Чёрное солнышко

***

Проснувшись в пять, чего ему абсолютно не хотелось, Юра снова не обнаружил Сеню ни возле себя, ни в комнате. Опять удрал куда-то, каждый раз одно и то же. Конечно, из квартиры он не ушёл, и Юра нашёл его дремлющим… около входной двери?.. парень сидел около комода, положив голову на рюкзак и обняв его руками. Он же не пролежал так всю ночь, верно? Юра аккуратно дотронулся до его головы пальцами, и слегка толкнул его. Парень приоткрыл глаза, и поднял голову. Он был сонный, и видимо, провёл в таком положении около часа, судя по его растрёпанным волосам, следу от молнии на щеке и левом запястье, и его неосознанному взгляду. Наконец, он смог прийти в себя, и тихо спросил: — мы уходим уже?… — через полчаса. А ты чего тут? — а я бы не проснулся иначе нормально… — парень поднялся на ноги, и вяло пошёл умываться — дурак ты,— Юра вооружился расчёской, и принялся кое-как расплетать заплетенные вчера маленькие косички на голове друга — из положения лёжа очень сложно вставать, так что я пришёл сюда сорок минут назад, и.. — у тебя на голове беспорядок,—перебил его Юра, улыбаясь,— Волосы, кстати, у тебя уже очень длинные, не хочешь подстричься? — не, пусть останутся так… на сколько комфортно ехать в плацкарте по десятибалльной шкале?… — на два. Иди одевайся, опоздаем опять. Если твоя Лера проспит, мы уедем без неё, имей в виду. — ой ой ой, про Даниэля ты так не говоришь,— вяло ответил Сеня, приглаживая волосы — про него вообще никто не говорит. Иди давай! — да мне собраться две минуты, что ты начинаешь… Пару раз они возвращались в квартиру, ещё не успев выйти из дома, потому что что-то постоянно забывалось. То наушники, то паспорт, который, казалось бы, был на самом видном месте, то ещё что-то. Приехали, слава богу, вовремя, не первыми конечно, но и не последними. Первой приехала Лера, она деловито сидела на полу между автоматом со всякими вафлями и шоколадками по неимоверно высокой цене, и автоматом с кофе, тоже безжалостно обворовывающим людей, положив руки на сумку, сонно наблюдая за людьми в помещении. Она была в какой-то кофте и знакомых штанах в полоску. Рядом с ней на полу стоял стаканчик кофе, под ним лежал прижатый чек. На этот раз Сеня увидел её первым, и моментально ускорил шаг, ибо на бег сил ещё пока не было. Лера помахала ему рукой, и нехотя поднялась с пола. Она привычно обняла друга, затем пожала Юре руку, и осмотрелась: — а этого.. Даниэля нет ещё? Парни покачали головой. Сеня разглядывал возможный перекус за стеклом автомата. — сколько кофе стоит?— спросил он, не отрывая взгляд он названий — американо семьдесят, остальное не знаю. Ты вроде не пьёшь кофе? — ну потому что меня тошнит от него, и сердце начинает пиздецки сильно стучать. — так не бери кофе, что за мазохизм получается,— проговорил Юра, сверяясь с часами,— ладно, до отправления ещё минут пятнадцать-двадцать, можем пока не спешить. Даниэль если что догонит нас непосредственно в вагоне. — а он знает, что мы в плацкарте едем? — спросила Лера, и получив отрицательный ответ, тяжело вздохнула,— господи, ещё разноется, что никто его не предупреждал.. — а тебе какая разница, не слушай и все,— Сеня подошел к ним без кофе, но с пачкой орешков, а точнее - соленого арахиса. — тебе разве можно?