Улыбнись если гей

Хуснидилла медленно распахивает глаза, пытается повернуть шею и распознать свое место положение, но взамен чувствует лишь затекшие конечности. Он прикован. Прикован наручниками к прогнившей батареи в нечеловеческой позе и усмехается своему же везению. 15 лет службы в армии Саудовской Аравии ушло на то что бы оказаться в заложниках в Азербайджане от рук молодой девушки. — Э, там твой Хуйнудилла проснулся, — Кричит Эко, закидывая поп корн в рот. — Хочешь? — парень протягивает миску арабу, но тот лишь грубо отпихивает ее, от чего все содержимое сыпется на пол. — Ты чо, сука тварь сиким — Эко замахивается кулаком что бы со всей силой врезать заложнику. — Отошёл от него. — Кьюри походит к Акбару, и ждёт пока недовольный Эко покинет комнату. Протягивает руку к его лицу и медленно перебирает каждый волосок со лба мужчины. Тот уставший, на нервах и жутко горячий, что девушка может видеть даже искры в его глазах. — Вы не понимаете во что вляпались, вам это все просто так с рук не пойдет. — Чертёнок, ты кажется что-то попутал, это Ты не понимаешь, во что вляпался. — Кьюри хватает мужчину за подбородок и просит рассудок перестать смотреть прямо на просохшие губы. — Самый приближенный человек шейха выкрал его невинную дочку и сам пустился в бега, как не стыдно. — Притворная грусть на лице сменяется диким оскалом когда она видит шокирующую физиономию Акбара.

***

Камилла поднимает голову и первым делом чувствует прожигающую боль в голове. Трет лоб и видит кровавые следы на пальцах. Пришлось слишком быстро реагировать, от чего девушка и не смогла рассчитать силы. Перед глазами туман, но она чувствует, что кто-то поднимает ее и тащит в сторону. Сильная обессиленность даёт о себе значит , но Таечи надеется, что это не люди араба, что их не поймали и с остальными все в порядке. Тело аккуратно усаживают, вроде, в машину и сквозь полуоткрытые веки видит Том, которая держит ее за щеки и пытается привести в себя. Слышит, как заводится машина и не разборчивые крики Птицы, медленно вырубаясь.

***

Винс просыпается и чувствует под собой жёсткий матрас, хмурится и потирает глаза. Слышит перещептывания краем уха и немного боится перевернуться. — Наша принцесса проснулась. — Хлопает в ладоши Сюга. — Отпиздим его прикола ради? — Я сейчас сама тебя отпизжу, — коротко бросает Птица в сторону девушки, и медленно подходит к кровати. Винс поворачивает голову на приближающиеся шаги и медленно поднимается, упираясь локтями. От страха прижимается к стене, подтягивания колени. — Не бойся, маленький, — говорит Птица присаживаясь, — я тебя не обижу. — Девушка гладит ее по голове, от чего чувствуется хоть какое-то спокойствие. Том встаёт со стула и тоже подходит ближе, усаживаясь на край кровати, что бы ещё сильнее не напугать ребенка шейха. — Не бойся нас, мы тебя не обидим. — говорит девушка нежно улыбаясь. — Ну за Сюгу говорить не надо, тот за план с чемоданом ещё не отомстил. — Сюга впервые соглашается со словами Выдры, но двое тут же успокаиваются после злого взгляда Кьюри. Винс устало прикрывает глаза, будто и не спал все это время, пытается собраться с мыслями и свыкнуться с тем, что он сейчас украденный находится в комнате с кучей девушек, которые к этой краже напрямую причастны. Он пытается рассмотреть каждого в помещении, двух девушек, что уютно прижаты друг к другу в углу комнаты, других двоих, что явно относятся с неприязнью но и одновременно скрытой любовью друг к другу. Видит девочек, которых ранее встречал в волонтерской форме во дворе, и ещё пару не знакомых ему лиц. — Нам просто интересно, почему ты оттолкнул Смурф? Ты бы мог остаться под колесами машины. Винс немного мешкается, сжимает одеяло в руках но все же отвечает: — Я…Я просто… Она сказала что вернёт меня к отцу… — Девочка закрывает лицо руками, пытаясь не заплакать. Все остальные только молча переглядываются между собой и вообще отказываются понимать услышанное. Кьюри, не имея терпения больше находиться в стороне, садиться прямо на против Винса и берет ее щеки прямо в руки. — Успокойся, не плачь, расскажи нам, что чувствуешь. Девочка неуверенно поднимает взгляд и хлопает покрасневшими глазами. — Ты не хочешь возвращаться к отцу? — Аккуратно спрашивает Птица, на что Винс утвердительно качает головой. — Твой отец тебя обижает? — Д-да. Он… Он… — Девочка начинает плакать в одеяло, а Кьюри и Птица встревоженно переглядываются. — Маленький, мы дадим тебе время что бы ты пришел в себя, ты можешь нам все рассказать, что бы мы смогли помочь тебе. — Винс, не поднимая головы, кивает, и зарывается под одеяло.

