Глава 1. Небесный гнев
29 сентября 2021 г., 10:30
— Это метка, — терпеливо повторил эльф, на стуле возле которого сидела Амелл. — Никто не знает, как ты получила ее, но подозреваю, что в этом замешана могущественная магия. Более могущественная, чем доступна тебе.
Солона устало потерла переносицу и зашипела от боли. Часть щеки и лба была покрыты царапинами и ранками. Рука тоже причиняла неудобства. Болеть она не болела, но создавалось впечатление, что прямо в середине ладони что-то нестерпимо чесалось. Женщина обтерла пораженную руку о край стола, и жжение ненадолго улеглось. Магичка воззрилась на эльфа и отметила про себя, что он был почти на полголовы выше ее.
— Это пройдет? — спросила она прямо. — Метка. Как ее убрать?
Лицо эльфа на мгновение стало задумчивым. Затем он осторожно пожал плечами, как будто не хотел спровоцировать или разозлить ее.
— Не думаю, что сейчас это возможно. Я полагаю, что убрать ее можно только тем же заклинанием, которое наложило ее на тебя в первую очередь. Поскольку ты не помнишь, что произошло в Храме Священного Праха, а я не был свидетелем произошедшего, думаю, мы потратим немало времени прежде, чем выясним что это и зачем она нужна.
Он казался искренним, этот эльф. Солона кивнула, признавая его правоту. Казалось, что только он и разбирается в произошедшем. Остальные просто галдели, отстаивая свои права перед неимоверным спокойствием канцлера Родрика и подходившим к концу терпением Лелианы. Амелл поблагодарила Соласа, так его звали, этого эльфа, за доступные и понятные объяснения, замешкалась при выходе из дома, чтобы поправить серо-голубой плащ, и окунулась в звенящую тишину печально известного Убежища.
Утро только начиналось. Воздух был свежим и чистым, и Амелл с удовольствием втянула его в легкие, досчитала до пяти и выдохнула так медленно, насколько могла. Это дыхательное упражнение ей посоветовали в Круге, когда она еще могла причислить себя к нему. Оно успокаивало и приводило мысли в порядок. По крайней мере, Солоне всегда так казалось. Солнечные лучи неровно ложились на блестящую от снега землю, слепили глаза многочисленным сиянием и ничуть не согревали. Величественные вершины гор, помнится, поразили девушку еще тогда, когда она впервые оказалась в негостеприимной мрачной деревушке. Тогда был Пятый Мор, и она не остановилась, чтобы насладиться этой гордой, чуждой ей красотой. А теперь у нее было время. Только эта красота больше не трогала ее.
— Вестница! — окликнули справа.
Солона поморщилась. Новый титул, конечно, сыграл на ее самолюбии, но слышать его из уст обычных людей было непривычно. Неестественно.
Она обернулась. Нетерпеливым движением руки отбросила надоедливую прядь и обратилась взором к невысокой рыжеволосой женщине. Та держала в руках донесение, ее одежда указывала на принадлежность к разведчикам Лелианы. Заостренные на кончиках уши ясно давали понять, что она эльфийка. Амелл мягко, почти по-матерински, улыбнулась и кивнула.
— А, Шартер, это вы. Лелиана по-прежнему не желает разговаривать со мной?
Эльфийская разведчица неловко не то поклонилась, не то шагнула назад. Никто не мог упрекнуть ее в нежелании передавать точные слова Лелианы.
— Ладно, не отвечайте, — махнула Солона рукой. — Я прочитаю, вы подождете?
— Это личное послание, миледи.
Амелл вздохнула, бросила на Шартер быстрый, оценивающий взгляд. Она могла поклясться, что эльфийка опасается ее. Нигде в Тедасе не любили магов, а теперь, когда Круги окончательно распались, ввергая всех в пучину хаоса и раздробленности, в беспредел войны с храмовниками, маги едва ли заслуживали хоть каплю любви. Что там, любви! Хотя бы уважения.
— Я не миледи, милая. Не зови меня так. Вестница подойдет, правда, я даже не знаю: Андрасте ли вывела меня из Тени или это просто красивая легенда для наших соратников. Я не люблю пышные обращения, я предпочитаю, чтобы люди доказывали преданность и верность делом. Слово оно… слишком ненадежно. — Амелл выдержала паузу, прищурилась и продолжила как ни в чем ни бывало. — Прошу, передайте Лелиане, что я хочу увидеться с ней.
