Знаки (Signs)

      Пинается? Ребенок пинается? Из-за него? Он понравился ему?       Северус был заворожен движением под своей рукой, и когда Гермиона говорила, он чувствовал исходящие волны нежности с помощью легиллименции.       — Твоему малышу-льву нравится твой голос, я чувствую это… Легиллименция, — прошептал мужчина в восхищении от трепета под своей ладонью.       Внезапно, когда он заговорил произошло еще одно, более определенное движение, и Гермиона нежно положила свои руки поверх его.       — Малыш, мне нравится… Мне не нужна легиллименция, чтобы понять, что малышу нравится и твой голос тоже, Северус.       Они пролежали так долгое время, прежде чем девушка мягко произнесла:       — Северус… Ты можешь с помощью легиллименции определить, мальчик это или девочка?       — Нет, не могу, я чувствую только… Не мысли конкретно, а может быть, отголоски эмоций.       С дрожью в голосе, Гермиона осторожно спросила:       — А я? Что малыш чувствует по отношению ко мне? Ненависть, неприязнь или…       — Шшш… — Снейп обвил ее руками и прижал как можно ближе к себе, учитывая ее округлившийся живот.       — Малыш любит тебя, я чувствую его привязанность к тебе, когда звучит твой голос.       Ведьма одарила его очередной улыбкой сквозь слезы и, обняв, положила свою голову на его грудь, получив нежные объятия взамен.       — Можно? — прошептала Гермиона ему в грудь, на что зельевар просто кивнул, устраивая ее голову себе под подбородок.       Он никогда раньше не обнимал ведьму просто так, и сейчас, держать эту конкретную ведьму в своих руках, чувствовалось очень правильно.       До тех пор, пока ее голос не зазвучал снова, Северус не осознавал, что все еще благоговейно и покровительственно обнимает ее живот.       — Ты тоже нравишься малышу, Северус. Я чувствую это, когда твои руки на моем животе.       — Прости, я не должен был позволять себе таких вольностей… — он собрался убрать руки, но она удержала его.       — Пожалуйста, если ты хочешь этого, то оставь их. Мы с малышом не против. С тобой мы чувствуем себя под защитой.       Снейп просто кивнул продолжил обнимая поглаживать ее живот одной рукой, а другой притянул ведьму ближе.       Скоро движения под рукой затихли, как и Гермиона — и ведьма и ребенок заснули в его руках.       В этот момент Северус почувствовал то, что не смог до конца осознать. Это было что-то первобытное, абсолютно мужское. Собственническое и отцовское.       Затем, в момент ясности он отчетливо понял, что эти две жизни принадлежали ему.       Принадлежали, чтобы беречь, заботиться и защищать их. Он бы построил для них дом и обеспечивал их.       Он бы защитил их от любого, кто посмел причинить им боль, но важнее всего, что он хотел бы сделать их счастливыми.       Зарывшись головой в ее кудри он глубоко вдохнул, наполняя свои легкие и стараясь запомнить этот запах.       Открыв свой разум и магию, Северус прочувствовал Гермиону и ребенка. Отпечатывая этот момент у себя в памяти, вместе с их магией, чувствами, самой их сутью.       Он не знал, откуда ему было это известно, но это было так.       Они принадлежали ему.       Притягивая их ближе, он закрыл глаза и крепко уснул впервые за долгое время.