— с сомнением протянул Юрий, глядя на маленький пакетик,— у тебя брекеты стоят, я доплачивать за ремонт не буду. — а это бесплатно. — тогда я не подвезу. — иди жди своего Даниэля,— Сеня подтолкнул Юру в спину, на что тот щёлкнул его по лбу, но все же отошёл недалеко, высматривая друга среди толпы. Лера тихонько воровала у Арсения орехи, разглядывая парня в процессе. — волосы у тебя длинные такие,— заметила она — спасибо, Юра тоже заметил. Он кстати вчера такое вытворил, ща… Сеня в красках (возможно, слишком ярких) рассказал Валерии вчерашнюю ситуацию от его лица, закончив тем, что они так ничего и не прояснили. — да может ему правда плохо было, а ты тут распсиховался. И вообще, если ты, по-сути, начал новую часть его жизни, потому что до тебя он долгое время никому не открывался… не думаю что он бы так резко начал ебать все что движется. Да и, я вижу, для этого у него есть ты,— она улыбнулась кивая на шею паренька. На ней снова было несколько новых засосов, которые все еще сложно было скрыть волосами и воротником рубашки. Сеня криво улыбнулся: — пока ещё нет. Мне кажется, он боится. — боится чего? — да в принципе. Я все ещё для него хрустальный мальчик. Наконец, спустя пару-тройку минут ожиданий, к ним подошёл Юра, а за ним стоял Даниэль. Тоже сонный, в темно-зеленом свитере, его волосы были завязаны в неаккуратный хвост. Они с Лерой пересеклись взглядами, парень слегка нахмурился, но отвёл глаза первым. — все, господа, пойдёмте. А то опоздаем ещё, вообще не уедем никуда. И вы все мне будете выплачивать за билеты,— добавил он, слегка улыбнувшись. — так билеты дешевые, какая разница,— пробормотал Даниэль, все ещё косясь на Леру — а будто у тебя есть лишние деньги. Если Вы когда-либо собирались поехать в плацкарте в долгую поездку, то лучше потратить больше денег и ехать в более комфортной обстановке. Никому никогда не пожелаешь ехать почти два дня в вагоне, без какого либо личного пространства, без возможности как-то закрыться или огородить себя, у всех на виду. Конечно, достаточно открытыми, раскрепощённым и общительным людям, как, например Лера и Даниэль, это не представлялось проблемой, но вот Сеня, например, каждый раз дёргался при любом резком движении в его сторону, несмотря на то, что всем окружающим было глубоко плевать на него. Он долго рассматривал четыре полки и стол между ними, представляя, в какой атмосфере ему предстоит провести следующие сорок два часа. Он знал, что будет спать в совершенно хуевой и неудобной позе, и знал, что согласился на это сам. Пока его друзья спокойно располагались по местам, он стоял, как в ступоре, и только когда кто-то громко хлопнул чем-то, он пришёл в себя. — Сеня, ау! — а?— отстранённо спросил он — спать будешь, спрашивают? — с-с кем?..— все так же непонимающе проговорил паренёк, но все же прошёл ближе к компании. Он сел на какое-то подобие койки, и положил голову Юре на плечо, молча уставившись в одну точку. Он как-то не ожидал такого. — эй, все в порядке?— Лера дотронулась до его плеча спустя некоторое время,— ты как себя чувствуешь? — нормально..— Сеня выпрямил спину,— а мы уже поехали? — да уже полчаса как,— проговорил Даниэль, стараясь сесть так, чтобы было удобно смотреть в окно и решать сканворд одновременно,— ты просто смотришь в одну точку, мы уже решили, что тебе плохо. Не подскажешь, кто сжег храм Артемиды Эфесской? Девять букв. — Герострат,— проговорил паренёк, и потёр переносицу,— у нас нету чая? — сходи поищи,— предложил Юра,— деньги есть? Сеня кивнул. Он достал из рюкзака кошелёк, и пошёл искать чай, то и дело спотыкаясь о лежащие на полу вещи и сталкиваясь с людьми. — Герострат…— проговорила Лера,— а он никуда учиться не пошёл, да? — ты тоже не пошла,— заметил Даниэль,— «Её задушил Отелло», девять букв? — Дездемона, через «е». Не пошла и не пошла, мне в армию, вообще-то, не надо. Сеня, кстати, в армию вообще идти не собирается? Или ты постарался и заплатил некие деньги?