--||--
В первый раз Солона очнулась на кровати в компании высокого хмурого человека с козлиной бородкой и частичным отсутствием волос на голове. Он смешивал припарку и стоял к ней боком. Напевал глупую песенку из тех, какие часто можно услышать в таверне далеко за полночь. Голова Амелл настолько раскалывалась от боли, что она не могла и слова произнести. Весь мир, как ей казалось, танцевал хоровод вокруг нее. Она была единственным главным героем нескончаемой долгой истории; однако Сол вовсе не ощущала себя радостной: какофония звуков обрушивалась на нее одна волна за другой. Амелл приподнялась на локтях, или же попыталась это сделать, но не удержала равновесие и грохнулась обратно. Эта отчаянная, почти жалкая попытка привести себя в порядок закончилась ничем, но обратила на себя внимание. Целитель бегло осмотрел Сол, зачем-то оттянул вниз тяжелые веки, прошелся прохладными пальцами вдоль шеи, спустился на грудь и дальше на живот; минуту или две звучал переливчатый голос и шуршал пергамент. И все стихло, будто не было этой стальной тяжести, давившей откуда-то сбоку и сверху. Разум постепенно засыпал, а вместе с ним — и Амелл. — Глаза… Слишком много глаз! — встрепенулась она прежде, чем сон уволок ее в царство непроглядного мрака, никогда не прекращающегося кошмара. Во второй раз Солону сперва затошнило, а уж затем она резко очнулась. В комнате никого не было, за окном щебетала птица, а день близился к вечеру. Магичка перевернулась на бок и упала с кровати, подтащила к себе ведро, и ее обильно вырвало. Пытаясь унять дрожь в руках и слабость в ногах, Солона осторожно перевернулась на спину и вдохнула. Воздух здесь был спертым, несмотря на открытое окно. Да и пахло неприятно: потом, болезнью, гниющими ранами. Запах, который запомнился ей слишком хорошо. Запах, который никогда не оставлял ее. Запах смерти, запах скверны, запах Мора. Солона поморщилась. Она оперлась о спинку кровати, неуверенно встала и тут же вскрикнула от боли, пронзившей ее, точно отравленная стрела. В центре ладони левой руки расползалось ярко-зеленое пятно; боль была внезапной, всепоглощающей, но на удивление короткой и преходящей. Ее крик привлек кого-то снаружи, и дверь распахнулась. Перед ней стояла незнакомая женщина с короткими черными волосами, смуглой кожей, как у ривейни, и цепким взглядом насыщенно-желтых глаз. На доспехе был нарисован глаз, озаренный светом. Не иначе, как Искатель Истины. Солона слышала о них, когда обучалась в Круге. Этих побаивались и храмовники. — Меня зовут Кассандра Пентагаст, — представилась незнакомка. — Я правая рука Верховной жрицы Джустинии V. Прежде, чем я решу, что с тобой делать, я хочу задать тебе несколько вопросов. От твоих ответов зависит доживешь ли ты до заката или будешь казнена немедленно. Понятно? Амелл кивнула, не сводя с женщины настороженного взгляда. Такая могла запросто преодолеть в пару шагов расстояние, разделявшее их, и проткнуть ее, Солоны, грудь мечом, даже не задумываясь. Страж выпрямилась, чтобы казаться повыше ростом, силой воли уняла дрожь в ногах и жадно втянула воздух: он ей еще понадобится для удержания самообладания. Ни одно из ее действий не укрылось от внимательного взгляда Искательницы. — Это ты виновна в смерти Верховной жрицы? — Нет. Даже, если бы я могла, то зачем мне убивать ее? Кассандра Пентагаст сверкнула глазами и молчала минуту. — Что случилось в Храме Священного Праха? — Я не помню, — не моргнув глазом ответила Амелл. Еще пауза, выдержанная специально для Солоны в качестве устрашения. — Назови мне хоть одну причину, по которой нам следует сохранить тебе жизнь? Конклав уничтожен, все, кто были в Храме — погибли. Солона дернулась, ее изящная темная бровь изогнулась в вопросительном жесте. Сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. — Что значит… погибли? Последнее слово далось ей с ощутимым трудом. Как будто в горло ей набили песка и мелких камушков и заставили разговаривать. Как будто в легких пробили дыру, и теперь все ее попытки дышать оканчивались сокрушительной неудачей. Она даже не поняла, как осела там же, где и стояла. Холодный дощатый пол немного привел ее в чувство, но лишь немного. Недостаточно, чтобы осознать масштаб беды, надвигавшийся на нее. Не за этим ли ее разыскал Создатель? Не за этим ли Он выбрал ее своей посланницей? В голове гулко грохотало сердце.--||--
