***
27 сентября 2021 г., 16:43
Негромкая ровная мелодия вальса разливалась по залу, вгоняя девушек в романтические думы, а парней — в ступор. Турнир Трех Волшебников, сопровождаемый Святочным балом, был событием трепетно ожидаемым, но, в то же время, пугающим. Но боялись юные умы далеко не турнира, нет. Танцы. Чёртовы танцы, являющиеся обязательной частью любого бала. И позор тому, кто будет просто стоять в сторонке, наблюдая за счастливыми девушками, кружащимися в вальсе со своими спутниками, чьи глаза полны ужаса, а некоторые, особо малодушные, вообще вот-вот расплачутся. Одним словом танцы — зло. В самом чистом его виде.
И именно поэтому сейчас, на глазах у десятков учеников, происходит это насколько прекрасное, настолько же и ужасное зрелище.
— Во имя Мерлина, Янковский, возьмите меня уже за талию нормально. Не бойтесь. — сказала Макгонагалл, укладывая Ванину руку в обозначенное место.
Легко ей говорить. «Не бойтесь». А бедный Ваня сейчас в обморок грохнется. И не известно, что хуже: обморок или талия профессора. Боже, даже звучит ужасно.
Дрожащей и, наверняка (Ваня почти на сто процентов уверен), потной рукой он перехватил ладонь профессора, умерев внутри уже примерно пятый раз за десять минут. Макгонагалл же, кивнув то ли самой себе, то ли Филчу, начала счёт, а вместе с ним и первые шаги.
— Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три.
Ваня неуклюже переступал с ноги на ногу, стараясь не оттоптать оные профессору. Уловив смешки учеников среди мелодии вальса Янковский умер в шестой раз.
***
Разбившийся на пары студенты сновали из угла в угол. Но танцем это назвать также можно было с натяжкой. Макгонагалл тяжко вздохнула. Янковский отошёл к окну, устраиваясь на подоконнике и собирая себя в кучку. — Профессор, разрешите Вас пригласить. Ваня не видел лица этого храбреца. Или глупца. Лишь кудрявая голова мелькала туда-сюда по залу. Но тут студенты, до этого неловко пытающиеся в вальс, разошлись к стенам, освобождая центр, и Ваня увидел — гриффиндорец. Высокий, крепкий и чертовски хорош в этом несчастном вальсе. Его ноги ловко ступали по полу, не грозясь затоптать партнёру. Его руки уверенно держали её и за руку и, Господи-Боже, за талию, не видя в этом ничего стыдного. И улыбался он широко, солнечно так, что тоже улыбаться хочется. Всё совсем не так, как у Вани. И он хотел бы также. В смысле, не танцевать с ним, нет. А быть таким. По сравнению с этим гриффиндорец, чьего имени Ваня не мог вспомнить, он совсем крохотный. Он ниже, тоньше… совсем девчонка на его фоне. Музыка стихла. Зал взорвался аплодисментами. — Вот, Янковский, учитесь. Это и зовётся вальсом. — сказала профессор. — Надеюсь, Вы все усвоил урок и будете практиковаться, чтобы не посрамить честь школы. Ване стало стыдно. За то, что он такой: серый, скромный, трусливый неумеха. Хорош только в учёбе, но даже об этом мало кто знает. А парня Ваня вспомнил. Тихон Жизневский. Вратарь гриффиндорской команды по квиддичу. Куча друзей и знакомых. Добрый, отзывчивый, красивый — глупо это отрицать, а посему Ваня и не стал. В общем, такой, каким сам Янковский хотел бы быть. Но вряд ли будет. Ваня бросил на гриффиндорца последний взгляд и вышел из зала. Сейчас ему нужен крепкий чай и хорошая книга. Но не всем мечтам суждено сбыться.***
— В каком году был написан Вальс цветов Чайковского? Ваня впал в ступор. Какой ещё Чайковский? Вальс цветов? Да что за черт? Ответа на этот вопрос Ваня, увы, не знал, ибо от танцев был далёк даже в теории. Чай откладывал я на неопределённый срок. Рейвенкловец был подавлен. Сегодня явно не его день. А, может быть, даже не его год. Ваня брел по коридору в сторону… а черт знает в какую сторону он брел. Просто брел, размышляя о том, что лучше, наверное, вообще не идти на Святочный бал, чем позориться своими конвульсиями под музыку. Да и идти нужно с кем-то. А знакомых девчонок у Вани мало. А тех, с кем действительно хотелось бы пойти и того меньше. Настолько меньше, что аж никого. А парни… не… нет. — Эй, Ванько, ты чего здесь? — послышался сбоку голос. Приятный такой, с хрипотцой. — А? — Бэ. Ты чего тут ходишь-мерзнешь такой