***

— Что за фигня, мы в няньки не нанимались! — Сюга никак не может успокоиться и вновь начинает истерику с недовольства. — Да кто тебя, дикого, подпустит к золотому ребенку? — Выдра фыркает и внутри радуется яростливому лицу девушки. — А у меня яйца золотые, не хочешь отведать? — Остальные в комнате начинают чувствовать ярое напряжение между девушками, и становятся на чеку, что бы успеть разнять этих двоих на случай драки. — А у меня не золотые, и ты их сейчас отведаешь. — Выдра силой хватает Сюгу за шею и тянет к паховой области, но девушка ловко вырывается и хватает недруга за шею, вжимая полностью в стену. Остальные сразу же подрываются с места, ибо без остановки эти двое точно друг друга поубивают. — Если вы сделаете хоть шаг в нашу сторону, я ее до смерти задушу. — Кричит Сюга, от чего все остальные замирают. — Сука, отпусти меня, не смей даже прикасаться! — Еле издает звуки Выдра. — Что, так противны мои прикосновения? — Девушка от наглости только сильнее сжимает горло. — Да, мне противна ты и каждое твое касание! — Еле выдыхает Инга, сдерживаясь со всей силы. — Значит, противно… — Сюга немного ослабевает хватку, даёт девушке пару секунд на то что бы глотнуть чутка воздуха и резко целует ее в засос. У Инги в глазах искры, а у остальных шок. Ребята забывают как двигаться и нервно сглатывают, пока двое девушек продолжают целоваться прямо по среди дня. Инга с силой отталкивает Сюгу, с визгом протирает губы рукавом и увидев довольную ухмылку Сюги выбегает из комнаты.

***

Эко медленно закрывает за собой дверь, пытаясь не пролить теплое молоко на пол. Он маленькими шажками подходит к кровати, на которой мирно посапывает Камилла с перевязанной головой. Парень присаживается на стул, что стоял рядом и легонько гладит девушку по голове. Та распахивает глаза и слабо улыбается. — Я думала, что умираю. — Я бы весь Аравийский Полуостров ради тебя потопил, но умереть от рук арабов вонючих не дал бы. — Эко помогает девушке приподняться и поддерживает ей стакан, когда та начинает пить содержимое. — А ты ещё тот джентльмен… — Камилла смущается из-за ухаживаний Эко, немного смутно, но все же помнит, как тот вытащил ее из машины и на руках понес в дом, что бы уложить на собственную кровать. Как орал на своего друга Эльдара, студента мед института, что бы тот оказался у него в течение 1 минуты и помог ей прийти в себя. — Разве я могу вести себя иначе рядом с такой девушкой как ты? — Они одаривают друг друга улыбкой, и продолжают обмениваться комплиментами, пока Камилла окончательно не убеждается в том, что рядом с ним ей тоже хочется вести себя как леди. Его леди.

***

Когда Кьюри и Птица выходят из комнаты Винса, остальные уже бывают расселены по своим комнатам. Лачи подходит к ним и хлопает по спине пытаясь хоть как-то поддержать. — Я не знала, что может всплыть что-то такое… — Пытается оправдаться перед девушками Кьюри. — Мы уже зашли слишком далеко. У нас три пленника, двое из которых арабы, я не удивлюсь, если ещё что-нибудь всплывёт… — Мда, успокаиваешь, Лачи, ты конечно, хуево… — На что девушка лишь пожимает плечами. — Она права, наш план был подпорчен не только из-за Смфуф, нам надо было разузнать об отношениях отца и дочери с самого начала… — Кьюри нервно вздыхает и чешет голову, — Хотя… Может, это даже и к лучшему? Мы могли и не быть в живых, или давно уже лежали бы на нарах, если бы мелкий не спас нас. — Птица на это лишь пожимает плечами и предлагает передохнуть.