Она переживала этот момент наяву сотню раз за последние две недели. Прокручивала в голове одни и те же разговоры, словно могла изменить в них что-нибудь. Но Джустиния была мертва, ее друзья-Стражи тоже. Вычерчивая взглядом полет случайной птицы, Солона не заметила, как спустилась к озеру. Раньше оно показалось ей небольшим и, пожалуй, убогим. Она и подумать не могла, как такое маленькое озерцо способно прокормить всю деревню. Сейчас оно простиралось темно-синей замерзшей гладью вдаль, пустое и одинокое. «Это была магия, — сказал ей эльф Солас, когда она впервые ступила на лед и вскрикнула, опасаясь, что он проломится прямо под ней. — Магия, и только.» За десять лет Убежище прилично разрослось, чтобы иметь возможность вместить всех путников и странников, совершающих ежегодное священное паломничество, дабы почтить прах Андрасте. Амелл, не бывавшая в этих краях с того самого момента, как спасла брата Дженетиви и подарила миру величайшее открытие, местность не узнавала. И следовала за уверенным шагом Кассандры Пентагаст и за болтливым гномом-наземником, которого ей представили как Варрика. О нем она ничего не слышала, чем немало его расстроила. Он-то надеялся, что Сол прочитала, как минимум, одну его книгу. В лощине, окруженной замороженными магией горными уступами, они наткнулись на нескольких виспов и крупного призрака. Амелл, едва отошедшая от целительных припарок, которыми ее замучил целитель Адан перед выходом из деревни, взяла на себя самых простых. Зеленовато-белые духи, против воли затянутые в этот мир гигантской Брешью, рассеялись под напором ее магии. Первый шаг дался Солоне нелегко, интуиция подсказывала ей, что проще не будет. Пора собраться, встряхнуться и идти вперед. Солона предпочитала сочетание магии крови и молний. В Круге ее бы назвали «малефикаром», приговорили к усмирению. К счастью, она быстрее стала частью Ордена Серых Стражей, быстрее освободилась от предрассудков встревоженных и взбудораженных умов. Даже сейчас Солона периодически вспоминала о пути, который хотела избрать, будучи молодой и неопытной ученицей. Тогда все, чего она желала делать, было исцелять и дарить покой. «Но ведь дарить покой можно иначе, — глупо ухмыляясь, сказал ей Огрен, гном, с которым она путешествовала во время Мора. — Попробуй, понравится.» Когда они добрались до самого верха меньшей горы, Кассандра Пентагаст выглядела озабоченной и нервной одновременно. Солона задыхалась от усталости, словно это не она все десять лет путешествовала по стране. Перед тем, как они заметили ярко-зеленый потусторонний свет разрыва, рука у Сол зачесалась ровно посередине ладони и появилось странное чувство: ее будто тянуло туда, где невидимая ткань мира порвалась, обнажая изнанку. Амелл поспешно выкинула из головы лишние мысли, сконцентрировалась, как учил ее Солас, сопровождавший маленький отряд, и потянулась вслед за ниточкой, подводившей ее к самому разрыву. Метка на ее руке ослепительно вспыхнула, магия равномерно потекла, латая небрежно порванное полотно мироздания. «Это какая-то другая магия, — подумала Солона отстраненно. — Она совсем не затрагивает мою волшебную силу.» Тогда-то, на мосту, они впервые встретились с Лелианой. Сестра Соловей осталась такой же, какой Сол запомнила ее при расставании. И совершенно не похожей на себя одновременно. Вытянулась, постройнела. В глазах отчетливо читалось недружелюбие, что-то в духе «тебя здесь не ждали». Лелиана глянула на Солону и тут же отвернулась, старательно делая вид, что ее не заботит ничего, кроме ожесточенного спора с канцлером Церкви. — Вы! — ахнул мужчина, заметив Амелл в сопровождении Пентагаст. — Вы, я знаю вас! Вы ферелденская отступница! Будучи Верховным канцлером Церкви, я приказываю… Он мотнул головой в сторону Амелл, но Искательница тут же перебила его. Решительный взгляд женщины сменился едва сдерживаемой яростью, такой, что Солона могла ощутить его на кончиках собственных пальцев. Кассандра положила руку на навершие своего меча, двинулась вперед так, будто готова была в следующий же момент прибегнуть к крайней мере. Канцлер Родрик секунду оценивал сложившуюся ситуацию, затем продолжил: — Я приказываю вам доставить преступницу в Вал Руайо, — он вздрогнул от повторной вспышки Бреши, озарившей охраняемый мост, — для казни. — Вы не можете приказывать мне, — прорычала Кассандра. — Кто вы такой, чтобы отдавать мне распоряжения и советовать, как мне поступить? Кассандра Пентагаст напоминала Солоне ее саму, только девятью годами ранее. Ей нелегко приходилось на посту Стража-Командора Амарантайна. Она, не раздумывая, точно так же ворвалась бы к подозреваемому и допросила. Возможно, она даже бы угрожала ему немедленной смертью, вытащив именной кинжал, которым защищалась, когда истощала ману. Или посадила бы заключенного в темницу и погрузила его в мрачный сон искаженных сплетений, которые были созданы духами с единственной целью: вытащить всю правду. Кассандра оказалась куда более тактичной, склонной скорее поверить в ложь, чем убить невиновного человека. Солона не могла этому не порадоваться. К тому же она говорила правду, а смерть Конклава искренне шокировала ее, причинила боль. Она не сумела оплакать смерть Верховной Жрицы Джустинии, потому что и сама до конца не верила в трагическую гибель этой славной женщины. Но своих друзей — Карлинн и Джакара — да. Дело упрощалось тем, что оба они слышали Зов в последнее время, а Серые Стражи всегда прощаются со своими друзьями и собратьями заранее. Голос канцлера Родрика сорвался на выдохе. — Джустинии больше нет! Теперь мы сами должны принимать важные решения, пока не выберут новую Верховную Жрицу. И сейчас