Не желаете сыграть ещё раз?

Чжун Ли замер, чувствуя тепло чужой крови. Она багровыми пятнами отпечатывалась на щеках и, высыхая, просачивалась сквозь ткань спортивного костюма, оставалась на другой стороне перевёрнутым подобием теста Роршаха. Адреналин — единственное, что заставляет его держаться на плаву, но даже он вот-вот норовит исчерпаться. Эта игра. Эти деньги… какова же их цена?   Игры всё сильнее тянут его на дно, выжимают все силы, заставляя Чжун Ли дрожать от… истощения в каждой клеточке тела. Он уже не тот, что был раньше; казалось, что за те пару дней, что он провёл здесь, ему удалось прожить несколько сотен жизней.   Тяжело вздыхая, Чжун Ли опускает плечи. Ему приходится жмуриться, прячась от того, что видит вокруг, чтобы двигаться вперёд. Только вперёд. Он должен. От него зависят слишком много жизней.   — Подожди. — Тихий голос, пробившись сквозь пелену чувств, призванных служить щитом от окружающего мира, разрезает тишину и монотонный топот. Широко распахнув глаза, Чжун Ли тут же оборачивается в попытке отыскать источник звука.   Он и не должен был: его локоть тут же схватила спрятанная в перчатке рука и выдернула из толпы остальных игроков. Держась на расстоянии нескольких шагов, он идёт следом по одной из многочисленных лестниц в этой стерильной и белоснежной комнате. Вероятно, ему никогда не понять, как устроено это здание, если всё указывает на то, что они под землёй. Если бы не игры, то происходящее можно было посчитать бредовым сном. Человек в маске, нет… — Чжун Ли осматривает его с ног до головы, — он кажется другим на фоне остальных операторов. Его комбинезон на несколько оттенков темнее, а на маске, скрывающей лицо, нарисован крест, которого ни у кого больше не было. Чжун Ли успел понять устройство царящей здесь иерархии. Здесь были те, кто отдавал приказы, и те, кто им молчаливо подчинялся. Игроки — не единственные, кого вынудили следовать прописанной им роли, но всё же… как этот человек может делать то, что ему вздумается? — Игрок 111, по возвращении в общую комнату свяжись с сопровождающим и запроси разрешение на смену одежды и душ. Чжун Ли пришлось постараться, чтобы спрятать удивление во взгляде. Что ещё удивительно, никто до сих пор не обратил на них внимания. Что это значит? Это ещё одна игра? В этом месте ни от чего и ни от кого не стоит ждать добра. Из-под маски послышался смешок. Похоже, он слишком затянул с ответом. — Ты мне не доверяешь. За это я тебя не могу винить, но всё это ради твоего же блага. Так что поступай как знаешь. Хватка на его руке наконец исчезает, и мужчина отправляется вверх по лестнице, проходя между остальными людьми в масках. Лишь спустившись в самый низ, Чжун Ли поднимает взгляд, надеясь на одном из множества лестничных пролётов увидеть таинственного незнакомца, но его и след простыл.

***

— Вы должны понимать, это очень неприятно. От вони крови уже плохо. Да, вы дали нам жильё, пригласив как своих гостей, но разве у хозяина совсем отсутствуют знания элементарного этикета и манеры? Чжун Ли дважды стучит в металлическую дверь, служащую выходом из общей комнаты, в которой должны ютиться игроки. Что-то внутри ему подсказывает, что тот диалог был не более чем насмешкой, весёлой игрой, чтобы обмануть его надежды. Те самые надежды, за которые ему хотелось цепляться. И… слышится щелчок в замочной скважине. Перед ним предстаёт оператор с треугольником на маске. Его рука плотно держит автомат, висящий на талии. — Иди за мной и не отставай. Что ж. Кажется, получилось. Коридоры, по которым его вели, переплетались между собой, словно тропинки в бесконечном лабиринте. Каждый поворот и угол казался идентичным тому, что был всего несколько метров назад. Будто бы всё лишь для того, чтобы жизнь мёдом не показалась. Налево, налево и направо. Снова направо — кухня, запахи с которой разносились по всему коридору. Теперь только по прямой — и вдруг мужчина останавливается возле двери. — Входи, — говорит он, — и не выходи, пока не скажут. Чжун Ли в ответ лишь кивает. По крайней мере, он сможет получить обещанный душ и свежую одежду. Конечно, если всё по-настоящему, и его не обманули. А