***

      На следующий день Гермиона очень нервничала, когда они собирались в клинику, и Северус едва ли мог ее винить за это.       Зельевар проснулся рано утром и приготовил обезболивающее, безопасное для беременных и несколько пренатальных зелий, рецепты которых смог найти. Он не был уверен, какие из них ей понадобятся, но зелья были просты в приготовлении, поэтому приготовил по партии каждого из них.       Когда сработали чары, оповещающие, что Гермиона проснулась, он отнес ее в ванную, а затем и на первый этаж.       После Северус усадил беременную ведьму за стол, накрытый для завтрака и приказал есть.       Увидев, что она просто ковыряется в еде и почти ничего не ест, Снейп нахмурился, но Гермиона сослалась на нервы и он пока что оставил ее в покое.       Когда она подгоняла старое маггловское пальто Северуса под свой размер с помощью его палочки, он отправил сову Нарциссе и попросил отложить визит на день-два, пока Гермиона не успокоится окончательно, чтобы не перегружать ее.       Также он отправил сову Люциусу, но уже по совершенно другой причине. Позднее этим же днем Уизли собирался явиться на работу, — был последний день его испытательного срока, — находясь в состоянии алкогольного опьянения и будучи сфотографированным корреспондентом Пророка. Как жаль.       Гермиона все еще носила одежду Снейпа — пару черных спортивных штанов и старый слизеринский свитер. Он предложил ей выбрать что-нибудь еще из его гардероба, но она отказалась и вместо этого выбрала просто использовать очищающие чары на той одежде, которую носила.       Подняв ее на руки в очередной раз, он аппарировал в аллею за клиникой, где их встретил Маттиас — друг Северуса, вместе с креслом-каталкой.       — Нужно ли сделать рентген лодыжки? — спросил спокойно и тихо врач. Он был хорошо воспитан и вежлив, с легкой улыбкой на лице, что помогло Гермионе расслабиться.       — Нет, я обнаружил трещину, и нужно твое мнение по поводу гипса.       — Честно говоря, я бы предпочел гипс для стабильности. Я могу попросить медсестру сделать это, а для ванной вы наложите водоотталкивающее заклинание и все будет в порядке. Через несколько недель вы сможете снять его сами.       Он кивнул в знак согласия, и Гермиона тоже тихо согласилась.       Когда они удобно расположились в отдельной смотровой комнате, тревожность Гермионы возросла до небес, и Северусу пришлось гладить ее по спине, заставляя дышать глубже: не хватало, чтобы началась паническая атака.       Ее трясло и она обняла свой живот, словно пытаясь защитить ребенка, в то время как ребенок, чувствуя ее панику, начал пинаться, и Гермиона вздрогнула, когда получила хороший удар по почке.       Снейп присел перед ней на колени и положил свои руки поверх ее:       — Я знаю что тебе сложно, Гермиона, но постарайся быть как можно спокойнее: стресс плохо повлияет на твоего малыша.       После сказанного, малыш успокоился, услышав голос Северуса, и Гермиона в слезах кивнула, переложив свою руку поверх его.       — Ты можешь поднять ее на кушетку, Сев?       Он кивнул, легко подхватил девушку и положил на кушетку.       Маттиас передал ей простынь, чтобы накрыться, и мягко попросил раздеться ниже талии.       — Как я понимаю, у вас возможно есть травмы, которые нужно осмотреть, прежде чем перейти к обследованию ребенка?       Гермиона кивнула со слезами на глазах и молча сделала то, что он попросил.       — Вы имеете право на присутствие медсестры, пока я провожу осмотр. Пригласить ее для вас?       Она отрицательно помахала головой и доктор грустно улыбнулся на это, прежде чем обратиться к Северусу:       — Ты можешь подождать снаружи или, если Гермиона не против, можешь остаться. За занавеской есть место для сидения.       — Как леди пожелает, — мягко произнес он, обращаясь к Гермионе и, прикусив губу, она попросила его остаться.       Заняв место на жестком синем пластиковом стуле, он мог слышать их голоса, но ничего не видел. Однако то, что он услышал заставило гнев вскипеть в его жилах.       Проводя обследование, Маттиас разговаривал с ней, спрашивая про нынешние и прошлые травмы.       Северус слышал, как она рассказывала, что мальчишка много раз был с ней «груб». Она отказалась называть это насилием, потому что он был ее мужем.       Он мысленно потрошил сопляка, услышав, что ей потребуется наложить швы как изнутри, так и снаружи, и что у нее остались рубцы от ранее заживших травм, но они уже не будут ее беспокоить.       Его пальцы больно впивались в ладони к моменту, когда ее осмотр и лечение было окончено, а доктор поинтересовался, были ли повреждения, которые она получила в прошлом, но залечила самостоятельно.       Следующее признание, которое сделала Гермиона, заставило ее расплакаться и позвать Северуса.       Оказалось, несколько месяцев назад мальчишка напился и настаивал на близости, но у нее были спазмы и слегка шла кровь. В тот момент она не знала, что это были ложные схватки и пребывая в стрессе плакала, думая что это выкидыш и определенно не хотела участвовать ни в каких интимных действиях. В ответ на это он похотливо предложил другие способы, которыми она могла удовлетворить его, если не способна на традиционный акт. Плача, она отказалась, но он не принимал отрицательного ответа. В результате их «взаимодействия» она лежала в собственной крови в ванной, свернувшись калачиком и залечивая прямую кишку.       Северус ворвался в смотровую как темный ангел и притянул плачущую ведьму в свои руки, обняв одной рукой ее плечи, другой - собственнически обхватив живот, а его пальто укрыло ее как большие черные крылья.       После признания девушки Маттиас провел УЗИ, проверяя, остались ли внутренние повреждения и с облегчением сообщил, что восстановление прошло успешно и никаких серьезных травм нет.       А теперь пришло время, которого она ждала и боялась одновременно.       Они перешли к обследованию ребенка.