я хочу, чтобы вы все, — он очертил трясущейся рукой большой полукруг, — выжили. Решайте, Кассандра, но помните, что все последствия будут на вашей совести. Поднимаясь по склону, Амелл дрожала от пронизывающего ветра, набрасывавшего на путников. Солас и Варрик затеяли шутливую перепалку, но они шли за ней, и слова их смывались шумом ветра и шорохом ветвей многочисленных елей, что росли повсюду на почти отвесных скалах. На перепутье Кассандра неожиданно остановилась. Сжав покрепче посох, маг с удивлением воззрилась на Искательницу. Пентагаст выдохнула, как будто мирилась с трудным для нее решением и повернулась к Амелл и остальным. — Ты уже научилась латать разрывы, так? — спросила она. — Учусь, — прищурилась Солона. — Ты думаешь, это так просто? Кассандра смутилась под колючим, недружелюбным взглядом Амелл. — Нет, только… Очень скоро мы окажемся возле Бреши, и тебе придется приложить все усилия, чтобы закрыть ее. Починить, если это возможно. — На мой взгляд, это о-о-очень большой разрыв, Кассандра, — съехидничал Варрик за спиной Солоны. — Сперва мне нужно осмотреть его. Молчавший сперва эльф Солас выступил вперед и оперся на посох, как на палку. На секунду его взгляде было что-то отчужденное, поэтому, когда он улыбнулся, Солона убедила себя в том, что просто ей показалось. Амелл не нервничала при подъеме вверх, но, когда стали вырисовываться руины младших храмовых пристроек, она ощутила слабость в ногах. Еще несколько дней назад она поднималась по этой самой дороге к Храму, чтобы почтить присутствием не только озаренную светом Создателя Андрасте, но и Верховную Жрицу. Она ведь получила загадочное письмо и даже ответила на него: сейчас Сол почему-то ни капли не сомневалась, что вела переписку с Джустинией и ни с кем иначе. Но тогда, тогда она не придала этому особого значения: Верховную Жрицу любили за то, что эта мудрая женщина никогда не возвышала себя над другими, и, если ей требовалась помощь, она просила об этом. В свете недавних событий на письмо и на просьбу приехать на Конклав Солона смотрела совершенно иначе. Во главе с Кассандрой они быстро миновали наскоро разбитый лагерь и спустились по малой лестнице на небольшую, некогда изображавшую милостивую Андрасте в лучах золотисто-голубого пламени, площадку. Разрыв открылся прямо перед ними, искажая само бытие. Нематериальная основа вздрогнула, ткань затрещала и сквозь него протиснулся первый дух, раздраженный, напитанный злобой, которую подсмотрел во снах смертных. Его ломкое зеленовато-болотного цвета тело причудливо изогнулось, и он закричал так пронзительно, что у Амелл мгновенно заложило уши. Солас толкнул ее в бок. Да, она помнила уроки. Сфокусироваться, не поддаться излюбленному ходу всякого демона. Солона крутанула посох, ударила им в землю, собирая в кулак энергию. Материя возле нее затрещала, и разрыв увеличился, выпуская наружу демона ужаса. Он имел неестественный для обитателей Тедаса вид, одной своей внешностью пугая как неопытных, так и подготовленных противников. Солас уже разомкнул пальцы рук, сковывая демона ледяной хваткой. Могучий удар Кассандры завершил начатое им дело, и ужас рассеялся всполохом зеленых искр. Варрик перезаряжал арбалет, когда к нему поплыли сразу несколько призраков. Солона метнулась в сторону, выставила посох впереди себя и толкнула энергию на демона. Потрескивающая напряжением волна смела первого призрака, ударила, но не победила второго. Солас окутал Солону искусно сплетенным барьером, и тот защитил Стража от первой атаки. Выхватив кинжал, Солона метнула его и попала в светящийся потусторонним светом глаз призрака. Он завопил, исказился и сгинул. — Спасибо, — выдохнул Варрик, — но я бы и сам справился. Солона прищурилась, поскольку на языке вертелось нравоучение, и отвернулась, посчитав неразумным наживать врагов помимо тех, что уже имелись у нее. Она не их командор, а они не ее рекруты. Солас подошел к ней, мягко взял за пораженную руку и направил на разрыв. Магия потекла точно так же, как в прошлый раз, равномерно и спокойно. Через минуту порванная Завеса восстановилась, и Солона ощутила, что снова обрела возможность дышать. Напряжение из груди исчезло, уступив место слабости. — Ты как? — Кассандра придержала женщину за плечо. — Выглядишь неважно. — Чувствую тоже, — не стала врать Солона. — Идем, чем быстрее мы разберемся с этой… Брешью, тем быстрее я получу долгожданный отдых. — Отдых, — фыркнула Искательница. — Хотела бы я, чтобы мне кто-нибудь… Она не закончила предложение, отвлекаясь на появление статного рослого мужчины в блестящем нагруднике. Короткие светлые волосы на секунду напомнили Амелл кого-то из ее далекого прошлого, но она отмела эту мысль, как лишенную смысла и непригодную для дальнейшего обдумывания. Она все еще опиралась на посох. Ее ноги сильно дрожали, и Солона подумывала о том, чтобы опуститься на землю, сесть прямо там, где она стояла и немного передохнуть. Но Брешь, оказавшаяся вблизи намного больше, чем Страж себе представляла, уже наливалась