Исповедь

Я так хочу жить. Хочу? Вечерний город. Солнце давно ушло в закат, не оставив больше ни луча. Появились первые звёзды, а затем и луна — белая, будто снег, отражающая весь мир в себе. Это последний раз, когда я вижу что-то столь прекрасное. Эта красота не исчезнет со мной, не растворится во тьме и забвении, не растает как алмазный кусочек холодного льда. Она будет существовать и после моей смерти. Хотя… можно ли это назвать смертью? Нет, это не так, ведь всё, что я оставлю после себя — ничего для меня, но нечто для обычного человека. Мысли, мечты, цели, семья. Почему же я не останусь ради сестры? Брата? Уже не говорю о родителях, так как они сами подтолкнули меня к этому решению, может и не совсем осознанно, но это не отменяет их причастности. Я бы сделала это раньше, но хотела увидеть собственными глазами, как мои маленькие кровинушки превратились во взрослых и более самостоятельных людей, достойных этого мира — пожалуй, так я и жила до сегодняшнего дня. Сколько прошло с моей клятвы? Пять? Семь? Или целых десять лет? Если это имеет значение, то всего шесть ничтожных лет моей жизни. Пустое обещание лишь отсрочило неизбежное. До последнего момента я всё же надеялась и верила, что нужно немного времени, и тогда моя жизнь наладится. Святая наивность и тихий страх, не более. Теперь я могу спокойно уйти, как того и хотела когда-то. Раньше мой выбор бы пал на довольно банальный и безболезненный способ — таблетки. Белые, синие, розовые, жёлтые: как много красок. Горькие, сладкие, со вкусом малины. Никогда не думала, что смерть можно попробовать на вкус. Но сейчас это глупо. Вот так: просто и без боли. Тогда и это тоже не будет иметь смысла. Зачем умирать, не зная, что уже не проснешься? Нелепо и неинтересно. Я хочу почувствовать каждой клеточкой своего тела, как оно немеет, становится слабым, превращаясь в пустой сосуд. Кафель в ванной не кажется уже таким чистым. Повсюду грязь — она съедает меня изнутри, уродуя кожу и внутренние органы. Так вот почему у меня постоянно болит голова. Теперь понятно: меня травил яд, который я сама же и принимала. Сама вынесла себе смертный приговор, не имея на то право. Проточная горячая вода из-под крана наполняет белоснежную ванну — время водных процедур. Прозрачная вода, от неё веет жаром. Порезы будет жечь? Я опять отвлекаюсь: оттягиваю неизбежное. Так уж оно неизбежно? Этого я не знаю наверняка. Я всё думаю: есть ли человек, который способен всё это предотвратить? Да. Только будет уже поздно. Разве только раскусит мою задумку раньше положенного времени, чего не случится. Он до последнего думает, что это всё шутки. Ведь и вправду. Я всегда шутила на эту тему. Но в каждой шутке есть доля правды. А как же ложь? Есть ли враньё в шутке? Или там только место истине? Только вот это нечестно. Правда, ложь, правда, ложь… Даже в слове «правда» есть место лжи, так почему во «лжи» нет правды? Когда ванна уже почти наполняется, я достаю из маленькой деревянной коробочки острое лезвие. Тоненькое и почти что хрупкое оружие. Оно отбивает блёклый свет лампы над головой. Какой красивый свет… И всё же, в этом мире действительно есть что-то прекрасное. И оно вечно. По сравнению с нашей жизнью, оно имеет смысл. Имеет? Если не будет людей, будет ли место красоте? Была ли она до человека? Этого я уже не узнаю никогда. Почему именно сейчас я думаю о чём-то подобном? Стараюсь вцепиться в последний миг за совсем обычные вещи, дабы найти смысл? Какая жалость… Кончики пальцев ног касаются водной глади. Их окутывает тепло и пар. Полностью погрузив маленькое тело в ванну, я почему-то застываю. Возьми себя в руки! И доведи всё до конца хоть в этот раз. Ты жалкая трусиха… Ох, как же я ненавижу тебя. Меня пробивает на смех: сначала тихое детское хихиканье, перерастающее в безудержный гогот сумасшедшего. Удар по щеке — и всё прекращается, как будто ничего и не было. Мне больно. Мало воздуха. Что-то душит в горле. А на глаза наворачиваются слёзы. Простите… Я правда не хочу умирать, но и жить не могу. Не сразу попадаю по вене — слёзы мешают прицелиться. Но с третьего раза я удачно полоснула вдоль синеватой линии левой, а потом и правой руки. Несколько багровых капель попали на белый кафель, озарив его минималистичным рисунком неизвестного художника. Вода начала принимать мой цвет. Теперь остается только ждать. Сколько?.. Руки начали болеть. Руки? Точно? Вода понемногу подбиралась к краю ванной. Краски всё больше сгущались — теперь это не похоже на размазню ребёнка, цвет более насыщенный. Таким, каким он и должен быть. Через несколько мгновений начали неметь пальцы рук, следом и кисти — тело слабело. Правда, что до последнего я смогу слышать? Жаль, что не смогу проверить: в квартире сплошная тишина, только за небольшими окнами слышен гул города. Сколько я пролежу вот так? Неделю? Три? Или месяц? Сейчас осень, значит долго. Достаточно долго для меня. Я закрыла входную дверь?.. Нет. Почему? Не вспомню уже… Сознание начинает мутнеть. По телу проходит озноб. Шевелить пальцами и руками всё сложнее. Так и должно быть? Я всё сделала правильно? Если смогу уйти, то ошибки не столь важны, если результат настал. Верно? Да, это так. Сколько времени уже прошло? И сколько ещё ждать? Хочу увидеть родных… Нет! Не думай об этом сейчас, иначе всё испортишь. Какая же ты дура… Тебе уже ничего не поможет. С каждой минутой раздумий о спасении своей жалкой души, вероятность того, что даже сама себя спасти не сможешь, увеличивается. Всё же хочешь передумать? Нет… Да… Нет… Хочу? Я не хочу. Уже и не знаю. Если кто-то спасёт меня, то… Стой, кто спасёт? Ты одна. Никто не поможет, ты не принцесса из сказки. Это реальность. Даже на полпути на тот свет ты ждёшь кого-то? Веришь в другой исход? Определись уже: хочешь умереть или нет. Хочу жить. Но зачем? Какой смысл? Если я его снова не найду, то придётся признать поражение окончательно и уйти. Так почему не сейчас? Я ведь знаю, что ничего не изменится, лишь оттягиваю момент. Но почему-то хочу остаться. Я уже не смогу сама помочь себе… Умру? Я умру?! Нет-нет-нет… Не хочу умирать. Мама! Папа! Помогите! Кто-то… пожалуйста…прошу. Я не смогу сама уже… нет сил совсем. Кто-то… Последнее, что я услышала — удар подъездной двери. Таки правда… Слух остается до конца…