ты ищешь того, кто полюбит

Поздний вечер. В подворотнях Токио начали вылезать самые низы общества. Барыги, алкаши, наркоманы, проститутки. Порой становилось от этого мерзко, но люди окунаются в эту грязь не от хорошей жизни. Высокий парень, с татуировками на руках, шёл и медленно курил, неизвестно какую сигарету по счёту. Зайдя в какую-то подворотню, где красовалась неоновая вывеска бара, парень остановился и осмотрел территорию. «Мерзость» — подумал он. Докурив сигарету, парень зашёл в помещение. В зале было очень сильно накурено, был запах смешанный с алкоголем, табаком и женским парфюмом.

«Ну как не напиться, мечтал принце, а тут лишь бомжи и тупицы, на душе скребут шпицы»

Парень подошёл к барной стойке, попросил бармена чего-нибудь покрепче. К нему подсел какой-то смазливый на внешность паренёк. — Что ищешь тут? Брюнет поправил прядь своих волос. — Ничего особенного. Что-то хотел? — Да так, просто поболтать. — Ну валяй. Все равно скучно. — Как звать тебя? — Ханма. Думаю это все что тебе нужно знать. Парни разговорились. В процессе разговора, Ханма постоянно заказывал виски, и уже минут через 20, он почувствовал, как начал пьянеть. — Знаешь, в мире реально так скучно. Он уже на столько погряз в грязи, что вряд ли, человечество когда-нибудь выберется из этого. Но знаешь, у меня есть один человек за которым я всегда буду следовать, может поэтому я продолжаю жить а этом скучном мире. — И кто же это? — Да коротыш такой. Вряд ли знаешь его, на три года меня младше. Вроде посмотришь на него, неприметный 15-летний мальчишка, а на самом деле, тот еще демон. Сейчас он отдыхает, и поэтому мне очень скучно. Я устал слоняться по барам, видеть бухие, облёванные тела, шлюх и прочую грязь. Ничего не забавляет от слова совсем. — Ханма достал последнюю сигарету и прикурил её. — Не знаю, забавит ли тебя это, но у меня кое-что есть. — парень достал пакет порошка. — Барыга значит? — ухмыльнулся Ханма. — Так сразу бы и сказал, нежели подсаживаться ко мне под предлогом «поговорить». — Извиняй. Работа такая. Будешь брать? У меня кроме кокса, есть экстази. — Обойдусь одним порошком, таблетки это слишком сильно. Сколько? — 1500 йен. — У меня только 900. — Ну отработаешь как-нибудь. — ухмыльнулся парень. Ханме эта ухмылка, очень не понравилось. В свои 18, он был не глупым парнем, поэтому смекнул, что к чему. — Я не против. Только может выйдем хотя бы? — Здесь можно арендовать комнату. — Лучше на улице, я предпочитаю экстрим. — ухмыльнулся Ханма. Парни вышли из бара, зашли в какой-то темный переулок, где была очень маленькая проходимость, а о фонарях и говорить нечего. Ханма церемониться не стал, сразу же как они остановились, он нанёс несколько ударов по лицу, и пнул в живой этого наглого ублюдка. Вытащив из кармана деньги и порошок, Ханма пнул парня еще раз. — Уж не думал, что когда-то буду обчищать барыг-извращенцев. — Ханма взял за волосы парня. — Ты за кого меня принимать вздумал, паршивец? Знай свое место, ублюдок. Расскажешь кому-то, тебя мешками вывозить будут, я прекрасно запомнил твою внешность. Ханма развернулся и пошёл прочь. Алкоголь заметно дал в голову. Перед глазами все начало плыть. Шуджи поплёлся знакомой дорогой. Пока он шёл, он успел разбить стекло чей-то машины. Только потому что, ему не понравилось, что она как-то не так припаркована. Какие-то борзые мужики пытались высказать ему за его неадекватное поведение, из-за чего сразу же получали по лицу. Мимо проехала машина, из которой высунулись какие-то подростки, что-то крича в адрес Ханмы по типу «ущербный». В ответ Шуджи только хихикал, и показывал средний палец.

