Нежности

Красный свет, казалось, горел уже целую вечность. «С 17 до 20 все ваши транспортные желания растягиваются во времени в два раза» — следуя этой мудрости Антон всегда ловко избегал пробок, однако сегодня всё шло наперекосяк. Был тяжёлый день. Проблемы с машиной, перенос съёмки «Контактов» из-за плохого самочувствия гостя, резкий вызов в офис, полная смена графика съёмок передач и фанатки, которые вычислили его местонахождение и припёрлись прямо к дверям кафе. Они просили сделать фото, а может автограф дать — Шаст не прислушивался, он просто промаршировал к такси, сел внутрь и укатил, попросив водителя немного поплутать, прежде чем вновь отправиться в офис. Суматоха и резкие перемены выматывали намного больше, чем моторы или туры. Апогеем стало попадание прямо в час пик со всеми вытекающими. Шастун мысленно проклинал всё: начиная с пешеходов, из-за которых машины продолжали стоять, заканчивая правительством города Москвы, которое никак не могло решить проблему пробок в городе. Также под матерный огонь попадали девчонки-детективы, Стас со своими графиком, Нурлан со своей болезнью (всё был здоров, а перед «Контактами» слёг гадёныш), да и в целом весь офис Comedy просто «потому что». В тот момент, когда он находился в шаге от того, чтобы либо разнести салон родного авто от ярости, либо расплакаться от неё же, телефон громко хлюпнул, оповещая о новом уведомлении. Разблокировав экран, парень уткнулся в новый кружок на канале Арсения. Мужчина на видео довольно улыбался, показывая мясо шипящее на сковородке и попутно шутя. Вид счастливого мужа успокаивал Антона, настраивая на домашний лад. Постепенно мысли ушли в сторону их уютной квартирки и тёплых объятий любимого, который обязательно его поймёт и пожалеет, а потом накормит вкусным ужином. Они вместе посмотрят какую-нибудь глупую комедию и лягут спать, а все проблемы станут такими мелкими и незначительными… Думая об этом парень начинал всё больше желать скорого возвращения. Диктор из магнитолы бормотал что-то о прогнозе на завтра, после чего прозвучала отбивка, и…

Я в глазах твоих видел Снег в океане…

Антон вздрагивает, узнавая голос певца, и прислушивается к тексту. Он давно хотел послушать эту песню, но постоянно забывал и отвлекался, да и слушать скачанные треки во время поездки стало для него сродни традиции. А тут чёрт дёрнул переключиться на радио, как оказалось не зря.

Кажется, что в нас холода Прямо внутри эта беда…

В какой-то момент он ловит себя на том, что качает головой в такт музыке. На губах проступает улыбка — Лазарев умеет заставить себя слушать. Припарковав машину парень будто на крыльях залетает в подъезд, предвкушая долгожданную встречу. Нервно топает ногой в лифте, торопится, проворачивая ключ в дверях и, наконец-то, вваливается в квартиру. Уже в коридоре его встречает безумно вкусный аромат, от которого голод начинает ощущаться в разы сильнее. С кухни раздаётся знакомый топот и Антон торопится скинуть верхнюю одежду, чтобы подбежать навстречу любимому. Хочется столько всего сказать — пожаловаться на гадких людей, плохие светофоры, напомнить, как он его любит… — Почему кроссовки раскидал? — холодно бросает Арс, выглядывая из-за поворота. Парень так и остаётся торчать на середине пути с распахнутыми от удивления глазами. — Чего? — переспрашивает он в надежде, что сейчас Попов мягко улыбнётся и рассмеётся, прямо как в кружке для своих подписчиков. — Кроссовки почему раскидал? Для кого у нас обувница в доме стоит? Ей богу, тебе как маленькому нужно всё напоминать, — закатывает глаза мужчина, а Шаст чувствует, как спокойствие выветривается от надменного тона мужа. — Подумаешь, бросил обувь у порога. Не в ней же в квартиру пошёл, — раздражённо бросает он, проходя на диван. — И на том спасибо, — язвит голубоглазый. — В прошлый раз когда я домой заходил, чуть не грохнулся, запнувшись о твои ботинки. В этот раз ты решил их оставить, чтобы я наверняка упал, да? — Да! И чего ты вообще начинаешь с порога, а?! — Антон почувствовал, как сатанеет. — Потому что достал вещи раскидывать! В прихожей не пройти, а в доме полное ощущения свалки, — выплёвывает Арсений, даже и не думая останавливать ссору. Постепенно маленький конфликт перерастает в большой скандал. Переход на личности происходит так естественно, что ни один из участников не замечает, кто первый начал. — Если я такой хуёвый, тогда хуле со мной живёшь?! Выметайся из квартиры нахуй! — С радостью! Завтра утром уеду в Питер, а ты тут без меня загнёшься! — злобно произносит Попов, после скрываясь в спальне. — Ага, и не возвращайся! — ответом ему послужил хлопок двери. Разъярённый Шастун швыряет на пол несколько подушек и слона, пытаясь выместить на них скопившуюся злость. Минут через пять, отдышавшись, он подбирает всё и возвращает на диван, мысленно извиняясь перед Валерой (так они назвали плюшевого слонёнка). После такого аппетит отбило напрочь, однако зеленоглазый всё равно убирает еду в холодильник, чтобы не испортилось. Как бы они не ругались, ужин ни в чём не виноват. Его план «уютного» вечера улетел в тартарары, поэтому лучшим решением он счёл просто уснуть на диване. А уж будет он завтра утром провожать «коллегу» на родину или нет, пусть и решается завтра.

