where you begin and i end

Всё началось с вопроса, заданного доброжелательной пожилой леди. — Значит, он твой возлюбленный? Она была клиенткой, одной из тех немногих, кто относительно близко познакомился с Чжун Ли. Одна история вела к другой, и следующее, что он помнил, Чжун Ли по возможности посещал её скромное жилище с травами успокаивающего чая. Он очень любил её, так как пожилая женщина напоминала ему о давно ушедшем друге, друге, который был мудр, так же как и добр. Чжун Ли приходил, когда позволяло расписание. Поскольку она жила одна, Чжун Ли лучше, чем кто-либо другой, знал, какой одинокой может быть её жизнь. Когда всё, что осталось в жизни, — это твоё собственное «я». — Ты так нежно говоришь о нём, — напевала она, обхватив ладонями чашку и поднося её к лицу. — Конечно, он должен быть важен для тебя, верно? Чжун Ли отхлебнул из своей чашки. Не торопясь обдумывал её вопрос. Она не уговаривала его, потому что возраст приходит с терпением, и спокойно потакала себе. Сказать, что он важен для него, — это полное преуменьшение. Чжун Ли считал, что простому человеку невозможно понять — прийти к ясному пониманию того, что для него значит всё существование Венти, ровно как и сам Венти. Потому что иногда даже Чжун Ли не может четко сформулировать, кем именно приходится ему Венти. Венти — старый друг, присутствие, которое всегда возвращалось на протяжении тысячелетий, независимо от того, сколько времени прошло с момента его ухода. Венти — это присутствие, которого он жаждал больше, чем дольше тянулось время до его непредсказуемого возвращения. Чжун Ли никогда не переставал ждать, тосковать. Венти — это друг, товарищ, союзник. Венти — родственная душа. Он понимал своё горе, утрату и чувство вины глубже, чем кто-либо другой мог рискнуть погрузиться в них. Их родство лежит за пределами пролитой крови, за пределами слёз, которых никогда не проливали, за пределами кубков вина, разделяемых на весёлых собраниях. Он закрыл глаза, сливаясь с природой, прислушиваясь к ветру. С ясным умом и сердцем, бьющимся в такт песне, которую знают только они, Чжун Ли наконец заговорил. — Он не мой возлюбленный. Он — воздух, которым я дышу. Прохладный ветерок, который ласкает моё лицо летним днём, порывы ветра, которые я слышу на берегу моря. Он — надежда, которую загадывают на одуванчиках. Сила в моих костях, сила моей воли. Вера в меня. Это невозможно описать словами. Ни одного слова не может быть достаточно, ничто не может справедливо назвать, кто, что, кем является Венти для него. Весь он, все они. Когда человек выходит за пределы смертного, слов просто недостаточно. Венти — это больше, чем возлюбленный, Чжун Ли — не просто возлюбленный. — Он — это всё, и он — нечто большее, — он улыбнулся, золотые глаза медленно открылись. Чжун Ли увидел небольшую ямочку у её рта, прикрытую чашкой. Лёгкое раздражение, низкий хриплый смешок. То, что она считала забавным, Чжун Ли совершенно упускал из виду. Предательский порыв ветра пронёсся мимо них, затем в вихре белых перьев перед ним появилась знакомая фигура, которую он ожидал увидеть. — Пытаешься заставить меня побегать за моими деньгами, тупоголовый дурак? — воскликнул Венти с размахом, складки его плаща развевались позади него. — Помни, что я романтик между нами. — Мне не сообщили, что у нас соревнование, — ответил Чжун Ли, встретившись взглядом с Венти. Венти с вызовом склонил голову набок. — Ну, ты такой, какой есть. Звон чашки привлёк их внимание. — Я полагаю, это означает, что вы можете просветить пожилую леди насчет того, кем для вас является этот джентльмен? — спросила она у Венти, и веселье отразилось в её постаревших чертах. — О, я с удовольствием расскажу! — Не пой выдуманных историй, любовь моя, — слабо упрекнул Чжун Ли. Глаза Венти мерцали, как амулеты, синие, как небо, и сочно-зелёные. Чжун Ли никогда не устанет смотреть в них. — О, мой дорогой Чжун Ли, когда дело касается тебя, я редко лгу.