вот и нет, переступая порог, он действительно оказывается в ванной комнате. Похоже, ему не солгали. Стопка чистой одежды лежала на раковине, а сверху на ней — небольшая картонка с его игровым номером. Как всё продумано: маленькая застеклённая кабина со стационарным душем и небольшое зеркало над раковиной. И всё. Ничего лишнего. Но и Чжун Ли не в том положении, чтобы перебирать. Он спешно раздевается, подгоняемый желанием смыть с себя все прошедшие дни, наконец оказавшись под струями воды. Удача на его стороне: слышится шум воды в замурованных в стене трубах, и свежие горячие капли орошают кожу. Комната всего за пару минут заполняется паром. Кажется, будто бы он оказался в раю. Обычный душ способен принести столько удовольствия спустя дни сплошного стресса, от которого плечи и спина всё время отзывались болью. Два? Нет, три? Сама его жизнь идёт коту под хвост, ведь он и понятия не имеет, сколько прошло времени в мире за этими стенами. Вода стекает по лицу, и Чжун Ли не может сдержать довольный стон. Капли скользят по ресницам и скатываются к уголкам губ. В тот же миг, как он решает слизать влагу с губ, по спине пробегают мурашки. За ним наблюдают. Чжун Ли давится воздухом от осознания происходящего. Распахнув глаза, он видит лишь туман и ему приходится спешно стереть воду, чтобы после этого увидеть тёмную фигуру, стоящую в дверном проёме. — Не хотел тебе мешать. Этот тон, эти искры насмешки в каждом слове, должно быть это… Должно быть это тот мужчина, что поймал его в коридоре и пригласил сюда. Его предположения подтверждаются, когда ему удаётся достаточно сосредоточиться для того, чтобы разглядеть крест на маске. Чжун Ли не был дураком и понимал, что его слова насквозь пропитаны ложью. — Сегодня я — твой гость. Будь любезен, сообщи мне причину, по которой я здесь. Ослабляя напор воды, он отжимает волосы. Их разделяет лишь запотевшее стекло. В этом положении Чжун Ли слишком уязвим и остро осознаёт вес его слов. — К слову, о нашем деле. Не хочешь сначала немного развлечься? — Я предпочёл бы сначала узнать, во что буду втянут. Насколько я знаю, ты способен убить меня. — О, нет-нет-нет. Всё совсем иначе. Эм… как говорится, квипрокво. Услуга за услугу. Но думаю, что только ты особенно нуждаешься в руке помощи. Чжун Ли не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, о чём шла речь. Его взгляд, сокрытый чёрной маской, прожигал насквозь. Его взгляд, казалось, обволакивал каждый сантиметр обнажённого тела, собирал капли воды и прокладывал дорожки к бёдрам, паху. Секс. — Что ты предлагаешь взамен? Мужчина смеётся. — А ты прагматик. Мне нравится это, Чжун Ли. Или, может, мне стоит звать тебе «доктор Чжун Ли»? Не хотелось бы показаться грубым. Чжун Ли. Мурашки пробегают вдоль позвоночника. Кажется, прошло уже слишком много времени с тех пор, как кто-то в последний раз называл его так. Здесь он был лишь набором цифр. Обезличенный и бессмысленный. Его настоящая жизнь уже начинала растворяться, как этот странный… нет, опасный мужчина, к которому было ещё столько вопросов, позволил вновь ощутить связь с реальностью. Он будто позволил ему вздохнуть полной грудью. — В этом нет необходимости. Ты не мой студент, а здесь учёные звания не имеют значения. Однако… — Чжун Ли всё же надеялся на то, что ему удастся раздобыть немного информации о нём. — Ты знаешь моё имя, но я не знаю твоего. — Если ты планируешь выкрикивать чьё-то имя, то Чайлд вполне подойдёт. Флирт. Маленькая доза легкомыслия, способная разбавить столь серьёзную ситуацию. Она показалась такой… освежающей. — Чайлд, значит. — Имя, кажется, бьётся о язык и зубы. Чжун Ли нравится это, как и это фальшивое чувство, словно ему удалось завести нового знакомого. В момент, когда его взгляд вновь касается маски, мужчина уже двигается в его сторону, преодолевая расстояние до душа за пару быстрых шагов. Рука в перчатке что-то пишет на запотевшем стекле, но Чжун Ли никак не удаётся прочесть. — Я предлагаю тебе поддержку. Информацию о предстоящих играх. Еду, медицинскую помощь, если понадобится. Что скажешь, Чжун Ли? Примешь моё предложение? Ему не требовалось и секунды на раздумья. — Да.

