Змей

Шум за пределами лаборатории заставил Серебряного Змея отложить свои расчеты, а моего любовника стать так, чтобы заслонить меня от любого вошедшего. Моя же рука инстинктивно легла на округлый живот. Визитеры заставили моих защитников изумленно переглянуться. Я ничего особо не видел, но напряжение чувствовал. Перед нами стояли пятеро мужчин, но внимание из них привлекал лишь один — с пронзительными черными глазами, глядящими словно сквозь саму суть всей жизни. Эти глаза вызывали ужас. Он не был мощного телосложения, но сила буквально сквозила в плавных жестах. Миловидное лицо на правой щеке было изуродовано рваным шрамом. Длинные волосы были заплетены в хвост. Кончики ушей были чуть заострены, почти неприметно. Я недоуменно захлопал глазами, а он разгадал мои мысли совершенно играючи.   — Да, я эльф. Темный или дроу, как будет удобнее. А уши… Только в ваших выдумках они так явственно поддаются определению, но думаю, будь так и в жизни, не ходили бы легко среди вас подобные нам «сказки». А если честно, то, скорее всего, не ходили бы вовсе. Я быстро отвел взгляд. И тут заговорил один из спутников эльфа:   — Он пришел к нам буквально недавно, Серебряный Змей. И попросил провести к вам. Колдуны дроу не являются к нам без причин, поэтому мы не стали отказывать ему. Опасный гость взглянул на них и кивнул.   — Все верно, главенствующие, но теперь оставьте нас. Разговор касается лишь пятерых. На мое удивление, они не возразили ни словом. А по напряженным взглядам братьев понял, что никто из них не имеет права перечить ему. Да кто он такой?..   — Мальчик, я пришел к тебе. И только тебе даю сделать выбор. Хочешь ли ты разрешиться от бремени и остаться в живых, заодно и сняв проклятие с народа змей? Я сглотнул, чувствуя подвох. Братья не вмешивались, повинуясь жесту колдуна.   — Ведь… Не просто так?   — Умный. Конечно. В тебе две жизни, и одна будет забрана. Дитя не убьют, но ты больше не увидишь его. В силу обстоятельств это необходимо. Не отказывай, подумай как следует. Меня вели сюда именно для этого, указывая на то, что пора забыть распри и уступить малым для большего. Я смиряю гнев и гордыню, ты отдаешь своего сына. Он будет жить вдали, но никто не причинит ему вреда. Это небольшая плата за то, чтобы все прекратилось. Я всерьез задумался, в кровь искусывая губы. Родительская любовь боролась во мне со справедливостью. Меня не торопили. Я чувствовал, как смирял свое бешенство мой партнер, прислушиваясь к голосу разума. А затем ощущаю его одобрение и немного расслабляюсь — он примет любой мой выбор. Шепчу, зная уже, что отвечу:   — Скажите мне только, чем вы так пугаете и не обманете ли меня? И почему уступаете и вы? Он усмехается и садится на стул неподалеку.   — Я проклял их и во многом сильнее. Ужас и уважение — память крови. Прерываю, по-детски удивленно восклицая:   — Вы так стары? Он смеется.   — Во много старее, чем ты можешь представить. Итак, я продолжу. Обмануть тебя я не посмею, ведь пришел даже не по своей воле. Ты видишь тьму моих глаз? Меня ведет сама Ночь. Уступка моя напрямую связана с ней и проклятьем. Когда-то давно сила змей была больше. И один из них околдовал мою жену, когда меня не было. Когда она очнулась от дурмана, она вонзила клинок себе в грудь, хотя я и не винил ее в произошедшем. Моя жажда мести была так сильна, что тем же кинжалом я рассек себе щеку и обратился за справедливостью к Покровительнице Ночи. Так появилось проклятие. Сейчас же она послала меня, чтобы завершить его и заставить забыть о мести. И я подчинюсь, ты можешь мне доверять. И я соглашаюсь отдать одного ребенка. *** До рождения детей оставался месяц, и на это время он остался гостем, объяснив, что обязан помочь в их рождении. Серебряный Змей покинул лабораторию, уступая ему комнату. Моему возлюбленному было тяжело. Он метался по нашей спаленке, и мои доводы о правильности происходящего дошли до него не сразу. Необходимость отдать даже одного ребенка из двух заставляла бунтовать его инстинкты. Но к концу срока он уже смиряется и понимает все. Дроу не дает змею присутствовать при родах, смиряя тьмой глаз. Колдун укладывает меня на постель, просто срезая одежду. Рисует знаки на моем животе, что-то шепчет и режет плоть, чтобы достать малышей. По одному укладывает рядом. Удивительно, но мне совсем не больно. Он берет цветущую ветвь и проводит над моим животом. Та чернеет, погибая, а от моей раны остается лишь аккуратный шрам. Потом отходит и обмывает малышей, укутывает обоих, но как и обещано, отдает мне лишь одного.   — Прекрасные сын и дочь. Я забираю мальчика. Счастья тебе и ей. Он впускает ко мне мужа и уходит, а тот от трепета даже не пытается отобрать малыша. Я жив, у нас осталась чудная дочь и может быть еще не один малыш. В глубине Города Змеи веселились двое детишек. Мальчик, очевидно более старший, щекотал девочку на радость наблюдающим родным. Серебряный Змей улыбнулся.   — Мой сын просто души не чает в вашей малышке. Виктор на это только хмыкает.   — Он с детства рядом с ней. Да и девочки у нас теперь нарасхват. Сергей тихонько смеется, понимая, что до его дочурки добраться будет крайне затруднительно — ее дядя, отец и брат отдавать ее из семьи будут с боем… *** В лесу сидел маленький мальчик, закрыв глаза. Он слушал Покровительницу Ночь. Она не была кем-то материальным, а была всем сущим, как и Мать Природа. Он научился понимать ее еще в раннем детстве. Она была ему и матерью, и отцом, и учителем… Он знал, что когда вырастет, будет нести справедливость от ее лица. Величайшая гордость и честь пала на его плечи не тяготящим нежным покрывалом.