Третий

Я люблю чувствовать себя причастным. Мне шесть. Я ковыряю деревянной палочкой подтаявшее ванильное мороженое в размокшем вафельном стаканчике и наблюдаю издалека, как двое мальчишек — один в красной клетчатой рубашке, другой в синем джинсовом комбинезоне — играют с машинками на радиоуправлении. Первая — полицейская с мигалкой. Синий-красный, красный-синий — моргает в цвет джинсе и клетке. Вторая — блестящая черная. То ли мерседес, то ли бэ-эм-вэ. Невкусное мороженое превращается в сладко-кислую жижу, пока я пялюсь, как игрушечная полицейская тачка блестит мигалкой и врезается в кузов черной, и это похоже на крутые гонки из крутого фильма вроде Death Race 2000. У меня никогда не было машинки на радиоуправлении. И мне страшно хочется попробовать порулить. Я выкидываю размякшее мороженое в мусорку, вытираю липкие ладони о штаны и подхожу ближе. Мальчишка в красном — Дерек. В синем — Чейз. Мы играем с машинками до самого вечера, пока Дерека и Чейза не зовут домой. Тогда мы договариваемся встретиться и поиграть завтра. Но завтра мне позволяют только смотреть. Мама Чейза отругала его за то, что он дал свою машинку "этому рыжему из плохой семьи", а Дерека лишили торта на десерт. Я чувствую себя виноватым: мне тоже было бы обидно за торт. Поэтому я сижу на скамейке и смотрю, как полицейская тачка снова врезается в кузов черного мерседеса. И облизываю невкусное мороженое в вафельном стаканчике. Я люблю чувствовать себя причастным. Мне двенадцать. Я прошу Дерека, чтобы он взял меня в гости к Чейзу. "Будет кола, чипсы и Мортал Комбат", — говорил он. Я люблю Мортал Комбат. У меня нет приставки, но я знаю все комбинации и все фаталити Сабзиро и Скорпиона; мне страшно хочется поиграть с Дереком, который считает, что в Мортал Комбат он лучше всех. Но мне снова позволяют только смотреть, а колы в моем стакане на треть меньше, чем у остальных, потому что мама Чейза называет меня маленьким рыжим ублюдком и говорит, что у меня "глаза дурные". Но я радуюсь и тому, что можно глотнуть холодной шипучки, разломить хрустящую чипсину, а потом забыть про нее, потому что вот прямо сейчас Сабзиро делает свой X-ray. Мне просто нравится чувствовать себя причастным. Когда мы с Дереком уходим, мама Чейза обнимает каждого из нас на прощание. И /незаметно/ прохлопывает мои карманы: вдруг я умудрился стащить пластинку жвачки или какую-нибудь безделушку с её комода. А дома я долго смотрю в зеркало, когда чищу зубы. И вижу там совсем обычные глаза. Мне восемнадцать. Дерек и Чейз устраивают крутую вечеринку на наш выпускной. Алкоголь, кальяны, травка, даже стриптиз обещают. Фрэнки собирается притащить фейерверки, а Моника — испечь огромный чизкейк на всех. Мне страшно хочется тоже что-нибудь сделать, поэтому я рассказываю, что умею играть на гитаре все песни Metallica и Iron Maiden. Чейз хлопает меня по плечу и говорит: "Не думал, что ты тоже придёшь". Он говорит: "Не парься, чувак. У нас будет кое-что получше твоего унылого старья". Говорит: "Просто не мешай нам делать круто". Я киваю и соглашаюсь. А потом впервые в жизни пробую обжигающе-острый на вкус, травянистый джин, когда Фрэнки зовёт Дерека и Чейза взрывать фейерверки. Я пью джин прямо из бутылки, пока у меня не начинает плыть перед глазами. Я просто люблю чувствовать себя причастным. Мне двадцать шесть. Мы останавливаемся в мотеле по пути из родной Калифорнии в Вегас. Я снова пью джин прямо из бутылки, заедаю холодной пиццей и щелкаю пультом, переключая каналы. Щелк — придурковатый хохот дятла Вуди, щелк — Дональд Дак ужинает уткой, щелк — Назад в будущее три. Я не люблю Назад в будущее три. Но это лучше, чем дурацкие мультики и стоны Чейза и Дерека за тонкой картонной стенкой. "Да, да, быстрее". Я знаю, что сейчас Дерек обнимает Чейза за шею, положив голову ему на плечо, прижимается тесно, дышит в ухо хрипло, прерывисто, а Чейз придерживает его бедра, закидывая себе на талию, наклоняется и шепчет, шепчет, шепчет, что у него стоит с самого утра, с того самого момента, как только мы погрузились в мою машину. Дереку и Чейзу нужен водитель, потому что каждый грёбаный вечер эти двое напиваются до зелёных чертиков перед глазами. Мне. Просто. Нравится. Чувствовать... Я вырубаю телевизор на улыбающейся мордашке доковой подружки. Забираю карту, ключи от тачки, недопитую бутылку джина. И ухожу из номера. Просто. Ухожу. Из номера. Уже за рулём я разворачиваю карту, закрываю глаза, веду пальцем наугад. Конечно, попадаю в Вегас. Мне тридцать шесть. И я никогда не возвращался в Калифорнию.