***

Душевые брызги то и дело скатываются по водонепроницаемой ткани комбинезона. Чайлд прижимает его грудью к холодному кафелю стены. Обхватывая себя обеими руками, Чжун Ли тут же ощущает на коже дополнительную пару рук — ладонь к ладони. Он стонет, тихо и сдавленно, чувствуя, как настойчиво Чайлд снова и снова входит в него. Выскальзывая наружу, его член, твёрдый и тяжёлый, ударяется о ягодицы. С опухшей тёмно-красной головки стекается смазка. Как же долго. Чжун Ли уже кажется, что это никогда не закончится. Он и подумать не мог, что принимать прикосновения Чайлда будет так легко, не говоря уже о его чувствах, ложных или нет. Они не разговаривали, потому что происходящее было гораздо громче. Оно захлестнуло их в тот же миг, как Чайлд отодвинул стекло душевой кабины, и Чжун Ли оказался в его руках. Кажется, ему этого не хватало. Этой любви, доброты, даже если она сокрыта под похотью. Входя во всю длину в одно резкое движение, яички ударяются о ягодицы Чжун Ли. Так глубоко, член будто бы проходит насквозь, заставляя мужчину изо всех сих хвататься за самообладание и начать скулить. — Ч-Чайлд?.. Прогибаясь в спине, он пытается увеличить расстояние, но крепкая рука давит на грудь, заставляя Чжун Ли оставаться на месте. Электронный голос шепчет у самого уха столь сладкие слова, что он готов выть. — Тебе нравится? Твоё тело такое чувствительное, — посмеиваясь, он обхватывает пальцами сосок. — Если бы я знал, что ты настолько истосковался по ощущениям, то выделил бы больше времени на нашу первую встречу. Чжун Ли заваливается вперёд и тут же оказывается зажатым между стеной и грудью Чайлда. В кожу врезается грубая молния костюма. Зажмурившись, он заставляет себя концентрироваться лишь на голосе Чайлда и увеличивающемуся желанию между ног, словно его вот-вот накроет течка. — Ты так очаровательно звучишь, Чжун Ли. Позволишь мне услышать тебя ещё разок? Ещё, ещё. — Почему? — хрипит он, прижатый щекой к кафелю, пока вколачивающийся в него член Чайлда подталкивает к самому краю. — Почему я? — А? — Рука опускается на ягодицу, с силой сжимая её. — На самом деле, всё просто. Ты мне приглянулся. Какое-то время я наблюдал за тобой. За тем, как ты взаимодействовал с остальными. Как ты разговаривал. Ты так отличаешься на их фоне. Так что, скажи мне, почему ты здесь? Сознание плыло, по всему телу проносились мелким покалыванием электрические разряды, а дышать становилось всё тяжелее от нарастающего напряжения в лёгких. Чайлд, Чайлд. Уже почти. — …д-деньги, — скулит он, — как и другие. Чжун Ли всё ближе и ближе подбирался к краю пропасти, за которой наслаждение, пока до синяков крепкая хватка становилась лишь сильнее. Нет, нет… Выгибаясь назад, он опускает руку между бёдер и обхватывает член. Заметив это, Чайлд толкается сильнее, заставляя его врезаться в стену, и ускоряет темп, словно в оголтелом желании пробить его насквозь. — Спрашиваешь почему? Игрок 111, я хочу, чтобы ты выжил. Когда Чжун Ли кончает, надломлено всхлипывая, а сперма густыми каплями просачивается сквозь пальцы, Чайлд шепчет ему на ухо название следующей игры. Честно ли, что из всей толпы выбрали именно его? У него за плечами слишком огромный долг, а если его тело позволит выиграть хоть немного преимущества, то так тому и быть. Выбранная им коварная тактика не противоречила правилам. Хотя, скорее, он всего лишь нашёл лазейку. Как и многие другие игроки нашли свою тропинку в обход правилам. Всё так и продолжалось. Новое испытание — новый способ Чжун Ли получить в нём преимущество. Несколько раз он и сам отправлялся на поиски его. И вовсе не ради информации, а от того, что этот мир был слишком невыносимым, и новые соревнования всё сильнее обличали острые углы в душах тех, кто его окружал. Что до Чжун Ли… глубоко внутри он желал уюта и тепла. Теперь он только и мог, что вариться в этом котле между жизнью и смертью на медленном, чистом огне. Это первый раз, когда Чайлд берёт его на кровати, и Чжун Ли утопает в мягкости простыней и подушек. Ритмичный скрип смешивается с их жарким дыханием. Чайлд нависает