Змей

Змей был крайне доволен, прижимая к себе свою жертву и собственность. Раздвоенный язык прошелся по щеке юноши, собирая слезы и мазнул по его губам. Парнишка отчаянно дернулся, заранее зная, что результата это не принесет. Так и оказалось. Насильник скользнул губами по его уху, прошептав интимным шепотом: — Если ты будешь хорошим мальчиком, то я больше не причиню тебе боли. Буду нежить, ласкать, давать афродизиак, чтобы тебе было еще слаще… Это, кажется, снесло Сергею последние тормоза. Он забился в руках незваного гостя, стал кричать и материться, угрожая расправой и называя мерзкой тварью. Рациональная часть мозга, словно оценивающая все далеко со стороны, дрожала в ужасе, выдавая лишь одну фразу «не потерпит — убьет». Жить очень хотелось, но остановиться не получалось. Наконец, он замолк, выдыхаясь, и поднял испуганный взгляд на Виктора. Тот был странно задумчив, но, кажется, не злился. Издав что-то похожее на смешок, змей скомандовал:   — Не двигайся. Или хуже будет. *** Я скользнул между ног моей маленькой «самочки» и широко раздвинул их, вызвав громкий всхлип из-за потревоженного ануса. Да… зрелище и впрямь оставляло желать лучшего. Несколько разрывов, наверно, даже кровь и сперма, вытекая, причиняли ему боль. Что-то незнакомое и чуждое шевельнулось внутри, и я даже сам не понял, как стал вылизывать пострадавший участок, выделяя слабое подобие афродизиака. Чтобы возбудиться, этого крайне мало, но вот чтобы унять — боль достаточно. Больше помочь я ему ничем не мог — я все же существо темное и чудес не совершаю. Смотрю на его красное лицо, проникая языком внутрь него. Прикусывает губу, но даже не дергается сейчас. Отчетливо чувствую, что он боится. Это вызывает неоднозначные ощущения, пожалуй, за всю свою жизнь я не испытывал такой калейдоскоп эмоций сразу. Тут и веселье от того, что он боится получить за свои слова, и удовлетворение от такой покорности, и желание от взгляда на красное личико… Мой. Только мое сокровище! Хотелось вновь ворваться в тугое юное тело, но пришлось с досадой себя сдерживать. Второго раза он не выдержит. Превратить это великолепие в сломанную игрушку ради минутной прихоти? Я еще не сошел с ума.   — Легче? Больше ничем помочь не могу, разве что… Подхватываю его на руки и несу на кровать. Аккуратно уложив, сажусь рядом. Он все так же спокоен, только, к моему удивлению, смотрит на меня обиженными глазами.   — Сначала калечишь, потом лечишь… Псих нелогичный. Тихонько шиплю на него:   — Не забывайся, человечек! И не вылечил я, а временно обезболил. Ты еще несколько дней прекрасно будешь ощущать последствия моей злости на своей попке! Сергей тут же стушевался и отвел взгляд. Некоторое время стояла тишина, которую нарушил его тихий вопрос:   — Почему я, а не кто-то другой? Признаться, такой вопрос меня приятно удивил. Созрел, наконец, для выяснения причин без истерик и упреков? Может, стоило раньше изнасиловать?   — Ты мне идеально подходишь. Наш вид создает семью, выбирая самок к которым ведет инстинкт…   — Я парень! Не самка! Потомства от меня не будет! Надо же сколько возмущения! Лишь усмехаюсь, качая головой. Неужели он думает, что просветил меня в этом и я отпущу?   — Для меня ты как самка. А про потомство я в курсе, и не особо меня это волнует. Только семья у нас спокойнее будет, ты дольше проживешь. На это он еще пару минут хватает ртом воздух. *** Лежу, смотрю на него, пытаясь переварить полученную информацию. Недавняя истерика отняла все силы, поэтому кричать на него и обвинять во всех грехах мне, против обыкновения, не хочется.   — А почему дольше проживу-то? Улыбается так снисходительно, словно я обязан сам знать, но это лишь подстегивает мое любопытство, о котором, впрочем, мгновенно жалею.   — А дети свою мать просто «сжирают». Сгорают носители за беременность. Я смертельно бледнею, и Виктор вдруг начинает меня успокаивать.   — Тебе нечем ни зачать, ни родить, ты в полной безопасности. Высушить тебя сексом я так же не смогу, идеально совместимые от этого защищены… Измученно стону, понимая, что на волосок от смерти побывал уже дважды… Сглатываю.   — Так зачем тебе я?   — Жить вместе. В лесу. Я опешил настолько, что спросить смог лишь о том, почему именно в лесу. Он морщится, но отвечает предельно честно:   — Я нечисть не только с людьми, но и с природой связанная. Для долгой жизни в городе не приспособлен. Давай в деревню вернемся. Вместе. Лучшей парой тебе буду, да и выбора у тебя нет. На краю света найду, к тому же пометил тебя. Морщусь от этих слов, но поспорить с ними не могу. И тут в мозгу что-то щелкает, вызывая настоящую эйфорию.   — Хорошо! Но при условии! Я добровольно стану твоим, если дашь доучиться и до этого времени показываться не будешь! А потом вместе в деревеньке и заживем! Он смотрит недоверчиво, немного зло, но скрипнув зубами и не находя во мне лжи, кивает. Целует, поднимаясь, и вылетает в окно алой лентой. Я же по-детски счастливо вскрикиваю. Внутри плещется чистый восторг. Моя маленькая победа! И образование, и отсрочка! Это годы, может, получится выкрутиться!