Чёрное солнышко

***

Сеня очнулся только под утро из-за жуткой тошноты и головной боли. Он резко сел и, нащупав тазик, полез с ним обниматься. Он чувствовал, что кто-то едва ощутимо гладит его по спине и придерживает с правой стороны волосы. Наконец, подняв голову, он встретился взглядом с Юркой, и открыл рот, тяжело и прерывисто дыша. Тот аккуратно завязал ему волосы в хвост и спросил: — как ты? — Ю.. ра.... Сеня внезапно упал к нему на колени, вновь залившись слезами. Юра ошарашено смотрел на него, часто моргая, а потом наконец опять спросил: — ты чего? Может, тебе воды? — угу.. п-п... прости.. меня пожалуйста, ради Бога,— выговорил Сеня,— я-я.. Юра подал ему стакан воды, помогая сесть прямо, и сказал: — все нормально, забудем. Что с тобой? Ты ночью пришёл в ужасном состоянии, чем тебя накачали? —Я ебу что ли…— ответил Сеня, выпив залпом весь стакан,— я.. не очень хорошо помню.. И он, заикаясь, рассказал, что было в тот вечер. Юра внимательно слушал его, мрачнея с каждой секундой. Когда Арсений закончил, он вздохнул и уложил его обратно в кровать: — любишь ты влезать, куда не надо, Архангельский...  ещё и кошелёк посеял. Кто хоть этот Влад? Ты запомнил, как он выглядит? — да у меня даже фотка с ним есть, конечно помню,— Сеня кивнул на телефон Юра лишь вздохнул. Он погладил его по голове и хотел было подняться, но Сеня сильно сжал его руку: — не уходи. Пожалуйста, останься.. Юрий пожал плечами и лёг рядом с ним: — ну хорошо. Если пить вдруг захочешь, то кувшин на тумбочке около тебя стоит. Будет тошнить – возьмёшь таз. Если что ещё - говори мне. — хорошо. Юра?.. — м? — с какого ты города? Кто ты вообще такой? Расскажи хотя бы сейчас.. Юра немного удивился, но согласился и принялся рассказывать: — а что рассказывать, я как родился в Санкт-Петербурге, так и жил. Родился в полной семье, проблем с деньгами не было. Папа был директором какой-то фирмы, а мама работала на какого-то человека. Жили хорошо, в трёшке, в центре. А потом папа умер,— тут он помрачнел,— убили и в пригородную канаву. Я помню. Мне тогда было двенадцать. И тогда, мама, убитая горем, не смогла больше ни видеть его фото, ни думать о нем. Поэтому мы переехали. Куда-то в Купчино, полчаса до метро пешком. Потому что мама не могла жить в квартире, которую её покойный муж подарил ей на свадьбу, в которой они жили двадцать два года.. мы переехали в однушку в спальном районе, где нас никто не знал. Деньги у мамы были, но у нее сил не было их как то тратить, потому жили, как получалось. Со временем она нашла себе молодого человека, у него сын был, мой сводный брат. Когда мне исполнилось восемнадцать, я стал законным наследником отца, так как я его единственный кровный ребёнок, и переехал в нашу старую квартиру. Я хотел захватить с собой мать, но она отказывалась, как её ни просили. Поэтому мы с отчимом подумали и купили ей дом, тут. Она быстро перелезла сюда, и мы стали видеться ещё реже. А потом она устроилась на новую работу, из-за которой она часто уезжала из страны. Мне в городе было скучно, поэтому я решил приехать сюда к дедушке.. ты, может, его знаешь, профессор Савушкин, лекции тут иногда читает. На Чехова похож немножко. Мой дед по материнской линии. Сеня смотрел на него, его глаза выражали максимальное удивление, на какое были способны. — а.. так вот почему вы тогда болтали... — проговорил он,— вы родственники... а эм.. Юра.. а какая у тебя фамилия? — Васенков. — ооо, красиво звучит. А как там в Питере? Столица всё-таки.. — культурная,— поправил его Юра — и что? Все равно столица же! Я вон, в Набережных Челнах вообще живу, о них толком и не знает никто! — да окей, окей. Чего ты завёлся-то. Ну нормально в Питере, красиво. Дождей много, очень круто. У тебя голова не болит? Как себя чувствуешь? — скорее плохо, нежели хорошо.. а ты? — я?— не понял Юрий — нет, у стены спрашиваю. Ты конечно. — я то нормально. Кушать не хочешь? Сеня покачал головой. — слишком живот болит, чтобы хотеть есть. Юра? — ау? — ты прощаешь меня? — в смысле, за что? — помнишь, я месяц назад на тебя наехал просто так.. давай это.. забудем? — ой, да без проблем, если бы ты не сказал, я бы и не вспомнил. Все нормально, но все-таки тебе лучше не пить так много. — да я уже понял. Можно я тебя обниму? Юра пожал плечами, и Сеня прижался к нему, прикрыв глаза. Юра несколько секунд смотрел на него, после чего улыбнулся и обнял его в ответ за плечи, изредка путая пальцы в чёрных волнистых волосах паренька. — ты дрожишь,— заметил он,— холодно? — да, немного. Ты такой тёплый,— сказал Сеня, поджимая ноги — спасибо? У тебя лоб горячий, кстати. Может, померяешь температуру? — хорошо, давай. А что со мной вообще было? Ну, когда я пришёл к тебе? А то я не помню,— спросил Арсений, ставя градусник — ты прибежал, весь в слезах и снегу, в футболке и каких-то тонких штанах.. с разбитыми коленями и локтями. Ты был в край пьяный, да ещё и под чем-то. Сказал, что тебе некуда пойти, и грохнулся ко мне на руки. — а ты? — я затащил тебя в дом, смыл кровь, дал воды.. у тебя тогда ещё температура подскочила, я сидел сбивал. А ты что-то кричал про Влада и парк. Только около пяти утра ты уснул, и то еле-еле. Я каждый час подскакивал, мерил тебе температуру. Сбивал жар. Там же непонятно было еще, будет ли у тебя что-то похуже того, что было, так я там это.. скорую готов был вызывать в принципе всегда. — ой, так ты, наверное, устал очень... — смутился Сеня пытаясь различить числа на пищащем градуснике,— 38,6. — мда. Это либо ты отходишь, либо ты простыл. Либо все вместе,— Юрка подал ему таблетку и укрыл одеялом,— что там у тебя ещё болит? А то ты говорил, я не помню. — сейчас, помимо головы, живот и горло. И холодно ещё. — ты вообще лучше спи, а то вдруг тебе хуже станет. Говори, если плохо будет. Сеня кивнул, и постепенно заснул, периодически дергая плечом.