***

Подвал всегда был плохо освещен, но глаза к этому быстро привыкают. Смфуф лежит на одной подстилке на земле, пытаясь понять, сколько часов она находится в таком состоянии, почему так болит голова и спина. Когда осколки памяти начинают соединяться воедино, то ощущение боли сменяется на ярость. Ярость к самой себе, что не смогла до конца совершить содеянное. Она медленно поднимается, отпивает воду со стакана, лежащего рядом и швыряет в стену тарелку с едой. — Я ещё не проиграла… Ни за что. — Да неужели? — С самого темного угла слышится знакомый голос, от чего идут мурашки по спине. Из черноты выходит Птица, скрестившая руки на груди и самоуверенной улыбкой. Она садиться на корточки, что бы быть на одном уровне с отцом девушки. — Ты проиграла ещё тогда, когда решила, что сможешь вмешиваться в /наши/ дела. — Птица легонько пинает Смфуф пальцами по голове. — Ты проиграла тогда, когда встала перед нами, нацелив пистолет. — Я все ещё жива, значит, все ещё могу постоять за себя! — Ты жива только благодаря нам. — Смфуф поворачивает голову в сторону лестницы, откуда спускается Ай. Девушка облокачивается на перила и артистично смеётся. — Серьезно, если бы я захотела, то размазала бы тебя своей крошкой по асфальту. — Смурф пытается бросится в сторону девушки, но прикованная рука к трубе только больно царапает кожу на запястье. — Упс, кажется, то что ты жива, не даёт тебе никаких преимуществ. — Ноэль улыбается и привстает на ноги. Расстроенно смотрит в сторону сломанной тарелки и качает головой. — Ещё и без ужина осталась, эх. — Когда девушки покидают подвал, смфуф остаётся только истерично вопить, но крики лишь отражаются эхом в стенах.

***

Когда луна наконец-то показывается из-под туч, а все остальные в доме засыпают, Кьюри накидывает на себя атласный, ярко алого цвета халат, и уверенно направляется в сторону комнаты Хуснидиллы. Девушка ещё с утра прожигала в нем дыру, когда сама лично приносила ему завтрак и обед. Воспломенялась от его колких слов и сама не отставала от того, что бы кинуть что-то задевающее его мужское достоинство. Хуснидилла ее расписание уже понял, и знал, что девушка вот вот окажется в дверях. Смотрит на свое отражение в зеркале и надеется, что от него не воняет, ибо душ он нормально не принимал уже два дня. Кьюри заходит на носочках, и движется к нему так же. Не отрывает глаз, чувствует пульсации на кончиках пальцев и бушующие гормоны где-то в крови. У араба сносит крышу, когда она медленно опускается к на коленки, смотрит на его губы и кладет ладонь на уровне ширинки. У него самого волосы дыбом от девушки, мысли дурманятся, хочется перечеркнуть все религиозные правила, ибо ради нее — можно. С ней хочется попробовать все харамы*, изменить всем своим моральным устоям, потому белая кожа девушки, которая виднеется из-под тонких лямок — объект поклонения. Горячие вздохи — его новое божество, а касания — новая религия. Та религия, которую ему хочется исповедовать прямо сейчас, на полу, на столе, на кровате, у стены — везде. Он уверен, что стоны ее, которые он вот-вот услышит, касаясь не прикованной рукой шеи девушки — его новая молитва, а читать их он любит быстро и четко. Вот и Кьюри любить хочется так же. Быстро, что бы та просила медленнее, и четко, что бы укусы, которыми он медленно начинает покрывать ключицы девушки, становились четко красными. Такими же красными, как лёгкая ткань облегающее ее тело. Кьюри не нужно первой его целовать, ибо у мужчины крышу сносит и он сам движется к ней. Грубо примыкает к губам и не даёт глотнуть воздуха. Прижимает к себе, облизывает языком и улыбается сквозь поцелуй когда понимает что теперь имеет полную власть над девушкой. На первом этаже слышится грохот и громкое «ГДЕ МОЯ ДАША?», от чего девушке приходится резко отстраниться. Руки предательски трясутся и сердце бьётся со скоростью света, то ли от Акбара то ли от голоса, что она только что услышала. Дверь чуть ли не слетает с петель когда в проёме оказывается он — Артём…