зловещим зеленым светом. Солас подтвердил ее догадку. — Вспышка будет сильнее, чем прошлые. — В голосе эльфа не было сожаления или сочувствия, лишь сухая констатация факта, и Амелл была готова уважать его за это. Он не стеснялся говорить правду. — Тебе следует поспешить. — Нам, — машинально поправила Солона. — Нам, — согласился Солас. — Держись. Уже скоро. Амелл хотела уточнить, что именно эльф имел в виду, но в этот момент Кассандра повернулась, и взгляд Солоны резко помрачнел. Она забыла этого человека, постаралась искоренить его из своей памяти, кропотливо вырезая каждое воспоминание о нем. И все же он незримо присутствовал рядом с ней. Тот, что молча осуждал ее увлечение магией крови. Тот, что не желал видеть ее после того, что случилось с ферелденским Кругом. Каллен Резерфорд. Храмовник, пожравший ее душу и укравший ее сердце. Теперь он смотрел на нее взглядом, полным отрицания и удивления. Он въедливо изучал ее те мгновения, пока Кассандра не нарушила ставшее напряженным молчание. — Вы знаете друг друга? — удивилась Искательница, но тут же поправила себя. — Разумеется, как я забыла об этом! Ты был храмовником в ее Круге. — Был, — мрачно подтвердил Каллен. — Но у нас нет времени на светские беседы, вы должны спуститься к разрыву и закрыть его, если получится. Усилием воли он сконцентрировал взгляд на Амелл и учтиво, насколько мог, произнес: — Благодарю вас за то, что спасли моих солдат. Амелл осторожно улыбнулась. За годы, проведенные в обществе богатых, напыщенных и тонко играющих людей, ей стало не привыкать к учтивости и обходительности, за которыми скрывались яд, кинжал и смерть. — Разумеется. Было моим долгом попытаться избавить вас от незавидной участи погибнуть среди демонов и разрывов. Серые Стражи служат народу. Солона договорила последнее слово и резко отвернулась. Еще минута, и она могла потерять столь тщательно выпестованное терпение. С Калленом ей никогда не удавалось сохранять присутствие духа. Ее сердце и без того так громко билось, что она не слышала собственных мыслей. Сейчас ей требовалось сосредоточиться на задаче, а не на нахлынувших воспоминаниях. Варрик пожелал удачи оставшимся воинам, а Кассандра приказала им собраться на подходах к Бреши и подготовиться к решающей схватке с тем, что поджидало их в самом эпицентре творившейся магии. Солона вновь ощутила себя целостной: в бою ей не приходилось задумываться о прошлом; она не позволяла разуму свободно блуждать и мечтать, она становилась собранной, напрочь лишая себя тех крох страха, что еще тревожили ее сердце. Вчетвером они спустились по изуродованной и обвалившейся стене и оказались на просторной площади. Амелл впервые увидела тех, кому не повезло оказаться в первой волне взрыва. Иссохшие тела с горящими пламенем глазами смотрели на нее и мимо нее, призывая Солону ответить за все свои прегрешения перед ними. Женщина не понимала, почему чувствует настолько острую вину перед этими погибшими, не находила этому ощущению ни одного рационального объяснения. Страж могла поклясться, что закрой она глаза, она услышала бы их предсмертные вопли. Хотя наверняка эти люди даже ничего не почувствовали перед тем, как оказаться перед неугасающим взором Создателя. Такова была природа подобной магии. — Здесь ты вышла из Тени, — неожиданно произнесла Кассандра, и Солона пугливо вздрогнула, сосредоточившись на ощущениях. — Наши солдаты нашли и принесли тебя в Убежище. Лелиана была первой, кто осмотрел тебя. — Она не рада моему появлению. Искательница Истины покосилась на Солону и глубоко вздохнула. — Она все еще винит тебя в своей… Нет, не смерти. В том, что она пережила тогда, у древнего Стража, охранявшего покой праха Андрасте. — Лелиана рассказала тебе об этом? — поджала губы Солона. — Да, но не сразу. Она не уверена, что стоит доверять тебе снова. Солона пожала плечами. Она не сожалела о своих решениях, кроме того, что сподвигло ее помогать Йовану. Жизнь не обделила ее друзьями. Где бы Амелл не появлялась, она всегда обзаводилась близкими и тесными связями с теми, кто импонировал ее представлениям о чести, о справедливости и о жизни в целом. Йован был частью этой жизни. Но также он был единственным, о помощи которому Солоне пришлось пожалеть. Что касалось Лелианы, то она сама выбрала свой путь, предпочтя слушать эфемерную песнь Создателя, а не призывающие к раздумьям слова Серого Стража. Амелл бросила быстрый взгляд на Кассандру и не улыбнулась. Ее там не было. Когда они прошли через уцелевший внутренний двор, то очутились посреди огромной чаши, порожденной взрывом. Теперь Амелл могла воочию убедиться, что именно взрыв убил Конклав, ее друзей и соратников, верховную жрицу и большую часть лидеров храмовников и магов, желавших положить конец бессмысленной войне. Каменный пол под ее ногами мелко дрожал, или же тряслись ее внезапно ослабевшие ноги. Еще несколько дней назад она прошла через двор, приветствуя знакомых и друзей. Теперь же она стояла на развалинах, погубивших жизни сотен. И гнетущее