над ним, забросив одну его ногу себе на плечо. Вот так, Чжун Ли почти верит в то, что они вместе. Пара, вынужденная оказаться по разные стороны баррикады и способная встречаться лишь в моменты быстро, вспыхивающей, словно искра, страсти. Вот только маска… Эта чёртова маска, которую Чайлд всё отказывается снимать. Она — последняя преграда на пути к их близости. Комбинезон полностью расстёгнут. От выступившей испарины покрасневшая грудь Чайлда чуть блестит в слабом свете лампы, и Чжун Ли может видеть каждый его шрам. Казалось, каждый сантиметр его кожи исполосован. — Мне кажется, ты начинаешь жадничать, сяньшэн. Чайлд взял за привычку дразнить его подобным образом. Всё началось с нечаянно брошенного прозвища, из-за которого щёки Чжун Ли предательски вспыхнули румянцем, а сам он не смог сдержать кашель — он и подумать не мог, что может быть настолько старше. — Что же подумают остальные, когда поймут, что у тебя слишком много «особенного времени» наедине со мной. — Не говори о них. — Член Чайлда заставлял непередаваемое наслаждение разливаться по всему его телу. Угол, который он держал, казалось, позволял ему проникать ещё глубже, чем прежде. То и дело упираясь в живот, он неустанно скользил по простате, приближая момент разрядки. — Говори обо мне. — О, — в голосе Чайлда послышались игривые нотки. — Они, должно быть, завидуют. Не тебе, а мне. Ведь только я могу видеть, как ты извиваешься от удовольствия. Слышать, как ты стонешь в приближении оргазма. Знать твою истинную натуру, которую ты умело прячешь от посторонних глаз, ведь ты… шлюха, Чжун Ли, ты делаешь всё ради столь маленького наслаждения. Именно оно заставляет тебя двигаться вперёд. Дорогая еда. Свежий воздух. Тепло чужих прикосновений. Чужие объятия. Говоря всё это, он двигался мучительно медленно. Акцентировал внимание на моменте, когда головка выскакивала из растянутого входа, а после вновь скользила внутрь. От ощущений у Чжун Ли сдавило горло. Он едва не извивался от волн наслаждения, разливающихся по телу, проходящих вдоль позвоночника, держащих его на тонкой грани. Об этом Чайлд и говорил. О трепещущем в животе ощущении. О том, что он испытывает каждый день, пробегая по лезвию ножа, балансируя между жизнью и смертью. О том, что испытывает каждую ночь, падая Чайлду в объятия. Чайлд был прав. Он — шлюха, и это именно то, что ему нужно. — Прошу, — шепчет Чжун Ли. Его глаза распахнуты, а на нижнем веке собираются слёзы. Они стекают по щекам, и он может думать лишь о том, как же хочется, чтобы Чайлд собрал их губами. — Просишь чего? Чжун Ли давится воздухом, когда Чайлд резко входит в него, ударяясь яичками по заднице. Теперь он в нём во всю длину. Пальцы Чжун Ли до белых костяшек сжимают простыни, спина выгибается, а изнутри рвётся отчаянное желание испытать всё, что Чайлд может ему дать. — Подари мне этот момент. Заставь забыться. — Если он сегодня умрёт, то у него будет что вспомнить. Вспомнить того, кто дарил ему столько удовольствия. — Поцелуй меня, Чайлд. Пожалуйста. Что угодно. Он сделает что угодно для того, чтобы услышать голос Чайлда. Чтобы почувствовать его губы на своей коже, его дыхание, когда он будет выдыхать сладкие слова. — Я не могу… — Голос Чайлда надламывается, и Чжун Ли слышит в нём неподдельное разочарование. Он с самого начала знал ответ, ведь между ними есть договорённости. — Ты не можешь увидеть моё лицо. Не сейчас. Не здесь. Но я знаю твоё, Чжун Ли. Чжун Ли стонет, когда Чайлд наклоняется вперёд. Поясница ноет от боли. Колени прижаты к груди. Боже, так глубоко. Как Чайлд… Глаза закатываются. Ресницы дрожат, а грудь разрывается от частого неровного дыхания. — Я… я… — Выживи, — шипит Чайлд. Его большой палец очерчивает контур губ Чжун Ли — ему хочется того же. Достаточно ли глуп Чжун Ли, чтобы поверить в это? В этот момент — весьма. Их близость сводит с ума — и он кончает, разбрызгивая густые белёсые капли по груди и животу. Чжун Ли дрожит всем телом под весом чужого тела. — И я найду тебя, — стонет слова обещания Чайлд, задыхаясь от ощущений на пике оргазма. — Снаружи.