И так холодно пальцам

твоих мыслей касаться…

Яркий свет софитов пробирался, казалось, даже сквозь закрытые веки. Справа слышался голос Паши и смешки ребят. Открыв глаза, Антон обнаружил себя в родной студии. Он достаточно хорошо помнил этот мотор. Разговор зашёл о любимых людях и семьях, так что Воля, пользуясь случаем, устроил передачу слов любви. Конечно же он сам в очередной раз сказал «Ляйсан, я люблю тебя», гость подхватил эстафету, а они с Арсом переглянулись. Конечно в открытую друг о друге и слова не сказали, но им двоим было так всё понятно, что на душе тепло разливалось. Приготовившись опять окунуться в этот момент Шаст оглянул зал и внезапно понял, что зрители смотрят сквозь него. Обернувшись, увидел самого себя, сидящего на пуфике и внимательно следящего за очерёдностью признаний. Нахмурившись, внимательно осмотрел своё тело и пришёл к выводу, что даже если он призрак, то без помощи извне ему этого не понять. От щипков его отвлёк собственный голос сбоку: — Я хочу сказать: Ира, я люблю тебя! — улыбка сидящего на пуфике парня разрасталась с каждым словом всё больше, в то время как Антон шокировано пялился на него. Как так? Всё было по другому! Они же расстались сто лет назад! А как же Арсений?! — «Точно, Арс!» — пронеслось в его голове, а ноги сами рванули к противоположному краю сцены. Как он? Обиделся? Ему больно? Или всё-таки счёл это за шутку? Мысли путались и нахлёстывались друг на друга, как волны в море. Затормозив, Шастун присел прямо перед мужчиной, положил свои руки ему на щёки и взглянул в глаза. Кому угодно могло сейчас показаться, что он в полном порядке — сидит, улыбается, о чём-то с Димой шепчется. Однако Антон знал, насколько отличаются взгляды его любви в зависимости от эмоций. И сейчас… Будто почувствовав чужие руки на своём лице, Попов слегка поворачивает голову и смотрит в зал прямо сквозь глаза Тоши. В его голубых океанах сейчас ужасный шторм, откуда-то веет холодом и парень чувствует, как его по щекам хлещет метель. В душе Арса сейчас буря, самый настоящий кошмар. Он давно не чувствовал таких эмоций от своего возлюбленного. Хочется обнять, успокоить, сказать, что это всё сплошное недоразумение, однако он всё ещё просто зритель этой истории. В голове не укладывается, как он мог такое ляпнуть. Было уже абсолютно плевать на съёмки, фанаток, графики — только бы солнышко выглянуло и растопило эти ледники, только бы искренняя улыбка на лице появилась. В какой-то момент Шаст понимает, что чужие глаза смотрят уже не сквозь, а прямо в его собственные. На родном лице мелькает тень грустной улыбки, а губы еле шепчут: — Мы чужие с тобой, и другими не станем… — после чего Арсений резко встаёт и проходит сквозь него, направляясь на сцену. Антон так и остаётся сидеть, тупо смотря в мелькающий огнями фон. Казалось, даже сердце перестало биться от той боли, что он почувствовал в этой фразе. Как это всё произошло, почему Попов принимает это, как должное, почему на его собственном лице нет даже тени сожаления — вопросы постепенно превращаются в один огромный ком, бьющийся о стенки черепа. Внутри всё опустошается от осознания того, что здесь нет Их. От сжирающей изнутри боли даже не хочется кричать, просто чувствует, что это не поможет. Помолчим.