ощущение, покинувшее ее после окончания Мора, вернулось, увеличенное стократно. — Ты готова? — спросила Кассандра. Разрыв, именуемый Брешью, выглядел не просто огромным, гигантским, как один из тех уродливых великанов, которые повстречались Солоне во время ее дальних странствий. В воздухе парили уцелевшие куски стен и валунов, отколотых от склонов горы во время катастрофы. Разрыв бурлил изнутри, но при этом был закрыт. Солас кивнул Искательнице: — Это ключевой разрыв. Закроем его, и возможно закроем Брешь. — Тогда стоит попытаться, — согласилась женщина. Она махнула рукой, приказывая продвигаться вдоль обрушенных стен, но из-за угла внезапно появилась Лелиана в боевом облачении и в сопровождении десятка воинов. Не будь их ситуация столь серьёзной, а отношения натянутыми, Амелл обязательно бы отпустила шуточку по поводу волнений о собственной безопасности. Лелиана не взглянула на Солону и буравила взглядом Кассандру, как будто Искательница вдруг стала единственным, на что можно было смотреть и не погибнуть. — Займите позиции вокруг храма, — приказала Кассандра спустя минуту напряженного обсуждения ситуации с Лелианой. — Нам потребуются все воины, которых ты можешь предложить. Что бы ни было, мы готовы. Солона сильно сомневалась в готовности своего отряда встретиться лицом к лицу с демонами из Бреши, но решила благоразумно промолчать. Раз в десятилетие можно было отдаться чужим суждениям, доверить жизнь более компетентным командирам и перестать брать на себя ответственность. Именно это Амелл и собиралась сделать, когда Искательница приказала выдвигаться вперед и держать клинки наготове. Воздух над котлованом сгущался, будто реагировал на приближение мага с меткой на руке и отряда воителей с их грозной предводительницей в виде Кассандры Пентагаст. С каждым шагом становилось холоднее, и Солона отрешенной и запоздалой мыслью пожалела, что ей не дали возможности взять с собой меховой плащ. Она могла бы воспользоваться магией огня, но та давалась ей с трудом, к тому же призывать огонь рядом с Брешью казалось неправильным, неразумным. Они прошли большую часть пути до разрыва, когда Варрик заметил уродливые кристаллы, растущие из стены. Их шепот коснулся Солоны, и она наморщилась от странного, недоброго предчувствия, охватившего ее. — Красный лириум, — с опаской определил поющий металл Варрик и поежился, Солона с облегчением взглянула на гнома — не ей одной кажется это странным, — но что он делает здесь? — Возможно, Брешь вытянула лириум из-под храма, осквернила его, — ответил Солас, обращаясь больше к Искательнице, нежели к гному. Варрик пожал плечами. — Не вздумайте прикасаться к этой… мерзости. Солона уже тянувшаяся к лириуму кончиками правой руки вздрогнула и отшатнулась, врезаясь в Соласа, идущего позади. Она встретила его напряженный и внимательный взгляд и качнула головой с сожалением. За секундную слабость ей вдруг стало стыдно за себя. Она отерла руку о куртку и покрепче перехватила посох, надеясь, что у нее хватит самообладания не позволить искаженному лириуму вновь завладеть ее мыслями. По обрушенной лестнице вниз Кассандра спустилась первой. Помогла Варрику, без особых проблем спрыгнувшему с предпоследней ступени, затем подождала, пока Солас спустится тем же способом, что и гном, и едва Солона оказалась внизу вместе со всеми, отвернулась, всматриваясь в разрыв. Искательница сжимала рукоять изо всех сил, Амелл заметила, как побелели фаланги пальцев. Грудная клетка Кассандры шумно вздымалась и опускалась, а сама женщина внешне выглядела решительной, но в душе — неуверенной. Раздался шелест, эхо призрачных слов. — Кто-нибудь, на помощь! — крикнул голос, полный ужаса перед грядущим. Брешь полыхнула зеленым светом, пол под ногами дрогнул, и Кассандра чуть не повалилась вперед, в последний момент удержав хрупкое равновесие. Солону и Соласа, шедших впереди остальных, окутало призрачное серое марево. Присутствие духов обозначилось покалыванием в районе шеи, Амелл поежилась и оглянулась на эльфа, желая пояснений. Она была опытным магом и могла объяснить большинство ритуалов и событий, происходящих с подачи магии. Впрочем, не теперь, когда в небе зияла дыра в мир демонов. — Эхо, отголоски событий, что произошли здесь… — задумчиво ответил Солас на ее немой вопрос. — Завеса буквально кровоточит ими. Серое марево сгустилось, обрисовывая фигуры двух существ. Человеческой женщины, висевшей в воздухе с раскинутыми руками и великана, нависшего над ней. У него были длинные когтистые пальцы и искаженное бликами лицо со злобными горящими оранжевыми глазами. Послышался приглушенный стук, похожий на ударившуюся об стену дверь, и серое марево выпустило на «сцену» еще одного участника разыгравшихся событий. Ее, Солону Амелл. Призрачная фигура споткнулась на входе и в удивлении распахнула глаза: — Что здесь происходит?! — спросила копия тонким звенящим от напряжения голосом, так не похожим на голос самой магички. — Беги! — закричала фигура жрицы. — Спасайся пока можешь! Предупреди