***

      Сперва доктор попросил Северуса сотворить несколько заклинаний, чтобы считать разные показатели, такие как количество белых кровяных клеток и многие другие.       Маттиас был сквибом и не мог колдовать самостоятельно, однако он знал список заклинаний, которые мог сотворить Северус, чтобы не тратить время на ожидание результатов маггловских анализов.       У ведьмы было повышенное давление и недовес, а также дефицит питательных веществ из-за скудной диеты до настоящего момента.       Северус рассказал о сваренных зельях и получил обнадеживающий ответ, что они однозначно помогут ей в перспективе.       Наконец Маттиас попросил Гермиону поднять свитер, чтобы наружно осмотреть живот прежде чем перейти к УЗИ.       — Вы готовы увидеть своего ребенка, мама?       Ее глаза округлились и она кивнула завороженно глядя на монитор. Северус, не желая мешать в такой интимный момент, предложил ей немного личного пространства и отпустил руку Гермионы, на что малыш, протестуя, начал пинаться, а девушка, потянув за рукав, вернула руку зельевара на место.       — Останься. Пожалуйста? Ты нужен нам обоим.       Сглотнув подступивший к горлу ком, он кивнул. Когда он вообще действительно был кому-то нужен?       Она вздрогнула, когда прохладный гель коснулся кожи живота и монитор ожил, показывая что-то неразличимое в черно-белых тонах.       Напряжение повисло в воздухе, когда на комнату опустилась полная тишина, а затем раздался звук — тук, тук, тук, — который достиг его ушей вместе со вздохом облегчения Гермионы, которая крепко сжимала руки мужчины.       — А это сердцебиение ребенка. Оно хоть и звучит очень быстрым, но это является нормой для такого срока.       По мере обследования, доктор продолжал водить аппаратом по беременному животу, и в один момент Северус резко втянул воздух, когда на экране появилась отчетливая форма.       Гермиона ахнула и еще крепче сжала его руку.       — Северус!       Но он не мог оторваться от изображения на экране.       — Привет, малыш, — прошептала Гермиона, и крохотная форма на мониторе начала двигаться, словно в ответ.       — С ним все… — она не смогла закончить предложение, но оба мужчины поняли, что она хотела сказать.       — Все выглядит хорошо, — заверил Маттиас, и Гермиона с Северусом одновременно вздохнули с облегчением, неосознанно задержав дыхание.       — Ребенок немного мал, но это не критично. После того, как ваше питание улучшится, ребенку станет поступать больше питательных веществ, тем более, что они быстро растут на данном сроке…       Он сделал несколько снимков, показывая на движение на экране.       — Смотрите, ребенок сосет большой палец.       Слезы свободно катились по ее лицу, а Северус устроил свой подбородок у нее на макушке, поглаживая ее волосы. Тем не менее, было не понятно, кого он больше успокаивал — ее или себя.       — Вы можете сказать, это мальчик или девочка? — спросила Гермиона и врач провел сканером вокруг живота.       — Боюсь что нет, кажется, что мы сегодня стеснительные… Я бы еще добавил, что вы на немного более позднем сроке, чем ранее предполагалось, где-то ближе к седьмому месяцу. Предполагаемый день родов я бы поставил ближе к Новому Году.       — Через два месяца? Так скоро?       — Боюсь что так, мамочка. Вам надо уже начать готовиться.       — У меня ничего нет: ни денег, ни даже, собственных вещей, — она была в слезах и в панике, и Северус успокаивал ее, когда Маттиас покинул кабинет, чтобы дать им немного времени.       — Я обеспечу вас обоих всем необходимым, не беспокойся.       Она затихла в его руках, когда он кругами мягко поглаживал ее по спине.       — Северус, я не могу взять твои деньги. Достаточно и того, что ты открыл свой дом для нас, заботишься о нас… Я не могу так использовать тебя.       Он зашипел сквозь зубы, отодвинувшись, чтобы посмотреть на нее.       — Ты не используешь меня. Я сделаю все, что смогу, свободно и по собственному желанию.       Гермиона обняла его еще крепче.       — Я все верну.       — Уже вернула, — прошептал мужчина и почувствовал ее улыбку.       — Северус, — она говорила тихо и он ответил мягким гудением.       — Я бы хотела, чтобы малыш был твоим.