***

Зима наступила быстро, и мороз уже кусал щёки. Снежинки одели дома и деревья в белое, постелили ковры на дорогах. Хорошо ли то, что Чжун Ли смог вернуться к своей ничем не примечательной жизни? Было бы замечательно, если бы всё осталось прежним, да только он сам изменился. — Ой! — Кто-то врезался в его плечо. Крышка вместе с трубочкой от чашки кофе улетает в сторону, и всё содержимое выливается ему на плащ, а после стекает вниз вместе с налипшим снегом. Тёмное пятно и брызги заставляют Чжун Ли вспомнить кое-что. Кровь. — Простите, сэр. Пожалуйста, позвольте мне… Перед ним — молодой парень, иностранец с копной рыжих волос. Губы Чжун Ли сжимаются в задумчивом молчании. Он пялится… это очень… знакомый оттенок рыжего. Каковы шансы? Чайлд сказал, что найдёт способ связаться с ним после всех игр. Чжун Ли успел уже списать это обещания на пустые слова, сказанные в пылу страсти. Этот парнишка, что всё никак не уходит от него, может быть Чайлдом… Он достаточно красив для того, чтобы дополнить фантазии Чжун Ли. Острые черты лица, яркие голубые глаза, россыпь веснушек. Мог ли Чайлд действительно так выглядеть? — Сэр? Вы в порядке? Язык проглотили? — Простите? — Вы говорите. Я уже начал переживать, что вы из-за меня потеряли дар речи. — Нет, просто… — Его руки скрывали перчатки. У него не было и шанса найти те шрамы, что могли бы подтвердить его догадки. Правда, на что Чжун Ли вообще надеется? Они лишь использовали друг друга, а по окончании игр стали не нужны. Но всё же… Возможно, это наивно и по-детски глупо, но Чжун Ли мечтал о том, чтобы увидеть его ещё раз. На этот раз полностью. — Ты напомнил мне человека, которого я знал. — А, знали? И что же с ним случилось? — Эм… не могу сказать. Наша встреча была тесно связана с весьма специфичными обстоятельствами. — Как сейчас? На лице парня расцвела кривая ухмылка. Дьявольски привлекательная. — Полагаю, что да, — прикрыв рот ладонью, смеётся Чжун Ли. Кажется, ему удалось улыбнуться впервые за несколько месяцев. — Тебе следует делать это почаще, Чжун Ли. — Едва уместно смеяться в подобной… — И он замер. Чжун Ли. Он не называл своего имени, а человек перед ним уже знает, как его зовут. Знакомое чувство заставляет его встретиться взглядом с игривостью в чужих глазах. — Кто?.. — Меня зовут Аякс, если ты хотел об этом спросить. Прошу прощения за кофе, я более неуклюжий, чем кажусь. — Вопиющая ложь. — Что я могу для тебя сделать? Может, выпьем как-нибудь? В квартале отсюда мой отель, там в пентхаусе отличный бар. Это ему что-то напоминает. — Хах, да ладно. Я же стараюсь. Как ещё я должен вести себя, стоя рядом с красивым мужчиной под снегопадом? Уже почти Новый год, у тебя, что, нет любимого человека, с которым можно было отпраздновать? — Нет, я… Крепкая хватка опускается на его локоть, и Чжун Ли успевает лишь удивлённо вздохнуть, как его уже дёргают вперёд. Тёплое дыхание почти обжигает лицо. Взгляд, что был так близко, пылал. Он пробирался под кожу, отзываясь зудом, словно навязчивая мысль, от которой всё не удаётся избавиться. — Что ж, — шипит Чайлд, — не думал, что ты так быстро найдёшь мне замену. Но всё же я человек слова, сяньшэн. И я задолжал тебе поцелуй. Когда ты хочешь его получить: сейчас или попозже? Чжун Ли застыл на месте. Чайлд. Он не солгал. Он… Он вернулся за ним. Покрасневшие от холода щёки Чайлда были такими тёплыми, когда Чжун Ли обхватил его лицо руками. Его внезапный порыв пугает парня, что лишь радует: теперь ему удалось удивить. — Сейчас, потом. Каждый день. Чжун Ли мечтал об этом. В те дни, когда ужасы, увиденные в прошлом, начинали доставать его. Он ухватывался за воспоминания о Чайлде. А сейчас его губы почти врезаются в губы Чайлда. Во всём теле дрожь от… такого неожиданного воссоединения и тёплого и мягкого языка во рту. Чайлд на вкус как гигиеническая помада с ментолом, а Чжун Ли — кофе на тёмной обжарке. Это всё так примитивно. Всё это время он жаждал нечто настолько маленькое, что смех невольно рвётся из горла, но утопает в долгожданном поцелуе.