Грибы

      Понедельник. Фёдор Журавлёв проснулся также, как и просыпался в любой другой день своей обычной жизни обычного офисного планктона. Он проспал как обычно восемь часов, без кошмаров или грёз. Он надел свои тапочки и встал с кровати.       Закончив все свои утренние процедуры, он вышел из ванны и направился на кухню. Включив электрический чайник, в котором оставалось воды на одну чашку, он принялся делать себе скромный завтрак. Яичница глазунья с растворимым кофе три в одном. Бедно, но большего на завтрак ему не нужно было.       Во время своей трапезы, он включил телевизор на том же канале, что и всегда. И как всегда, он включил его во время прогноза погоды. Обещали дождь ближе к вечеру, но Фёдору было всё равно. Погода не имела для него особого значения, ибо большую часть дня он проводил на своей работе в здании, а по выходным он гулял по городу, только по просьбам своей девушки, которая была тем ещё домоседом. Иначе говоря, на улице больше часа он бывал довольно редко.       Покончив со своим завтраком, Фёдор отправился в свою комнату, где он быстро надел на себя свой рабочий костюм. Пиджак, брюки и рубашка. На его работе не было строго дресс-кода, просто Фёдор был воспитан старомодными людьми, которое считали, что негоже было мужчине появляться на работе в чём-то кроме пиджака и рубашки. Да и к тому же, он выглядел просто отлично в строгом костюме, по словам его дамы сердца.       Причесавшись у зеркала, Фёдор надел туфли и вышел из квартиры, закрыв её на ключ. Он направился к остановке, где ему пришлось ждать автобус чуть меньше пятнадцати минут. Через полчаса, Фёдор выйдет из автобуса и придёт к своему рабочему месту за пятнадцать минут до начала смены, как обычно.       Там его как обычно встретит его управляющая Надежда Чернова. Она посмотрит на него как недовольная воспитательница или учительница, а он как обычно сделает вид, что не видит. Дело было не в нём, просто она так на всех так смотрела, по умолчанию. Даже на тех, кто был её старше, а таких было в офисе немало. Женщине то была всего тридцать три.       Через пятнадцать минут после начала смены, заявится его коллега и друг, Сергей Назаров. Молодой мужчина явно нерусской внешности зайдёт в офис, неубранный и неухоженный. Надежда тут же примется его отчитывать за опоздание и неприятный вид, на что он просто махнёт рукой и скажет ей комплимент, от которого та лишь просто закатит глаза, после чего отпустит раздолбая работать. Проходя мимо его рабочего места, Сергей с улыбкой шепнёт ему что-то в духе:       «Кажется, я ей нравлюсь»       На что Фёдор рассмеётся тихо в кулак, после чего вернётся к своей монотонной, но любимой работе.       Как только настанет обед, Фёдор отправится в столовую, где его уже будет ждать Сергей. Они обменяются любезностями и пойдут брать сегодняшнею бадью. Как только они сядут, начнётся их обычный обеденный разговор. Сергей будет жаловаться на жизнь, работу, мерзких соседей и на то что «бабы не дают», а Федя будет кивать и изредка вставлять что-то своё.       Потом, Федор начнёт говорить. В отличие от своего друга, он будет мало жаловаться и больше делиться опытом за выходные. Может, расскажет о фильме, который видел, или книге, которую начал читать. Сергей же будет внимательно слушать, временами вставляя свои пошутейки и задавая вопросы. Истории Феди были гораздо короче и скучнее, но Сергей всё равно слушал. На что же ещё нужны были друзья.       Когда обед подойдёт к концу и они направятся обратно в офис, Феде напишет его девушка, Юлия Григорьева. В отличие от него, она не была «образцовым гражданином» со стабильной работой и аккуратно убранной квартирой. Нет, она была человеком артистичным. Продавала картины, занималась дизайном время от времени, вроде даже в банде участвовала раньше. Как же ему удалось подцепить столь отличающего от него человека? Честно, он сам того не знал.       