«Литр, два, четыре, пять, где же кружки? Няня, я устал летать - хочу нажраться Так, чтобы ползать»

Ханма дошёл до места назначения. Зайдя в подъезд, он поплёлся на пятый этаж. Остановившись около подоконника, брюнет достал пакетик, сделал дорожку, и мигом ее снюхал. В носу начало сжечь. Спустя несколько минут, вещество дало о себе знать. В ушах начала играть музыка, перед глазами мелькали цветные огоньки. На лице появилась улыбка. Ханма еле дошёл до двери, и начал громко стучать. Дверь открыл парень, которого явно вытащили из царства Морфея. — Ханма? Ты вообще видел время? — возмутился блондин. — Кисаки! Я тебя так рад видеть! — Ханма ввалился в квартиру. — Шуджи, ты опять напился? — возмутился Тетта. — И не только.. Я не помню. Кисаки протёр глаза, чтобы немного придти в сознание. — Серьёзно? Ты не помнишь, что ты пил? Ханма уже не особо стоял на ногах. Начались галлюцинации. Шуджи ударил со всей силы в дверь. — Я разъебу всех кто встанет на моем пути! — засмеялся Ханма. Кисаки явно это не понравилось. — Идиот, ты уже бредишь! Мне не особо устраивает твое поведение, это не похоже на пьяного человека. Шуджи стащил с себя куртку, и из карманов начали вываливать деньги, и пакетики с веществами. — Да ну нахуй.. Шуджи, это что? Ты где вообще эту дрянь взял? — повернувшись Кисаки увидел лежащего на полу Ханму. Тетта потащил Ханму в комнату. — Тяжелый, зараза. Кисаки закинул Ханму на кровать, снял с него кроссовки. — Кисаки, мне так плохо.. — Ханма начал рыдать, как не в себя. — Что случилось? — Почему меня все воспринимают как какого-то клоуна. Никто не понимает, что у меня творится на душе. — Шуджи! А как же я? — Кисаки потрогал лоб Ханме. — У тебя жар, я схожу за водой. — Постой! — Ханма схватил Кисаки за запястье. — Не бросай меня, пожалуйста. Кисаки сел так, чтобы видеть лицо Ханмы на уровне своего. — Я никуда не ухожу, я всего-лишь принесу тебе воды. Я волнуюсь, что ты можешь вот-вот отъехать. Сколько ты выпил? — Много. — А дозу какую принял? Ханма не слушал. — Тетта.. — Ась? — У тебя такие глаза.. Красивые. Кисаки покраснел. — Не пори чушь. Обычные глаза. — Для меня необычные. Ты весь необычный.. Для меня. После этого, Ханма продолжал бормотать себе что-то под нос. В это время, Кисаки принёс воды, таз и активированный уголь. Ханма вновь схватил за запястье Тетту, и крепко сжал. — Кисаки..Мне плохо.. У Ханмы начали закатываться глаза, и он перевернулся на спину. — Сука! — крикнул Кисаки. Блондин действовал очень быстро. Он перевернул Ханму на бок. По руке Кисаки начала стекать рвота. — Дела плохи. — пробормотал Кисаки. Дав воды, и несколько таблеток активированного угля брюнету, Тетта начал вызывать рвоту. Ощущение конечно было не из приятных, но Кисаки не особо хотелось, чтобы Ханма помер у него на руках. — Давай еще немного! — сказал Кисаки. — Главное не отключайся. Благо, все прошло успешно. Кисаки все убрал, а Ханма мирно сопел на его кровати. — Ну и напугал же ты меня, Шуджи. — улыбнулся Кисаки. Остаток ночи, Кисаки дремал рядом с Ханмой, переодически просыпаясь, проверяя дышит ли брюнет, или нет. В очередной раз, Тетта проснулся от того, что его затаскивают на кровать. — Э.. ты что творишь? — Иди ко мне. — прошептал Ханма. Он уложил Кисаки около себя, крепко обнял, уткнулся носом в шею блондина и снова провалился в сон. По телу пришлись мурашки. Тетта не стал сопротивляться, и решил попробовать уснуть. «Сумасшедший» — продумал Кисаки.

