Шутка.

За весёлыми шутками зачастую скрываются горькие слёзы....

      Эта история будет о маленьком мальчике, лет семи. Это был самый обычный мальчик, вот только имя у него было необычное: Салливан. У мальчика, (давайте будем про себя называть его просто Салли) было всё так же, как и других детей, были мама и папа - Генри и Диана. Однажды, Салли пошёл на пикник с родителями, но Генри куда-то понадобилось отойти и мальчик остался с мамой один. Приметив в кустах пёсика, он попросил разрешения поиграть с ним. Диане не понравилась эта идея, но отказать ребёнку она не смогла, и они вместе пошли к своему новому другу. Отец семейства вернулся слишком поздно...       Окровавленный труп его бездыханной жены лежал на мокрой траве, а по волосам Сала текла почти чёрная кровь, вперемешку с горькими слезами. Ему было очень-очень больно, так больно не бывает детям... Салли спасли, но теперь лицо ребёнка покрывали жуткие шрамы. В десять лет мальчику сделали протез, который Сал стал носить не снимая. Через ещё пять лет они переехали из Нью-Джерси в Нокфель.       Там небольшое семейство поселилось в съёмных апартаментах Эддисона, на четвёртом этаже. Салли пошёл в школу, где совсем скоро подружился с одним парнем из класса — с Ларри. Он был авторитетом всего учебного заведения, потому что учился хорошо, а дрался больно. Ребята быстро подружились, и стали главным в жизни друг друга. Дошло до того, что их учительница миссис Пакертон сказала прямо на уроке: — Да даже если Фишера подключат к электрическому току, всё равно Лар будет стоять и держать его за руки!       Весь класс расхохатался, засмеялись и Ларри с Салли. Хах, ну конечно же, это была шутка. Это было просто смешно! Мальчики выросли, и практически через пару месяцев они прыгали от радости, когда умерла та же самая миссис Пакертон. Ведь они боролись с культом, а значит, всё хорошо, всё идёт по плану. Но в двадцать один год Джонсон умер от суицида.       Что делать дальше Фишер не знал. Ведь он остался совсем один в таком огромном мире! Да были Тодд, Нил, Эшли... Но это друзья что бы погулять, они никогда не заменят Ларри!.. Это невозможно.       Иногда, по ночам, Сал забирался в домик на дереве и, садясь на пол, начинал плакать. Казалось, что какой-то дьявольский огонь пожирал изнутри маленькое сердечко, которое уже как год еле-еле билось. Он рыдал то громко и отчаянно, умоляя Ларри вернуться, то падая на пол и тихо всхлипывая от боли, которая не давала ни секунды покоя. Глухие стоны разносились по всей округе лунными ночами, но откуда же Салу было знать, что привалившись спиной к тяжёлому сундуку, совсем рядом с ним, закрывая голову руками так же тихо и мучительно плакал Ларри.       Прошли годы, и вот наш маленький мальчик сидит на судебной скамье. Он проиграл суд, теперь его должны казнить. У Салли нету места в жизни, он зарезал, всех, кого любил, а домик на дереве разрушили. В голове набатом звучало только: "Это твоя вина!". Его куда-то потащили, но Салу было всё равно. И вот жёсткие цепи привязали тоненькие пальцы совсем ещё ребёнка к электрическому стулу. Сил плакать не осталось, но из глаз поневоле лились прозрачные слёзы. Салли закрыл глаза.       Электричество прошло по его телу, причиняя дикую боль. Мальчик хотел закричать "Прекратите!", но лишь тихо простонал имя своего почившего друга. Но откуда же всем этим жестоким людям, что добились смерти Фишера, было знать, что прямо за ним, за Салли, высилась никому не видимая фигура худого подростка с пустыми глазами. Он, содрогаясь от боли, которую ему причинял ток, тихо прошептал: — Не плачь, чувак. Я... Я жду тебя в осколках того дня. Душа покинула худенькое тельце Сала. Теперь они с Ларри вместе. Они больше не одиноки. Как же верно сказала миссис Пакертон! Хах... Но ведь это была просто шутка! А вам было смешно?