Луизон

Франсуа чмокнул Франческо в губы. - Я курить. Он слез с него и поднял с пола трусы и худи. Франческо удержал его за руку. - Бросай курить, Франсуа. - Я быстро, - улыбнулся тот и подмигнул ему: - Соскучиться не успеешь. Франческо было обидно: вместо того, чтобы провести с ним самые интимные мгновения - минуты близости после секса - Франсуа всякий раз уматывал курить на балкон. Поначалу он и вовсе курил в постели, но Франческо дал ему понять, что так не пойдёт. Сам он бросил давным-давно, и с тех пор не выносил табачного запаха. Франческо достал из пачки салфетку и стал стирать с живота сперму Франсуа и свою собственную. Наконец Франсуа вернулся, сбросил худи и забрался в постель, прижимаясь к Франческо. Он принес с собой холод - стоял октябрь. Они поцеловались, и Франческо снова сказал, поморщившись: - Бросай курить, Франсуа. А тот ответил, смеясь: - Иди к чёрту. Они лежали обнявшись. Франческо заметил: - Ты долго. Выкурил всю пачку? - Да нет, просто поболтал с соседкой. Она тоже вышла покурить. - С соседкой, значит. И как она? Красотка? - А то! - Франсуа захохотал. - Сам увидишь, я вас познакомлю. Это мадам Рагно. Ей лет восемьдесят, не меньше. Франческо переехал к Франсуа пару дней назад и ещё не знал никого из соседей. Он сказал нарочито ворчливо: - Прыткая бабуля - знает, когда выйти покурить. Когда на балконе молодой сосед в одних трусах. - И в худи. - И в худи, окей. Но штанов-то на тебе не было. - Вряд ли она заметила. - Я бы на её месте заметил. - Не старайся, Франчо, - смеялся Франсуа, - ты всё равно не самый ревнивый мой партнёр. - Были ревнивее? - О, да! Скажи, из-за чего ты расстался со своим последним бойфрендом? - Он мне изменял. - Вот же козёл. - Ага. Ну а ты? Из-за чего расстался ты? - Она меня допекла. Своей ревностью. - Значит, это была женщина. - Да. Ужасная, ужасная женщина. Но не худшая в моей жизни. - Франсуа невесело рассмеялся. - Хочешь рассказать? - Почему бы и нет? После возвращения из Афганистана у него был период дикого загула. Весь свой отпуск Франсуа только и делал, что пил, жрал колёса и трахался без разбору. Из клуба в клуб, с вечеринки на вечеринку. Странно, что не подхватил какую-нибудь дрянь. Друзья думали, что у него ПТСР, дядя думал, что у него ПТСР. Сам Франсуа знал: у него определённо ПТСР, да только дело не в Афгане, хоть и бывало там по-настоящему паршиво, а в том, что произошло между ним, его братом и невесткой. (Эту деталь он для Франческо опустил, не собираясь рассказывать ему о детях.) Франсуа ни разу не виделся с Арманом и Марианной, на звонки не отвечал, от одной мысли о них его начинало трясти. Ему снова становились нужны алкоголь, таблетки и секс. Он серьезно подумывал о психотерапии. На одной вечеринке Франсуа познакомился с Луизон. Она была просто супер - может, не такая красотка, как Марианна, но куда сексапильнее. "Я думала, что ты гей, - заговорила с ним Луизон. Она сама подошла к нему. - Ты всё время с парнями, и я решила… Но Марта сказала, девушки тебе тоже нравятся". "Если они похожи на тебя", - ответил Франсуа. С вечеринки они ушли вместе. Через пару недель Франсуа понял, что влюбился. Его наконец отпустило: он больше не думал о брате и его жене, о детях, которые то ли его, то ли нет, обо всём, что пришлось пережить в Афганистане - он думал только о Луизон. Она была художницей-карикатуристкой, работала в самом известном сатирическом журнале Франции. Талант Луизон был неоспорим, но каким же злым было её перо! Франсуа рассматривал рисунки подруги с восхищением и долей страха: не хотелось стать персонажем подобных карикатур. Вскоре выяснилось, что Луизон жутко ревнива. Как ни странно, к женщинам она не ревновала вовсе, но стоило Франсуа перекинуться парой слов с каким-нибудь парнем - устраивала ему дикую сцену. "Я тебе надоела? - орала она. - Признайся, Франсуа! Тебе нужен член, да?! Вы, пидоры, без членов ни дня обойтись не можете!" Франсуа пытался её утихомирить, но она продолжала ещё громче. "Ну и проваливай к нему! Отсоси ему как следует! Пусть он тебе вставит! А я найду себе другого мужика, нормального!" В конце концов они оказывались в постели, где быстро мирились. Луизон просила прощения. Но потом всё начиналось заново. Случалось, она набрасывалась на него с кулаками, и однажды Франсуа не выдержал и отвесил ей затрещину. (Это он тоже опустил в своём рассказе). На том всё и закончилось. Франсуа не стал даже забирать вещи, что остались у Луизон - пусть выбросит их в окно, если хочет. В ближайший уик-энд намечался праздник в Шантийи - какая-то знаменательная дата, Франсуа не очень вникал во всё это. Когда дядя позвонил, чтобы пригласить их с Луизон, Франсуа ответил: "К чёрту её. Я приеду один". Но на следующий день он перезвонил сообщить, что планы поменялись. "Со мной будет Луи, - сказал он дяде. - Вандом". - Кузен согласился составить ему компанию. "Буду рад его видеть, - ответил генерал. - Надо приготовить ему комнату". (То, что было дальше, Франсуа немного подкорректировал для Франческо, умолчав об истинной роли Вандома.) Франсуа помолчал в трубку. "Не беспокойся. Он будет спать со мной". "О, - удивился дядя. - Не знал, что вы так дружны". Как они дружны, Франсуа демонстрировал всем и каждому на празднике, целуясь взасос с Луи. Всем, собственно, было наплевать, бесился один Анри-Жюль - кузен портил ему вечер. "Франсуа совсем стыд потерял!", - кричал он в ухо отцу. Из-за музыки слышно было плохо. "Стыд - чувство буржуазное, - смеялся ему в ответ Конде. - А Франсуа - настоящий аристократ: он стыда не знает. Да и чего тут стыдиться? Стыдиться нужно гомофобам". "Я не гомофоб! - яростно возразил Анри-Жюль. Он залпом допил свой бокал. - Если б это был любой другой мужик, я бы слова не сказал. Но это Вандом! Они троюродные братья!" "Кому какое дело, - отмахнулся от него отец, улыбкой приветствуя кого-то из гостей. - Расслабься, Анри. - Он похлопал сына по плечу. - Наслаждайся праздником, он великолепен. И это твоя заслуга, дорогой". Об этом разговоре Франсуа узнал на следующее утро, когда злой с похмелья Анри-Жюль высказал ему свое неодобрение и был послан к чёрту. Пока же ничто не мешало Франсуа радоваться жизни - о Луизон он благополучно забыл в компании Луи и шампанского. Утром, протрезвев, он о ней вспомнил, и злость вернулась. Но это странным образом помогло - он даже смог поздороваться с братом и Марианной так, словно между ними ничего не случилось. Когда в ночном небе над замком начал расцветать букет фейерверка - цветок за цветком - Франсуа повис на шее у кузена. "Луи, я люблю тебя", - сообщил он. Вандом засмеялся. "Ты пьян, Франсуа". "Да, я пьян, но я люблю тебя". (Об этой сцене он Франческо тоже, разумеется, не рассказал.)