грустный у нас в коридоре? Ваня огляделся. И действительно: стоит у входа в гостиную Гриффиндора. Другой вопрос: он знает его имя? Парень не припоминаю их знакомства, и это показалось ему странным. — Да я тут… гуляю просто… — врать не хорошо, но не говорить же, что он мало того, что танцор убогий, так ещё и тупой на столько, что его страж в собственную гостиную не пустил. — На вопрос не ответил? — спросил весело Тихон. Именно, что весело, без издевки, как это с другими бывает. — Да… — Тебе, если пойти некуда, то… — Тихон замялся, — то, кхм, можешь к нам пойти. Чаю попьём. У меня и печенье есть, вкусное. Ваня посмотрел на Тихона. Странный он. В гости вот его зовёт, парня совсем незнакомого. Добрый. Ваня замялся. — Да не бойся ты, приставать не буду. А Ваня и не боялся. До этого момента. Тихон Взял его под руку. — Пошли-пошли. Чай вкусный. Пуэр. Мне родители прислали. Расслабиться, а то ты так знатно стрессанул сегодня. — Зато тебе весело было. — А чего грустить-то? Танцы ж, не похороны. Ну да, тут не поспоришь. Ваня, опять же, и не стал. Они вошли в гостиную. Ваня был тут впервые и… Он немного разочарован. Он ожидал какого-то пафоса, коим пышет большая часть гриффиндорцев. Но нет. Гостиная оказалась самой обычной. Уютной. Особенно камин. Только войдя в тёплое помещении Ваня заметил как он продрог без мантии. Ну и не удивительно, все же на дворе осень. Ваню усадили в кресло, стоящее у камина. — Ты чего такой холодный? Вроде не Слизерин… Ну ты посиди пока, я сейчас чай принесу. — Спасибо. — Ваня сел, подобрав к себе ноги, устраиваясь голову на коленях. Тепло. — Хэй, Ванько, не спи, замерзнешь. — Тихон уже вернулся с чаем и протягивал Ване кружку. — Держи, я сахар положил ещё. — Тиша… — спросонья Ваня даже не понял где он, что и как, но, увидев Тихона с кружкой, вспомнил. — Спасибо. Ваня отхлебнул чай. Немного крепковатый, терпкий. Интересный вкусно. Бодрит.***
— Ты сказала тебе тепло до мурашек! Не хотела, чтобы текло-о время наше-е-е! — орали парни в два горла, сидя все у того же камина, но уже в обнимку на полу. Они обдолбались. Кто ж знал, что этот чай как-то по-особенному заваривать нужно. Тихон вот не знал. А Ваня не знал, что Тиша не знал. Ну, никто не виноват. Тем более, что Тихон не соврал: чай и печенье действительно вкусные и Ваня на самом деле расслабился. Ему весело. С Тихоном ему вообще оказалось очень весело. Он такой хороший, солнечный. С ним… — Тепло… — выдал тихо Ваня, прижимаясь к Тишиному боку. — До мурашек? — Ага. — кивнул Янковский. — Тиш… — Что? — А научи меня вальс танцевать. Хоть чуть-чуть. — Чуть-чуть не получится. — Почему? — Я чуть-чуть не умею. — Ну значит научи не чуть-чуть. Научишь? — Научу, Ванько, научу. Пошли. –сказал Тихон и протянул Янковскому руку. — Куда? — спросил Ваня, хватаясь за протянутую руку. — Учиться, Ваня, учиться.***
— Никогда не думал, что буду вальсировать ночью в Астрономической башне, да ещё и с парнем с другого факультета. — сказал Ваня, прижимаясь к Тихону и делая ещё несколько, уже более ловких, шагов. — А я думал. — раз-два-три. Поворот. — Правда? И почему же? — Потому что хотел, разумеется. — И о ком ты думал, если не секрет? — Ну от чего же секрет. Нет. О тебе думал. –Тихон прижал Ваню ещё ближе. — О-обо мне? — спросил Ваня, Тихон кивнул. — Очень давно, между прочим. А чего ты смотришь так удивлённо? Думаешь, я каждого мерзляка в нашей гостиной своим чаем отпаиваю? Нет, Ванечка, только тебя. Что ответить Ваня не нашёлся. Очень уж это было неожиданно. Но приятно, чего таить. — А ты уже пригласил кого-нибудь, ну, на Бал? — все же подал голос рейвенкловец. — Нет. Но собираюсь. — И кого же? — Ванько, вот ты же умный чертяка, а тупишь в последнее время жёстко… Эх… Вань, ты пойдёшь со мной на Бал? — они остановились. Ваня… Ваня тупил, как и говорил Тихон. Жёстко, как и говорил Тихон. — Вань? — Жизневский испуганно смотрел ему в глаза. — А… да. Да, я пойду. Я… Да. — Да я вижу, что ты «да». — сказал Тихон, вновь увлекая Янковского в танец. — Мы с тобой там всех порвем своим танцем. Вот увидишь. И раз-два-три…
Примечания:
Этому следовало остаться у меня в голове. Спасибо.