— спросила девушка у Юры — да он бы и так не прошёл тогда, я думаю. По весу не проходил, и с психикой все плохо было. — а сколько он весил? — мало. При росте в сто пятьдесят пять, он весил где-то сорок… не помню. А потом он вообще в коме лежал. — а сейчас сколько? — вернётся - спросишь. А ты что сдавала? — литературу и английский. А вы двое? — биология/ общага. Даниэль тоже английский сдавал. — и общество,— добавил блондин,— перед вами будущий лингвист, между прочим! — ага, удачи в дальнейшем заработке лингвистикой,— фыркнула девушка — я хотя бы где-то учусь. — а я не пью до беспамятства,— отрезала Валерия — ой ой ой, знаешь ты много,— Даниэль закатил глаза и отвернулся,— почему я вообще должен спать напротив тебя? — ты боишься высоты,— напомнил ему Юра,— а Лера падает. Я бы с радостью с кем-то из вас махнулся, но вы не оставили выбора. — ой, так ты от меня устал,— раздался голос позади. Сеня сел рядом с ними с кружкой чая и каким-то пирожком в руках, и облокотился об Юру спиной: — что, купишь мне квартиру, чтобы не видеть? — ещё чего,— фыркнул Юра,— размечтался. Как обстановка вне вагона? — ужас, если честно,— проговорил брюнет,— везде люди, все что-то говорят, пизд… Юра прикрыл ему рот рукой: — не учи детей плохому,— он кивнул на семейную пару недалеко от них Сеня укусил его за палец, и продолжил: — так вот, все шумят, все чем-то шуршат, постоянно что-то открывают, чем-то хлопают, смеются.. у кого-то сестра родила в четырнадцать, у кого-то дядю посадили, это кошмар, серьезно. — а чего ты ждал от плацкарта?— усмехнулась Валерия,— тут всегда так. У вас есть какая-то еда с собой, кстати? А то все мы без завтрака. Ребята коллективно принялись искать в своих рюкзаках все съедобное, вплоть до леденцов, и нашли пять пачек чего-то завариваемого какой-то малоизвестной марки, помидоры, чипсы и сухарики, хлеб, что немаловажно, к нему сыр и мясо, оладушки и краковскую колбасу. И в добавок ко всему банку варёной сгущенки. — ого,— проговорил Юра,— мощно. — у меня пиво ещё есть,— сказала Лера Юра открыл было рот, но его перебил Даниэль, с очередным вопросом: — Состояние при котором человек предпочитает одного партнера? — это к Юре,— ответил Сеня,— но вообще таких лебедям иногда называют. В моей семье, по крайней мере, так делали.. — однолюбы ещё,— добавила Лера,— состояние может быть производным от этого слова. А сколько букв? — тоже девять. — моногамия, — наконец сказал красноволосый — как пишется? — мо-но-га-ми-я, через «о»,— продиктовал Юрий,— пиши аккуратно. Что ты вообще решаешь? Даниэль положил журнал посередине стола, и ребята склонились над ним, вооружившись ручками или карандашами. Это оказалось достаточно увлекательным занятием, и заинтересовало их на ближайшие пару часов. Они сидели кружочком, и обдумывали какие-то вопросы коллективно. Поскольку они все были развиты в разных сферах, каждый мог ответить как минимум на три вопроса, что давало двенадцать в сумме, а этого часто было достаточно, чтобы заполнить половину. Некоторые вопросы, конечно, были сложными, некоторые оставались без ответа. Чтобы все было максимально честно, они даже сложили все телефоны на край стола, условившись ни в коем случае не обращаться к гуглу за помощью. Они иногда спорили по поводу того или иного корректного ответа, часто слышались возгласы по типу «да ебись оно конем, нету таких слов в мире!», «ты у нас лингвист, давай, соображай!», «я сейчас позвоню и пожалуюсь» или «не могут эти вещи пересечься вообще, ни одной общей точки у них нету, ни-ка-кой, съебите со своими догадками!». Они так же делали перерыв на чай, каждый ходил по-очереди за четырьмя или тремя кружками. Пиво пока не открывали, всё-таки, ещё не до такой степени все запущено было. Между тем люди в вагоне начинали коммуницировать между собой, общаться, и иногда дёргать ребят по тем или иным вопросам. Никто из самих ребят не горел желанием сейчас как-то сближаться с попутчиками, но в ходе невольного слушания диалогов в вагоне, выяснили, что женщина с тремя девочками, которая наводила достаточно много шуму и частенько раскидывалась гневными комментариями по поводу вообще всего, ехала с ними до Челябинска, и Юру это достаточно сильно расстраивало. Он безумно не хотел слушать эти жалобы и упреки в сторону своих волос и неудобства вагона все сорок с лишним часов, но нельзя же было просто высадить эту женщину на полпути. Конечно, можно было её понять - она с тремя детьми, без денег, судя по её положению, возможно, без мужа или сожителя, едет в неудобном вагоне, дети капризные, а соседи шумные, тут, конечно, грех не жаловаться.. но не в сторону его волос же! Не туда, не туда! Или красный цвет действует на неё как на быка? Иной причины, по которой она постоянно на них косилась и делала парню замечания, не было. Сеню это забавляло, так что он даже в какой-то момент начал её передразнивать, но ему Юра ничего сказать не мог, да и не хотел особо - пусть улыбается, пока есть возможность. Единственное, что он делал - это тыкал Сеню под рёбра или в спину, на что тот лишь смеялся. Дурачок. Когда пришла очередь Юры уйти за чаем, он попросил пока не переворачивать страничку. У них остался единственный неотвеченный вопрос: «Взаимоотношения героев «Ну, погоди!» по терминологии международной дипломатии». Всего восемь букв, вторая «о», но никто не ответил пока. — да кто вообще придумал такую формулировку,— проговорила Валерия, открывая колбасу,— кто вообще знает терминологию междугородной дипломатии?! — ты права как никогда,— вздохнул Сеня, и тут же чуть не слетел с сиденья, ибо вагоны резко подпрыгнули на стыке рельс,— суки, кто так водит?! — есть надо больше,— проворчал Даниэль, протягивая ему кусок хлеба Сеня фыркнул, и показал ему язык. Но хлеб взял. — о, кстати,— вдруг сказала Лера,— а сколько ты весишь сейчас? Сеня выглядел немного удивленным, но все же, немного подумав, ответил: — сорок девять, кажется.. около того. А что такое? — просто, интересно было. А рост у тебя какой? — сто шестьдесят шесть, если точно. Но можете считать, что там вместо шестидесяти семьдесят стоит, я вырасту ещё. — тебе двадцать в этом году, вырастет он,— фыркнул Даниэль,— удачи. Сеня кивнул. Какой ужас, недавно же только семнадцать было, неужели три года прошло?.. куда так время летит, кошмар. И паспорт менять, боже…одни проблемы от возраста. Наконец пришёл Юра, с громким стуком поставил на стол четыре чашки, и сказал: — конфликт! Ребята уставились на него в недоумении. — кто-то кого-то убил?..