их! Чудовище-великан обернулось к Солоне. В его пылающих гневом глазах читалось разочарование, нежелание и дальше разбираться с нахальным существом, помешавшем его моменту славы. Он протянул руку и пророкотал всего два слова: «Убейте ее!». Солона отшатнулась в попытке вырваться из серого марева, но Солас удержал ее за локоть. Брешь полыхнула во второй раз, земля задрожала, заходила ходуном. Неожиданно марево рассеялось, уступив прохладному горному ветру и запаху жженой плоти. Разрыв потрескивал изнутри, рычал, как озлобленный зверь, защищающий законную добычу. Кассандра Пентагаст опустила поднятый меч и рассеянно обернулась к подошедшей Лелиане. Из-под глубокого капюшона бывшей соратницы выбивались пряди насыщенно-рыжих волос, на лице было написано крайнее недоумение. Она переводила взгляд с Искательницы на Амелл, словно хотела убедиться в реальности происходящего. — Верховная жрица обращалась к тебе! — наконец выдохнула Пентагаст. — Но… Я не понимаю. Если ты была там, ты должна помнить, кто сотворил все это, кто виновен во всем происходящем! Ты сказала, что не помнишь! В голосе зазвучало смутное обвинение, и Солона приподняла руки. — Я действительно не помню! — огрызнулась женщина. — Даже того, что мы только что наблюдали! Понимаю, между нами множество разногласий, но… Амелл круто повернулась к Лелиане. Вооруженная длинным луком, та стояла неподвижно, как будто от одного-единственного ее движения могли прийти в движения силы, ей неподвластные. Наконец она кивнула, но не Сол, а Кассандре. Кивнула с трудом, решение принять на веру нечто столь важное, далось ей непросто. Она махнула рукой, и ее солдаты оцепили площадку вокруг разрыва. Приготовились, замерли в ожидании следующего указания. — Тебе придется открыть разрыв, чтобы закрыть его как положено. Солас подождал мгновение, пока Кассандра и Лелиана вновь вернутся к насущным проблемам. Эльф задержал взгляд на Страже, кивнул на ее руку. Амелл стиснула зубы. Латать разрывы она почти-почти научилась, неужели ее странная отметина способна их и открывать? Что за необычное и могущественное оружие оказалось в ее распоряжении! Будь она здесь одна, в сопровождении лишь эльфа, и она бы попросила сохранить возможности метки в тайне. Слишком долго ее осуждали за то, что она маг. Единственное, что она уяснила за эти годы, то что доверие — ценный дар. — Я поняла, — вздохнула Солона, чувствуя жжение на ладони. — Разве это не привлечет внимание демонов с той стороны? Солас хитро улыбнулся, кивнул в знак подтверждения. Кассандра позади него мгновенно выпрямилась и подняла меч и щит. — Всем приготовиться! — прокричала она, перекрывая гул Бреши. Лучники вложили стрелы, Лелиана замерла на другом конце квадратной площадки прямо под разрывом, у полуразрушенной башни. Выглядела она напряженной, но бесстрашной. Кассандра Пентагаст перехватила покрепче меч, выставила вперед щит на манер храмовничьего и приготовилась. Варрик занял место на возвышенности и перезарядил арбалет. В отсветах Бреши лицо Соласа показалось Амелл каким-то гротескным, чужеродным, мрачным. Магичка протянула руку, воздела ее над головой и сконцентрировалась. Первые секунд десять ничего не происходило. Затем в руке появилось неприятное свербящее ощущение, будто онемели пальцы, метка вспыхнула, вспыхнул и разрыв, три упругих нити плавно потянулись вверх, цепляя острыми уголками Завесу. Невидимая материя порвалась, разогнулась. Амелл подалась назад, пришла в замешательство от незнакомого ощущения, и разрыв с оглушительным хлопком лопнул, выпуская на волю демона. Солону швырнуло вбок на землю остаточным взрывом, она потеряла посох и села, ошалело мотая головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя. В воздухе потрескивал статический разряд. Сол шарила по земле рукой в попытке найти оружие, но под пальцы попадались лишь обломки и камни. Наконец зрение прояснилось, и Страж сумела подняться на колени и встать. Призвав на помощь магию, она сфокусировалась и притянула к себе посох. Ей не потребовалось много времени, чтобы распознать демона: гордыня, гигант среди прочих обитателей Тени, с фиолетово-серебристой кожей и россыпью глаз на обеих половинах вытянутого не то лица, не то пасти. Демон уже повернулся к ней, чтобы достать хлыстом, сотканным из чистейшей энергии, но Сол проворно откатилась и уперлась спиной в стену башни. Не отступать! — Рассей силу разрыва! — крикнул ей Солас. Он удачно повернулся к ней боком, размахивая посохом и испуская из него ледяные стрелы. Колдуя, эльф словно очутился в своей родной стихии. Каждое его движение было плавным и гармонично сочеталось со следующим. Амелл, сама не понимая до конца как работает метка, направила руку на разрыв и ощутила, как шевелятся волоски у нее на шее. Завеса откликнулась неохотно, заметно замедляя время вокруг. Сол не успела удивиться этому, поскольку в следующий момент демон с ревом опустился возле нее. Женщина не успела уйти с линии удара и оказалась придавлена могучей лапой к земле. — За