Я постараюсь

Я, знаете, никогда не хотел жить. в том самом смысле. Жить. Что это значит? Общаться с людьми? Работать? Учиться? Узнавать что-то новое? Ощущать эмоции? Чувствовать боль? Чувствовать? Сколько себя помню, я никогда не хотел чего-то такого. Мне ничего не было интересно. Общение мне не нужно было, ибо все вокруг меня были… как бы это сказать… другими… абсолютно другими. Мне это не нравилось. Мне не нравилась и эта культура оскорблять других за то, что он или она делают то, что тебе не нравится. Меня это бесило. Бесило, что люди выбирают жизнь и увлечения других. А ещё меня бесили сами эмоции. Это ведь так глупо — чувствовать что-либо. Глупо и асболютно безнадёжно. Я не хочу чувствовать. И жить тоже не хочу. Ибо моя жизнь бессмысленна. Я ничего не принесу этому миру и планете. Меня не запомнят ни как первооткрывателя, ни как учёного, ни как выдающегося спротрсмена или художника, или писателя, или скульптора. Меня не запомнят даже как преступника, коим я не являюсь. Хотя, может быть. Всё возможно, на самом деле. Я в этом убедился на собственном опыте. Когда увидел его, входящего в старый пыльный магазин с такими же старыми пыльными детскими игрушками. Серые медведи, розовые зайцы, потрёпанные куклы, даже машинки на радиоуправлении — все они были старыми. Старыми как этот магазин, как его хозяин и старыми, как моё нежелание жить. М в центре всего этого старья стоял он — красивый, в длинном пальто, надетым поверх чёрной рубашки, в классических брюках — и всё новое. И сам человек новый. абсолютно новый. не молодой, нет. он был даже старше меня. Но он был новым. Не только в моей жизни, но и для мира он был чем-то новым. Я не могу описать это чувство, которое появляется, как только посмотришь на этого человека, но, наверное, так должно ощущаться _обновление_. Знаете, иногда нужно обновить телефон или ноутбук, и тогда они станут работать лучше. со мной случилось то же самое. Я начал работать лучше. Я следил за каждым его шагом. За каждым движением и вздохом. Он был словно произведение искусства. С ровной кожей, будто из фарфора, с тонкими руками и пальцами. Он выглядел… хрупким. да, определённо. Это слово ему подходит. хрупкий. Он точно был хрупким. Только тронь — сломается. Но всё-таки в нём чувствовалась твёрдость. Есть такие люди — маленькие, тоненькие, хрупкие, но как только узнаёшь их лучше, они становятся в твоих глазах гораздо сильнее и крепче. С этим человеком всё было точно так же. Только для осознания его силы не нужно было знать его близко. Достаточно посмотреть. Мне никогда не нравились люди. Но такие как он — совмещающие в себе две противоположные черты — таких я определённо уважал. Они всё ещё мне не нравились, но уважение было. И этот человек был не исключением. Он мне не нравился, но я сразу начал его уважать. Но у меня была работа. И заключалась она в продаже игрушек. Даже не знаю, стоит ли об этом говорить. Наверное, это не так важно, ведь это рассказ не обо мне, а о нём. Или даже о нас. Но про свою работу скажу одно — она мне не не нравилась. Она была комфортной, ибо посетителей почти не было. Зарплата была, можете не переживать из-за этого. Я жил в достатке и почти ни в чём не нуждался. Он долго выбирал игрушку, медленно бродя по всему магазину, пока я наблюдал за ним. Он брал каждую в руки, осматривал, прощупывал, иногда даже улыбался и откладывал обратно. Брал даже те, что были в самом низу или в самом верху. Меня поразила его избирательность. Я никогда не позволял себе так долго ходить в магазин. Не то чтобы не было времени — было неприятно находиться среди людей. Но мне казалось, что конкретно с этим человеком я мог бы жить вместе под одной крышей на протяжении долгого времени. Это было не самое приятное открытие и осознание в моей жизни. В конце-концов, он подошёл к кассе с большим плюшевым оленёнком в руках. Улыбнулся, протянув игрушку, наклонился вперёд и прошептал прекрасным глубоким, пробирающим — прошу прощения за данное клише — до самых костей голосом прямр мне на ухо: — Ко мне тут недавно приехал давний друг со своей дочерью. Девчонка безумная умная. Шумная, правда, и очень энергичная, но, как мне кажется, это присуще всем детям, по крайней мере всем тем, которых я встречал за свою жизнь. Своих детей у меня, к сожалению или к счастью, не имеется, но в будущем планирую обзавестись, если только не встречу какого-нибудь замечательного молодого человека, чьей профессией будет, скажем, продавец игрушек в заброшенном магазинчике на окраине города. Да, такой исход событий был бы идеальным… — Мужчина задумался на несколько секунд, а затем, будто о чем-то вспомнив, продолжил: — Прошу прощения, я заболтался. Я хотел задать Вам вопрос. Подойдёт ли этот, — он указал на игрушку, лежащуюю на кассовом столе, — оленёнок в качестве подарка десятилетней энергичной девочке, помешанной на законах? Я не отвечал. Даже не знаю, почему. Задумался или обдумывал ответ, потерял суть его диалога и не понял вопрос или просто не хотел отвечать, но через две минуты мужчина всё-таки окликнул меня. Пришлось ответить. — Думаю, да. Подойдёт. — Я остановился. Хотел кое-что сказать, но это звучало бы слишком глупо. Подумал «Всё равно мы больше никогда не увидимся» и всё же сказал: — И я Вам подойду. Только во мне слишком много проблем, которые Вы вряд ли вообще представляете. — Не хочу говорить, что я смогу что-либо исправить, — произнёс он, вытягивая купюру из кошелька и протягивая её мне, — но я очень постараюсь. И надеюсь, что вы постараетесь исправить меня.