«Выключен свет, теперь не нужны слова. Кутайся в плед — все мосты сожжены дотла.»

Утром блондин проснулся первым. Тело очень болело, так как он уснул в одной позе, и Ханма по всей видимости его ни разу не отпускал из объятий. Кисаки начал рассматривать лицо Ханмы. «Даже когда спит такой красивый» —подумал он. Кисаки легонько отодвинул чёлку Ханмы, чтобы его лицо было лучше видно. Шуджи завозился, и блондин резко убрал руку. Он тихонько откинул руки Ханмы, встал и ушёл на кухню. Кисаки заварил кофе, пожарил яичницу. К этому моменту, он услышал возню в комнате. Зайдя в комнату, он увидел Ханму, который осматривал помещение. — Доброе утро. — улыбнулся Кисаки. — А каким образом я у тебя оказался? — спросил Ханма. — А ты ничего не помнишь, типо? Ханма на минуту задумался. Перед глазами начали всплывать воспоминания, как он зашёл в тот бар, отмудохал какого-то наглого пацана, позже снюхал дорожку кокса, а дальше провал. И самое последнее воспоминание, как он говорил о чем-то с Кисаки. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Тетта. — Не очень. Тело ломит, голова раскалывается. Есть что похавать? — Да, я приготовил. Поднимайся, и идем на кухню. Ханма поднялся с кровати. Голова кружилась. Сначала брюнет пошёл в душ, чтобы хоть как-то освежиться. После душа, он пришёл наконец-то на кухню. Кисаки разрезал яичницу и разложил ее по тарелкам. Внезапно, он почувствовал как у нему очень близко приблизились, и тёплое дыхание на уровне его шеи. — Объясни мне одну вещь, Кисаки. — начал низким голосом говорить Ханма. — Почему ты так переживал за меня? — Ну.. Потому что, ты мой друг? — блондин занервничал. — А почему нервничаешь? Вчера так краснел от моих комплиментов, и утром разглядывал меня. — Ханма продолжал шептать на ухо, и прижался еще ближе к Кисаки. Кисаки медленно развернулся. — Чего ты хочешь, Шуджи? Ханма молча накрыл чужие губы своими. Кисаки промычал в поцелуй, и Шуджи восприняв это как разрешение, углубил поцелуй. Казалось, что в помещении стало очень жарко, щёки Кисаки полыхали. Ханма отстранился, но Тетта снова прильнул к его губам, нежно придерживая его за затылок. Поцелуй был таким медленными и ленивым. Язык Кисаки осторожно скользнул в рот Ханмы, из-за чего, поцелуй становился более напористым. Ханма довольно промурлыкал в губы Кисаки. Тетта запустил руку под футболку Ханмы, погладил его грудь, напряженный пресс. Эти движения так увлекали, что Кисаки отключился от внешнего мира. Ханма отстранился. — По придержи коней, Тетта, посмотри-ка как разошёлся. Ты еще слишком маленький. — улыбнулся Ханма. — Мне уже 15. — Это даже не 18 лет, так что. — Ханма немного помолчал, позже спросил. — Значит, у нас все взаимно, да? Кисаки снова покраснел. — Думаю..да? — Думаешь? — ухмыльнулся Ханма. — Да, у нас взаимно. Доволен? Ханма улыбнулся. — Не плохо целуешься. — Прекрати, чёртов Шуджи! Ты меня смущаешь! — огрызнулся Кисаки. — Ух, какой злой! После этого, Ханма отстранился от Кисаки, и сел уплетать завтрак. Тетта подошёл к брюнету, наклонился и ткнулся к нему в спину. — Я надеюсь, ты больше не будешь употреблять эту дрянь? Я перепугался не на шутку. — Ради тебя, не буду. — улыбнулся Ханма. — А я всегда знал, что ты меня любишь. — Еще раз ты такое скажешь, я тебя сам прибью! Хватит уже меня доводить до того, что я чуть-ли не умираю от смущения. — Дурак ты! Мне это нравится. — засмеялся Ханма, а следом за ним и Кисаки.

«От нас останется лишь эта комната цвета асфальта И недописанный текст этой песни О том, как…»