Он попросит его придти к ней в квартиру сегодня вечером, «посмотреть фильмы». Фёдор улыбнулся, он уже знал, к чему это ведёт. Ну, а если и не так, всё равно проводить время с любимым человеком было на вес золота. Остаток дня Федя проведёт в ожидании вечера.       В пять часов его смена подошла к концу. Он попрощался с Сергеем, флегматично кивнул Наде и отправился к автобусной остановке. Там он подождал примерно минут пятнадцать, после чего автобус прибыл. Места была на удивление много, он даже смог занять сидячие место у окна. Дорога была длиной, сорок пять минут езды, но он не видел в этом ничего такого. Для любимого человека было не жалко.       Но тут, ровно в пять часов тридцать семь минут, Фёдору Журавлёву поступил звонок от его пассии. Он, не придавая особого значения, ответил на него, ожидая вопросов в духе «Где ты?» или «Как долго мне тебя ещё ждать, Федь», но вместо этого он услышал то, что ввергло его в тревогу. Там, с другого конца линии, донёсся дрожащий голос его девушки, Юлии:       — Федь, пожалуйста, поспеши! Здесь творится что-то ужасное, прошу, поторопись! Мне страшно…       — Юль? Успокойся, скажи мне, что не так!       — Я не знаю! Всё трясётся, как будто взрывается снаружи что-то но… но хуже! Люди на улицах кричат, Федь, ты не слышишь, как они кричат! Все, в-все кричат, всем страшно! Я не знаю почему! Я хотела посмотреть в окно и узнать почему, но… но!..       — Юль, прошу успокойся! Это, скорее всего, землетрясение, тебе надо срочно убираться оттуда на улицу! Внутри опасно, всё может обвалиться, тебе надо…       — Я не могу! Я не могу, Федя! Прошу не заставляй меня! Я не могу! Я не могу!       — Почему?!       — Там… там что-то есть! Я не знаю, что это, но оно большое! Вся, вся улица, весь район под тенью! И люди… и люди! Они все на это смотрели, парализованные! Дети, женщины, мужчины, старики! Все! И все кричали, Федя! Все до одного! Ты понимаешь, как это страшно выглядело?! И… и… и я не видела это, оно кажется было над моим зданием! Я не хочу, чтобы оно меня увидело! Я боюсь это увидеть! Прошу, Федь, не заставляй меня… Пожалуйста…       На последних словах она плакала. Фёдор же давно встал со своего места. Он застыл, словно статуя. Истеричный молящий тон его девушки, её слёзы, её страх… Они парализовали его. Он знал её, как никто другой. Она была храбрейшим человеком, которого он знала, и сейчас она была в истерике, в ужасе даже. Поборов свои эмоции, Фёдор решил быть сильным ради неё. К собственному удивлению, он смог спокойно и собранно ей сказать:       — Хорошо, тогда дождись меня. Я буду с минуты на минуту, Юль, и помогу тебе. Всё будет хорошо, Юля, я обещаю. Ты ведь мне доверяешь? С другого конца линии, он услышал, как она, переборов страх и панику, смогла выдавить из себя:       — Да, да доверяю… Прошу поспеши…       Уж было он хотел заверить её, что всё будет хорошо и что он скоро прибудет, как связь оборвалась и автобус встал на месте. От неожиданной остановки, он чуть не упал. От внезапного гнева, он прокричал водителю:       — Эй, какого хуя ты встал! Не слышал, моя девушка в опасности! Что ты, чёрт возьми, делаешь?!       Водитель дрожащей рукой нажал на кнопку и двери автобуса открылись. Он повернул свою дрожащую голову к нему, и Фёдор ужаснулся. Некогда тридцатилетний пучный мужчина, похудел и постарел лет на сорок. Его волосы поседели, а глаза будто впали в череп. Кожа стала дряблой, а руки немощными и худыми. Его некогда пухлые губы стали полупрозрачными, а взгляд глаз потерял всякий рассудок. Голосом с того света, человек, что словно узрел Ад, молвил ему, показав на дверь:       — Иди, смотри.       