— неуверенно предположила Лера — да нет же! Дайте мне ручку! Он, так и не сев, молниеносно вписал восемь букв в клеточки, и победно вскинул голову. Наконец, до ребят дошло, что они закончили очередную страницу, и все выдохнули. Даниэль был рад, что закончил страницу, Лера теперь знала, что слово «конфликт» это что-то не только из психологии, но и из терминологии международной дипломатии тоже, а Сеню радовало, что никто не подрался нигде. — давайте в карты лучше, умоляю,— попросила Лера,— у меня колода новая как раз. — а на что играть будем? — пока что ни на что, потом будем повышать градус, так сказать. Единственным, кто не поддерживал идею карт, был Даниэль, Сеня с Юрой моментально и с радостью согласились. Они частенько играли в карты и дома, поскольку оба любили это дело. Так что и Даниэлю пришлось согласиться на это дело, не сидеть же одному. В процессе они с Лерой успели трижды побрызгать друг в друга ядом, казалось бы, без причины, но игра не была сорвана, и вскоре начали играть на откровения. То есть проигравшему каждый задавал один вопрос, на который тот обязан был ответить максимально честно. И это сделало игру в разы интереснее, и партии затянулись до вечера. Пусть некоторые вопросы и привлекали мимолетное внимание проходящих мимо людей, это уже никого не волновало. По ходу игры узнали, что самая страшная смерть для Сени - смерть в воде, что Лера сделала бы аборт, если бы внезапно забеременела, что Даниэль за свободные отношения и тактильности, а Юра прокалывал раньше нос, и много чего ещё. Лера наконец-то выяснила, сколько у кого сантиметров, Сеня наконец приоткрыл завесу тайны по поводу собственных кинков и фетишей, но только немного, сказав, что ему нравится, когда его руки фиксируют за запястья, и что ему нравятся удары током. После этой фразы было решено сделать перерыв, в котором Даниэль ушёл за чаем. Юра долго смотрел на Сеню. Тот беззаботно улыбался, очевидно, чувствуя его взгляд на себе. — что ты смотришь?— спросил он наконец,— будто я что-то удивительное сказал. Да и тебе полезно знать, вообще-то. — я тебя током бить не буду,— отрезал Юра Сеня усмехнулся, улыбнувшись шире. — это только пока что. Мне вообще много чего нравится, ты просто не знаешь ещё. — боюсь представить. Но пальцы в розетку все равно не суй. Сеня задумчиво посмотрел на розетку рядом с ним, и Юра моментально дёрнул его за кофту, так что тот растянутся по всей полке. Однако, он не растерялся, и удобно устроился, использовав колени Юры как подушку. Тот все ещё немного странно на него смотрел, на что Архангельский слегка приподнял брови: — все ещё удивляешься? — ну так.. — а что же будет дальше,— проговорил Сеня,— ты так мало меня знаешь с этой стороны. — и это пугает,— заключил Юрий, наблюдая как Лера пытается открыть первую за вечер бутылку пива. Ей, кажется, было глубоко плевать на эти их диалоги, её беспокоило только как открыть ёбаную бутылку. Зубы свои ей было жалко, стол испортить побоялась. Поэтому девушка пошла по вагону в поисках открывашки, или, на крайний случай, ножа. Юра наблюдал за ней, пока она не вышла из поля его зрения, после чего облокотился о стену, и устремил глаза наверх. — а если я ослепну,— вдруг сказал Сеня,— на один глаз.. что ты скажешь? — что ты собрался сделать? — ничего я не собрался. Мне просто интересно. — а какие подводки были к этой мысли?.. — ответь на вопрос,— Сеня приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо собеседника — а что я могу сделать в такой ситуации? — ты будешь любить меня меньше? Юра вздохнул. Видимо, период отношений, в котором поднимается вопрос «а любил бы ты меня если бы я была червяком?», наконец наступил. Уже с первых секунд ему этот этап не понравился, но все же, призадумавшись и быстренько нарисовав себе картинку в голове, Юра протянул: — да нет, наверное.. я тебя давно знаю уже, за внешность не цепляюсь, если ты не убиваешь себя, конечно.. — но у меня будет белая пленка вместо одного моего глаза,— напомнил брюнет, указывая на собственный правый глаз — ну пусть будет. Мне вообще все равно, какого цвета у тебя глаза, я буду видеть в них маленькие вселенные абсолютно всегда. Его голос немного дрогнул в конце, но улыбка на лице его собеседника явно давала понять, что это ничего не испортило. — а ты знаешь, что так обычно про тёмные глаза говорят?