И мир как будто

бы в трещинах…

Мотор заканчивается как-то незаметно, и вот Шастун уже идёт за самим собой в гримёрку. Ребята что-то обсуждают, в то время как парень натягивает куртку и берёт сигареты. — Я покурить, — бросает через плечо и направляется на выход. — Там снегопад, капюшон надень, — предостерегает Дима, на что получает кивок головой. Антон спешит за самим собой и через пару поворотов проскальзывает следом на улицу. Встаёт рядом и смотрит на хлопья, падающие с неба. Он не знает, что чувствовать. Его местная версия закуривает и делает пару затяжек, прежде чем произнести: — Сигарету дать? — поражённый парень смотрит, как из кармана достают пачку и протягивают ему. Неуверенный ни в чём, он достаёт одну и с удивлением поджигает. На языке оседает вкус табака, а лёгкие заполняются дымом. Как работает эта призрачная тема он всё ещё не понимает, да и к чёрту разбирательства. Перед внутренним взором вновь предстают два печальных синих омута, а в голове опять начинает вертеться этот злосчастный ком. — Ты что-то спросить хотел? — произносит парень в куртке, поджигая вторую сигарету. — Тебе коротко, или весь блять список огласить? — слегка огрызается зеленоглазый, всё ещё злясь. — Давай короче. — Какого хуя? — все вопросы, на которые он хочет знать ответы, очень хорошо укладываются в эту формулировку. Местный хмыкает. — Сам виноват. Сначала целуешь у запасного выхода, а потом материшь и посылаешь нахуй этого «педика». Держу в курсе: Ира твоя невеста. С датой свадьбы пока ещё решаете, но кольцо на её пальце уже блестит. И ты вполне счастлив, так то. Что тебя так переёбывает я не понимаю. — В смысле «нахуй посылаю»? И в смысле Я виноват? Я тут вообще впервые блять, это всё твоя вина! — сильнее распаляется Шаст, пока его копия ухмыляется и абсолютно спокойно отвечает. — Моя? А что я для этого сделал? Я просто любил свою девушку и делал свою работу, не больше ни меньше. А вот ты со своими метаниями всё испортил, и теперь страдаешь не только ты, но и он. Кто кричал «и не возвращайся»? — Антона передёргивает от воспоминаний прошедшего вечера. — А ты-то откуда знаешь? — Я это ты. А ты — это я. Всё просто и логично. Однажды ты придёшь к этой точке и будешь стоять на моём месте. Тогда всё поймёшь. От шока парень теряет дар речи. Чтобы он разошёлся с Арсением? С любовью всей его жизни, с его душой, с его причиной жить, с его дорогим мужем? Ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах! Пусть на кону будет хоть существование всей вселенной, он не отречётся от того, кому клялся в верности и любви. — Такого никогда не будет, — сдавленно произносит, пока местный бычок об урну тушит. — Не знаю. От тебя зависит. Не проебись, Шастун, — также ровно отвечает и скрывается в здании. Резкий порыв ветра со снегом толкает Антона вперёд, он поскальзывается и начинает падать. Липкий холодный пот стекает по всему телу, пока парень барахтается на ковре в пледе, пытаясь встать. Сквозняк из окна холодит кожу также, как и во сне, так что понять сразу где он не получается. Стоит сознанию хоть немного проясниться, как в голове появляется лишь одна мысль: проверить Арса. Он сейчас должен лежать на кровати в их спальне и досматривать десятый сон. Шаст срывается с места и чуть не бегом бежит к нужной двери. Схватившись за ручку он замирает. В голове, как наяву, звучит: — Мы чужие с тобой, и другими не станем… — парень дрожит. Что он будет делать, если за дверью окажется Ира? Что, если его счастливая жизнь с Поповым на самом деле оказалась сном? Что если он впрямь тогда струсил и отверг его, обрекая обоих на страдания? Что он будет делать?.. Сжав до побеления костяшек злосчастную ручку, Антон всё же тихо открывает дверь и входит внутрь. Еле дыша подбирается к кровати. Арсений смешно морщит нос во сне и переворачивается на другой бок, невольно освобождая место рядом. Одеяло сбилось в ноги, а сам он свернулся калачиком, то ли от холода, то ли ещё от чего. Шастун наконец-то выдыхает. Всё, о чём он переживал, оказалось не более, чем кошмаром. Реалистичным, пугающим, но всё же кошмаром. Аккуратно укладываясь рядом с мужем парень чувствует, что его волосы ещё немного мокрые, а на языке всё также отчётливо чувствуется привкус табака, однако махает на всё рукой — какая разница. Главное, что сейчас он обнимает своё спящее счастье и завтра обязательно проснётся снова рядом с ним. Всё остальное абсолютно точно не важно.