Фёдор перевёл свой взгляд на дверь, он встал на ноги. Неспешными шагами он вылез наружу, остальные пассажиры последовали за ним, хотя некоторые остались внутри. Там на дороге, все машины встали замертво и их водители, и пассажиры, также вышли из них. Казалось, всем в голову пришла одна и та же идея и все взгляды были направлены вверх, в одну сторону. Фёдор последовал взгляду большинства и вся сила покинула его тело.       Там вдалеке, он увидел их. Грибы. Да, грибы. Как бы абсурдно и смехотворно это не было, вдалеке, из района хрущёвок, росли гигантские грибы. Самые большие были выше серых свинцовых облаков, они пронзали небо своими серыми бледными ножками и если бы не их более маленькие сородичи, он бы не признал в этих исполинах знакомые земные создания.       Даже самые маленькие из них были высотой в километр. Их шляпки были тёмно коричневого цвета с оранжевыми пятнами. Их ножки, словно находились в постоянном движении, и если бы он не присмотрелся, Фёдор бы упустил эту деталь. Но к несчастью, он не был везуч. При более внимательном взгляде, дух молодого мужчины покинул его тело и на его место пришёл немой ужас.       Руки. Человеческие руки. Миллионы миллиардов человеческих рук, сплётённых друг в друга. В постоянном движении, они цеплялись, хватали и рвали друг друга, будто пытаясь, за что-то ухватиться в этом океане хаоса и безумия. Они не росли из стеблей этих исполинов, нет… Они были ими.       Свидетели всего этого события застыли, как статуи. Казалось бы, хуже уже не будет, но потом… Потом начался дождь. Как только первая капля живительной влаги коснулась земли, из ножек грибов вытянулись руки и полетели вниз. Сначала не было понятно, что они достают из земли и поглощают в себе, но затем до Феди дошло. Они похищали людей.       Они сопротивлялись, как-то двигались, пытались выбраться, но хватка грибов была слишком сильна. Тысячи людей были схвачены в лапы этих чудовищ. Мужчины, женщины, старики, дети, все! Никого не ждала пощада, никто не мог быть спасён. Гиганты не знали их криков, молитв о пощаде и злобы. С бесчувственным методизмом они захватывали всех, пока небеса плакали, и капли воды падали на землю свинцом.       Когда плачущие и кричащие человеческие тела достигали «ножек» грибов, то миллионы миллиардов рук поглощали их внутрь. Срывая одежду со своих жертв, они обнимали и держали их, будто приветствуя их. Они покрывали собой каждый сантиметр нагих тел, закрывая глаза, рот, нос, грудь, живот и всё остальное. Последнее, что чувствовали люди, — это холодные объятия миллиардов, и затем… Ничего. Абсолютно ничего.       Свидетели сего события, в большинстве своём, пребывали в тишине. Кто-то истерично смеялся, срывая с себя волосы и переходя на крик. Кто-то плакал под весом собственной никчёмности, или может быть от осознания чего-то, что до многих так и не дошло. Но большинство пребывало в абсолютной тишине. Немой ужас охватил их сердца, и они даже движения сделать не смогли, от парализующего страха.       Сбор, или массовое похищение, длилось ещё две минуты. Затем наступила тишина, и руки вернулись в «ножки», скрываясь в океане себе подобных. Лишь только шум дождя был слышен среди ошеломлённого люда, потом ударила молния, и прогремел гром. Вновь начались толчки и всё вновь начало дрожать. Казалось, вот-вот земля разорвётся на части под его ногами, но Фёдору было всё равно. Он не мог сдвинуться, его ноги, будто вросли в землю, а глаза были прикованы к исполинам на горизонте.       Потом, грибы воспарили. Разрывая землю у основы своих ножек, разрушая пустые здания и посылая ужасные треморы по всей земле, они воспарили вверх. Скрываясь среди тёмных туч, они оставили лишь за собой пустые руины. И через полминуты после начала «полёта» последний из гигантов исчез в облаках.       Фёдор упал на колени, взгляд его всё также устремлён куда-то вверх. Из немой глотки вырвался протяжный крик разбитого человека. Он потерял рассудок. И в следующее мгновение, весь Мир закричал следом.