— спросил тот — если тебя не устраивает, я могу не говорить вообще ничего. Сеня наконец поднялся в сидячее положение, и пригладил растрепанные волосы: — не, так ещё хуже. Придумай что-то получше. Юра подпер голову рукой. Сеня выжидающе смотрел на него. — ну? — дурак,— улыбнулся Юра, и коротко поцеловал его в висок Сеня усмехнулся, и помахал кому-то в конце вагона. Оказывается, Даниэль соизволил вернуться, но, правда, без чая. — а где чай?— спросили парни хором — Лера вроде пиво собралась открыть,— пожал плечами блондин,— так что пускай будет пиво. —Только Лера бутылку открыть не может, пошла искать у людей что-то. — ну и правильно, не зубами же открывать. Хотя, за твои брекеты можно было бы отлично зацепить крышку.. — эээ, не надо тут!— вмешался Юра, рефлекторно хватая парня за запястье,— они знаешь сколько стоили?! Даниэль засмеялся, Юра вздохнул. Лера все ещё искала нож. — Юр,— наконец сказал Даниэль,— давай пожалуйста поменяемся местами. — зачем? Ты все равно на этой полке спишь, а не разговариваешь. — а если она меня убьёт во сне? — сомневаюсь. Она может максимум водой облить с утра-пораньше. — это тоже ощущение не из приятных, знаешь ли. — зато проснёшься наконец-то бодрым. И вообще, вам стоит найти общий язык, жить ещё с ней будешь. — в каком плане?— опешил блондин, наблюдая за Валерией, шныряющей по вагону — не в первый же день мы пойдём в эти шахты. Поживём один день завтра в отеле, хоть с едой нормальной. А то вы все меня заебете потом со своей усталостью. — ебать, и ты с ней меня поселил?!— воскликнул парень, так что некоторые в вагоне повернулись к нему — да тихо ты, — Юра ударил его по губам,— я за отдельный номер для тебя платить не намерен, а мне самому с тобой оставаться страшно. А её я не знаю почти. И Сеня тоже с тобой не останется, он не хочет,— ответил красноволосый, обгоняя вопрос, который хотел задать Даниэль. Тот не ответил Юре, ибо вернулась Валерия, но зато обратился к ней: — если ты обольёшь меня ночью водой, я не буду с тобой жить. Вообще меня ночью не трогай. Лера смерила его взглядом, и открыла наконец бутылку. — да я не собиралась, надо оно мне. Я не такой хуёвый сожитель, в отличии от Вас, сударь. — и с чего такие выводы? — вот ты сколько в душе сидишь обычно? — недолго,— ответил Даниэль, однако, Юра вмешался в их диалог: — не пизди. Ты там сидишь по часу, какое «недолго»? — может у меня многоступенчатый уход за волосами? — ууу,— протянул Сеня, бессовестно открывая вторую бутылку об угол стола,— у нас в Набережных Челнах за такие слова пизды получают. — но ты сам так говоришь,— напомнил ему Юра — ну так я и получал. Мне, кстати, очень нужен будет твой фен,— вдруг вспомнил мальчик, смотря на Валерию. Та пожала плечами, и отправила его искать им нож, ибо открывать бутылки об стол было неправильно. — манера общения у него странная,— сказал Даниэль — у тебя тоже. И он, в отличие от тебя, почти не жалуется. — что вы все ядом то в меня брызжите? Сам меня позвал! Юра хотел было что-то ответить, однако, кто-то в вагоне достал гитару, и поговорить нормально уже не представлялось возможным. Они искали источник звука недолго, ибо это играл мужчина, сидящий рядом с ними. Очевидно, он тоже был не в ясном сознании, но зато ему было весело. Его товарищи бодро подхватили