И камнем вниз

      

***

      Майки вальцует на крыше, на самом краю. Плавные, наполненные силой шаги, томно полуприкрытые глаза, ритм проезжающих внизу машин и белый шум в ушах от пролетающих над головой самолётов. Эфемерно чистый, скрывающий за хрупкой внешностью прогнивающую, мёртвую душу.       Раз. Раз. Раз. Два. Три.       Седая голова гордо поднята, когда Майки ведёт своего призрачного партнера, наклоняясь над воображаемо-глубокой впадиной, высотой в сорок этажей. Сано насвистывает весёлую мелодию себе под нос, сгибается над неоновым городом, а он в ответ продолжает свою симфонию, словно Эдем расцвёл средь бетонных джунглей. Санзу в который раз обеспокоенно дёргается в сторону своего босса, который беспечно игрался со смертью.       — Майки-сама, нам стоит вернутся в ваш номер, ил… — Не давая договорить Майки шикает на подчиненного, мечтательно выдыхая:       — Ты разве не слышишь? Такеми-ччи хочет потанцевать тут. Не приближайся к нам.       Несмотря на свой приказной тон, он казался разбитым. Резко поднявшийся ветер заставил встрепенуться, от пронзающего иголками холода. Кажется ещё чуть-чуть и эту маленькую фигуру унесёт ветер, словно потащит её в свой весёлый пляс, холод пробирает до костей, но внутри всё мертво.       Такемичи.       Имя — яд. Затяжная болезнь, от которой нет лекарства. Ханагаки словно играется с Бонтеном, из раза в раз отправляя их боссу письма, а сам не появляется нигде, точно растворился в воздухе. Вот, сегодня снова пришло письмо, в желтоватого оттенка конверте, словно написано очень давно.       Никто из верхушек не видел, что же было написано в том письме, что побудило Майки ехать в этот отель и как сумасшедшему танцевать на парапете, у самого края крыши. Самозабвенно отдаваясь своему уродливому танцу, как если бы это было всем что у него осталось. Что такого мог написать человек пропавший без вести двенадцать лет тому назад?       Что?       — Санзу… — Майки вдруг позвал подчинённого.       — Да? Вам что-нибудь нужно?       — Угу… — Майки отпустил руки в карманы, в пол оборота встав к Харучё, совсем как тогда, когда они были подростками, — Пусть меня похоронят рядом с Такемичи.       — Что?.. — Санзу не успел удивится, как Майки, слабо улыбнувшись ему, прыгнул спиной вперёд.       Время словно начало тянуться бесконечно. Легкая улыбка превратилась в беззаботный, почти детский оскал. Раз. Раз. Раз-два-три.       — Ну что?! Поехали!       Гул в ушах Сано заглушил крики доносившиеся и сверху и снизу. Ветер бил очень сильно, было холодно, Манджиро блаженно прикрыл глаза. Но, так приятно, что словами не описать, было так легко. Что останавливало его сделать это с самого начала, может тогда все были бы счастливы. Как и говорил Такемичи, нет чувства приятнее свободы.       Как странно, даже не понимая, что же происходит, Ханагаки умудрялся быть самым понимающим человеком на свете. Самым мудрым, будучи дурачком, самым сильным и честным, будучи слабым телом глупцом. Весь мир странно вращался вокруг этой эксцентричной личности, словно это что-то само собой разумеющееся. Так и быть. Он довериться своему герою ещё раз.       «… В следующий раз, я обязательно пожму твою руку, и мы отправимся вместе в лучшее будущее, я обещаю, только попроси спасти тебя.»       Похоже, что я достиг в своих врат Расёмон.