.       Открыв замок и спустившись по лестнице, она прошла по коридору мимо кухни где сидела Эленор и к ней уже успел присоединиться Эдмунд, Спринки естественно поздоровалась с ним, ведь он не имел такого же отношения к ней, как Эленор, он сказал ей слова приветствия в ответ и вновь заглушил мысли о Эленор в своем бокале дешёвого коньяка. Перейдя порог двери, пройдя на задний двор дома она увидела что двоюродный брат так же, как и обычно сидит на качелях. «Интересно, о чем этот балбес думает вообще?» — с этим вопросом она медленно подошла к нему и когда их взгляды пересеклись он встал и с искренностью обнял ее.       Что он тогда чувствовал? Смешанные чувства: потеря, чувство вины, и глубочайшая радость того, что в его жизни есть она, единственная кому можно что-то рассказать. Он перестал думать о том, что его никто не поймет и стоит держать все свое при себе, он видел в ней свой спасательный круг, но он был дыряв, так же, как и его разум. Мысли Кайла мутнели с каждым днем от самоистязаний с которыми он жил после того, как перешел в среднюю школу, он думал. Много думал. Когда он разговаривал со Спринки, ему становилось легче, ненадолго конечно, но легче, могло стать спокойнее на душе и это был повод не плакать сегодня ночью, но сегодня он захотел особенного дня. Дня покоя и уверенности в себе, дня — в котором он напрочь забудет о своих проблемах и расскажет их ей.       Златовласка удивленно смотрела на него примерно минуту, все то время когда они стояли в объятьях, после она невольно почувствовала что должна начать диалог с ним. Рассудив как лучше это будет сделать она все-таки решилась.       — Кайл, все хорошо?       — Да. Нет. Да, боже, я не знаю.       — Хочешь поговорить со мной?       — Возможно, но не думаю что это будет правильным.       — Делай то, что считаешь нужным, и помни о том, что люди всегда совершают ошибки.       Недолго помолчав, он все-таки решился, собрался с мыслями и приготовился к совершенно банальным ответам, уже представил как его сестра с невероятным холодом и отсутствием эмоций ответит: «ясно, понятно, ладно, ок». Так же надежда на принятие и понятие почти без четкого изложения собственных мыслей и переживаний будет проявлена со стороны обладательницы невероятно золотистого блонда. Сообразив как правильно будет с его стороны высказать то, о чем он так долго молчал, он начал.       — Наверное это сложно будет слушать, ведь рассказчик из меня такой себе.       — Просто попробуй       — Ладно, я постараюсь       Он взял ее под руку и обойдя задний двор направился ней в неизвестную сторону. Нет, конечно они знали куда ведет эта тропа, но за ней последует другая, а за той еще одна, их путь будет меняться и подстраиваться под их интуицию, когда нет определенного направления или цели и ты беззаботно идешь, тогда становится легче думать о своем и о себе, в этом их мнения сошлись и вдвоем начали свое движение в никуда.       — Я был вчера на дополнительных занятиях, мне было сложно сидеть и думать о чем-либо, формулировать свои мысли и направлять их поток в нужное русло, но я старался. Держался изо всех сил. Я не смог, прости меня, я вышел в туалет, но стоило мне сделать шаг из кабенита как поток, что был в мыслях, преобразовался в слезы, мне было больно, хотелось убежать и я не знал о чем думать. — он говорил о своих эмоциях в тот день, и его снова посетили они.       — Кайл, не плачь, все нормально, у меня тоже такое бывает.       — У меня это не бывает, такое у меня каждый день, это моя жизнь. Каждый раз после прогулки с тобой, ужина с чертовыми родителями, скорее бы они отправились к праотцам, я захожу в комнату, запираюсь и ложусь на кровать, а после, чувствую как теплые, как молоко, слезы — спускаются по моим щекам.       — В этом я тебя понимаю, но я это сдерживаю, пытаюсь, иногда это переходит в агрессию, ведь так тоже можно защититься от этого прогнивающего мира.       — И тебе это помогает? Я никогда не видел тебя в ярости. Я просто не знаю о чем думать, но в моей голове так много способов обмануть этот мир, начиная с себя. Мне часто приходится общаться с людьми так, чтобы они верили в то, в чем я их пытаюсь убедить. Они верят, и все улыбаются вместе со мной, но как только меня покидает последний человек в определенном радиусе, я не понимаю кто я, почему я улыбаюсь рядом с ними, если мне не весело от слова совсем. Понимаешь, на душе остается так или иначе осадок, наверное у каждого человека, после приятного разговора с кем-либо, но у меня нет. Внутри меня необъяснимая пустота и я не понимаю что чувствовать и испытывать находясь вне окружения людей.       — О мой бог. Кайл, это серьезно, ты не думал сходить к психологу? Школьный — ничего так, рассказать ему можно все, но услышать мало что. Насчет ярости, не знаю, я просто думаю и молчу, мне это помогает, замкнуться в себе это как способ поиска новой реальности, в которой тебе комфортно. Когда я думаю, я абстрагируюсь от мира и расширяю свою зону комфорта.       — Способ может и действенный, но ты не боялась застрять в ней? В этой самой «новой реальности»?       — Я еще понимаю что является чем, поэтому нет, пока я могу выйти из нее, все в порядке.       — Рад что у тебя пока что все под контролем.       После короткого молчания, той самой паузы для мыслей Кайла и Спринки, они поняли что тот самый путь в никуда окончен и посмотрев на свои часы, добродушный и потерянный старший брат предложил златовласке перестроить маршрут уже имея определенные физическую и ментальную цели, а именно вернуться домой и перетерпеть ужин в компании Эленор и Эдмунда. Несколько минут они шли в тишине и раздумьях, которые нарушила Сприна       — Скажи, ты не думаешь что я странная?       — Нет, а ты про меня так?       — Блин, ну не неси чушь, ты же душа компании всех классов старшей школы, с тобой хотят общаться все, это не странно.       — Все — это значит никто, так же как и всё — ничего. Мне очень приятно что с тобой дружит Шон, ты не одна в этом мерзком, пропитанным слезами, истериками и потерянностью месте.       — Шон? Да почему все считают меня его подругой? Он же просто мой еще необрезанный хвост, в один прекрасный день ему наскучит мое отношение к нему и все. Я стану бесхвостой ящерицей.       — А ты этого так сильно хочешь?       К златоволосой опять вернулись мысли, что плелись и множились в ее голове до вечерней прогулки с Кайлом, но не успела она сама прокрутить в своей голове этот вопрос столько раз, чтобы дать на него четкий и ясный ответ, как пред ее ног уже открылась парадная дверь. На пороге стоял Эдмунд, он лениво отошел назад, давая пройти ребятам в дом, затем защелкнул дверь своим жестяным ключом и также ленно прошел в кухню. Все разошлись по своим местам, предужинный пазл был собран воедино.       Кайл собирал себя в ванной, пытался убрать красноту в глазах, ту самую от которой он пыется избавиться длительное время, надеясь на благоприятный исход своих действий, ожидая того, что в один момент это пройдет и будет ощущение того, что этого никогда и не было. Эленор рассказывала непонятно кому о том, какой сегодня был омерзительный день на работе, жаловалась о несправедливости в этом мире, пыталась сбросить то напряжение, в которое сама же себя и вгоняла. Эдмунду до лампочки были эти истории, из раза в раз они повторялись, поэтому он просто думал о своем, простом мужском, вот сейчас он поест, потом поспит, а после, невыспавшийся отправится на работу где не будет ее — Эленоры. Спринки же в свою очередь была занята простым делом — пыталась не думать.       Вот и десятый час, все сидят за столом, но без той семейной атмосферы, что знала только Сприна. У Кайла в семье все было по-другому. Все молчали и только Эл изредка продолжала свою дискуссию о том, как прогнил мир. Ей было можно, она глава семьи, остальным же следовало просто сидеть, поглощать ее стряпню, радоваться крыше над головой и проявлению «материнской заботы». После всего этого скучного и гнусного процесса, приходило время уборки — время блондинки доказывать что на улице ей еще рано жить. Закончив с работой по дому, она направилась туда, где она могла чувствовать себя собой, единственное место на планете, где ей было комфортно. Зайдя в комнату Спринки поняла, что ей не нравится — пустой треп. Обычная болтовня на ту тему, на другую, это слишком глупо для нее, ее мозг не может постичь смысл растрачивания себя на такую бессмыслицу и несуразицу        «Зачем мне знать что ты ел сегодня на завтрак, если твои внутренние переживания гораздо интереснее этого, а если у тебя их нет, то в чем смысл мне с тобой вообще водиться?»       Златовласка поняла что она не может без интересных разговоров с людьми, где они раскрывают себя с той стороны, которую они никому не хотели бы показывать. В тот вечер и Кайл и Спринки чувствовали себя особенными друг для друга