его неразборчивую речь, и, как оказалось, их репертуар ничем не отличался от перечня треков в такси в глубинке России. Ну и немного эстрады, для шарма. Сами ребята тоже быстро втянулись, осуждать не стали, в конце концов, кому нужно их мнение. Наоборот, пели то, что знали, поддерживали ритм хлопками, иногда даже переговаривались с попутчиками. Сеня, пришедший к тому времени, тоже был доволен. Он не возражал против вообще никакой музыки, если был в нормальном расположении духа. Сейчас, с бутылкой пива в руках, которая иногда сменялась на банку варёной сгущёнки, которая ему удивительно понравилась, он сидел у Юры на коленках, чувствуя, как тот обнимает его, и подпевал неразборчивому, но мелодичному тексту. Его так восхищала вся легкость этой ситуации - в вечернее время, вместо того, чтобы спать или глазеть в окно и прокрастинировать, он сидел с пивом и сгущенкой, в компании самых невероятных людей, которых когда-либо знал, и пел исключительно русские песни под гитару какого-то незнакомого мужика. И никто не осудит! Никто не скажет, как же им не стыдно шуметь, как они херово попадают в ноты, учитывая, что никто из них не занимался вокалом. Никто не обратит внимание на то, как Юра его обнимает, как они со стороны выглядят, и вообще на их внешний вид. Никто не возникнет, что они такие бессовестные, пьют пиво и поют про тюрьму и армию, никто. Ну, почти. Кроме той пресловутой женщины с детьми. Она зачем-то грозилась подать на них в суд, причём как за шум, так и за их с Юрой обнимашки. Она показательно закрывала своим детям глаза, один раз даже погрозила Сене кулаком и назвала проституткой, на что тот лишь показал ей средний палец и так же показательно, как она закрывала своим отпрыскам глаза, поцеловал Юру в щеку. Тот чуть крепче его обнял, улыбаясь, наблюдая за возмущением женщины. Лера откровенно угарала с этой мадам, но на конфликт не шла. Зато Даниэль пошёл. Не совсем на конфликт, скорее, на обсуждение на повышенных тонах. Он вообще что-то разошёлся, но его никто не останавливал. Он допытывайся у женщины, которую, к слову, звали Натальей, по какой конкретно статье она будет их судить. Под такое музыкальное сопровождение это выглядело скорее комично, нежели как очередная его идиотская и стыдная выходка, так что ребята лишь с легкой улыбкой наблюдали. Ну, как ребята - Сеня с Лерой. Юра ушёл в астрал. Как обычно. По ходу их криков Даниэль тоже оказался проституткой, Лера спидозной, а Юра вообще стал наркобарыгой, внезапно. — у тебя какая-то вообще неподходящая роль,— заметила Валерия,— я хоть похожа на больную, а ты.. — а я похож на проститутку?— перебил её Сеня — смотря что на тебя надеть. Думаю, если тебя переодеть в топ и шорты, или, на крайняк, юбку, тебе дорога именно в ту сторону. — права,— произнёс Юрий Сеня немного удивлённо на него посмотрел, и вопросительно наклонил голову. Юра не ответил. В какой-то момент, из хоть какого-то веселого подобия разборчивости, это дело начало идти в пьяный бред, и на этом моменте, Юра, отведя Даниэля обратно к ним, попросил гитару себе. Сеня сразу же сел к нему ближе, он любил наблюдать за этим делом. Веселые русские песни про тюрьмы и тёлочек превратились во что-то мелодично-романтичное, иногда перебиваемое Цоем. Не обошлось и без культового “Careless whisper», которому подпевало, немного-немало, пол вагона. Сам Юра почти не пел, он только давал понять, что за песня следует. Он сосредоточенно смотрел на инструмент, или, если была надобность, на аккорды. Валентин Стрыкало так же успел побывать в репертуаре, вместе с Би-2 и Пугачевой. Наконец, когда стало совсем темно за окном, Юра отдал гитару владельцу, и стряхнул с рук напряжение. Даниэль дремал на верхней полке, Лера продолжала ритмично выстукивать какой-то бит, но уже в полудрёме. Сеня растёкся по столу. Юра тронул его за коленку под столом, мальчик посмотрел на него. — не спишь? — да нет пока. Можно я с тобой посижу, пока ты не пойдёшь спать? — да сиди ради Бога. Только не пей больше. Сеня кивнул. Он прислонился к Юре головой, и сидел так. За окном мелькали деревья, столбы, на которые были намотаны провода, как пряжа на спицы, только чуть аккуратнее, иногда какие-то тропинки появлялись на доли секунды, а потом исчезали… колёса стукались о рельсы размеренно. Лера, кажется, тоже уснула. Они с Юрой остались сидеть под неярким светом. — Даниэль сказал мне как-то,— проговорил Сеня,— что ты не любишь шрамы. — молодец Даниэль. — но ведь я бы нравился тебе больше без них. — мне не нравится их предистория. У тебя есть хоть один шрам, полученный естественным путём? Сеня немного стянул кофту с левого плеча, и указал на маленький белый след: — упал в школе об угол парты. И немного на ключицах видны ещё, помнишь, я рассказывал? Юра кивнул. Он сел ближе к стене, утащив собеседника за собой. — я в девятом классе один раз учительницу послал. Потом неделю извинялся,— вспомнил он — это ты как умудрился? — я сидел, что-то своё делал.. это перед летом было, она нас отчитывала опять. Ну, прикрикнула на меня, что бы в мыслях своих не сидел. — так, и что ты? — а я ей в лицо: «Вы ебанутая?», а она даже не ответила. Просто ушла. — у тебя какие-то особые взаимоотношения с учителями,— заметил Арсений — это примерно с девятого класса и пошло. Как Соня появилась, так и началось. — а Соня красивая была? Юра вздохнул. Он не любил вспоминать её, но Сеня в своё время рассказывал, как его насиловали, так что будет несправедливо, если он не узнает. — да,— проговорил Юра,— очень. У неё были волосы такие рыжие, кудрявые немного - как у тебя, когда мы встретились - и глаза голубые. Светлые такие.. она была ростом примерно как ты, наверное.. и не любила, когда её называли Софьей, потому что она София. А я путал всегда. Хотела в мед поступать. Не поступила. Её даже хоронили в закрытом гробу, я не попрощался толком. Мне сказали только, что глаза у неё не было, не восстановили нормально. — а ты общался с её семьей? — да, они достаточно спокойно меня приняли. А после этого уже нет, разошлись как-то. Ну, это, скорее всего, потому что я начал пить и не пришёл к ним, а потом вообще забил,— резко поменял тон Юра,— так что, я думаю, и они про меня тоже забыли. — хорошо что ты никогда с моими родственниками не познакомишься,— пробормотал Арсений — с одним уже знаком. Ты с ними совсем не связываешься? — почти нет. Мама хотела в гости приехать, вроде.. но я надеюсь она передумала. Ещё захватит кого с собой, а мне потом с ним ебаться. Ну, не с ним,— поспешно добавил парень, заметив острый взгляд Юры,— с его присутствием. С ним не надо. — не надо,— согласился Юрий,— спать ещё не хочешь? — как раз думаю пойти. Отпускаешь? — никогда и не держал. Давай, не упади только. — я аккуратный,— улыбнулся Сеня, и прежде чем залезть наверх и выключить свет, крепко обнял Юру за шею. Тот немного растерялся. — ну что за приступы нежности,— немного недовольно проговорил он — давай, не будь таким злым,— Сеня обнял его крепче, так, что у второго перехватило дыхание, и он обнял его в ответ. — ну все? Сеня кивнул, и щёлкнул Юру по лбу, после чего быстро скрылся наверху.