мной! — заорала Кассандра, атакуя чудовище со спины. Послышалось пение тетивы, стрелы одна за другой срывались, чтобы причинить существу невыносимую боль. Он злобно отмахнулся от первых стрел, остальные попадали вокруг него, сломанные и наполовину сгоревшие. — Ты, — прошипел демон, — умрешь… как он пожелал! — Кто — он? Солоне удалось вытащить одну руку, она извивалась под когтями твари, пытаясь освободиться. Она провела ладонью и сжала ее в кулак, впиваясь ногтями в кожу до самой крови и призывая на помощь кровавую ловушку. Метку обожгло незнакомой болью, но демон, взвыв, отшатнулся и выпустил женщину. Немедля ни секунды, Страж окутала себя темно-красным облаком, метнулась в сторону и сконцентрировалась на разрыве над ней. Завеса рвалась прямо на глазах. Несколько младших призраков торопливо влетели в реальный мир, но Кассандра сразила обоих прежде, чем они добрались до Сол. Три ставших привычными нити потянулись к разрыву. Завеса задрожала и всколыхнулась, реагируя на присутствие необычной магии, поддалась ей. Разрыв сверкнул изнутри и раскрылся. Сквозь пелену незнакомой Солоне материи было видно нечто. Нечто странное, прекрасное и невообразимо тоскливое, тянувшее за душу, повествующее о чем-то столь совершенном, о чем Амелл прежде не могла и помыслить. Не то россыпи звезд, не то бескрайняя вселенная по ту сторону Завесы. От созерцания неизведанного ее отвлекла Кассандра, толкнувшая женщину в плечо. — Закрывай, ну же, сейчас! Демон, не поверженный, но лишенный значительной части сил, сидел, сгорбившись, на руинах некогда прекрасного храма. Зная, какими опасными могут быть демоны гордыни и как умело они притворяются ослабевшими, Солона вновь потянулась к Бреши. На этот раз ладонь даже не успела зачесаться, а нити легли неровно, спутались между собой. Латать мироздание столь великого масштаба оказалось делом совсем другим, чем закрывать мелкие разрывы. Солона почувствовала, как ее грудь сдавливают стальными обручами, как невидимая рука сжимает ее сердце, как из нее высасывают те самые крохи тепла, жизни и силы, которые делали ее магом. Она не услышала, как схлопнулся разрыв. Не услышала, как оглушительно бьется ее сердце; все, что она чувствовала свелось к тому, как по затылку расползается противная давящая боль. Она ломала и подчиняла ее, перед глазами поплыло. Солону резко затошнило, затем она провалилась в пустоту.--||--
— Шартер сказала, что ты хотела видеть меня. Услышала Солона, созерцая мрачную и прекрасную красоту застывшего озера. Ей не требовалось оборачиваться, чтобы узнать голос Лелианы. — Я здесь, я пришла. Не пойму зачем. Нам ведь не о чем разговаривать. Мы обе знаем что ты сделала. — Я ни о чем не жалею, — поджала губы Амелл. Она все же обернулась, чтобы проявить уважение к соратнице. Когда-то она любовалась прозрачно-голубыми глазами Лелианы, считала ее голос чарующим, не сказать большего — волшебным. Теперь перед Солоной стояла незнакомка с холодным, расчетливым взглядом. Куда подевались те времена? — Я так и подумала. — Я всегда боролась за жизнь. Им ни к чему было умирать тогда. И тебе тоже. Если бы ты только слышала меня, слушала мои слова, ты бы поняла, что я задумала. — Амелл помолчала в ожидании протеста, не получив его, продолжила неохотно, будто через силу. — Ты знаешь, я не люблю оправдывать ни свои поступки, ни свои слова, ни свои действия. Все случилось так, потому что ты сочла себя Избранницей Создателя. Ты слишком погрузилась в свою религиозную… Неважно. Я потакала тебе, а должна была остановить все, пока не стало слишком поздно. Понимаешь? — Я пришла сюда не затем, чтобы выслушивать твои домыслы. — Лелиана не улыбнулась, в глазах мелькнули отчуждение и презрение. — По правде говоря, я вовсе не уверена, зачем на самом деле ты хотела меня видеть. Ты ни о чем не жалеешь, я погибла, умерла, что бы там ни случилось в дальнейшем. Я доверилась тебе, а ты подорвала все, что было между нами! Довольно. Оставим это в прошлом. Обещаю, я буду относиться к тебе точно так же, как отношусь к своим людям, но не более того. И нет, я тебя не прощу. Сестра Соловей крутанулась на каблуках и стала подниматься на холм. То, что она услышала, заставило ее остановиться и обернуться. — Я не оскверняла прах Андрасте кровью дракона! — крикнула Амелл ей вслед. Страж вытащила из кармана пузырек с переливающейся темной жидкостью, кровью лжепророчицы. — Видишь? Она у меня. До сих пор. Я обманула Колгрима, чтобы сохранить его жизнь. Да, он и его люди были фанатиками, заблудшими душами, поклявшимися в верности дракону. Но он не заслуживал смерти. Лелиана вздрогнула. — Ты… Но ты же сказала, что выполнила свою часть сделки! Я видела… — Это была ловушка, трюк, которому меня научили в Круге. Я хотела, чтобы вы все поверили в это, но поверила лишь одна… Та, что пела песни у костра. Амелл помолчала, разглядывая содержимое флакона. Лелиана молчала. Наконец она подняла голову, поджала губы и медленно произнесла: — Я знаю что я видела. И, возможно, мне потребуется время… — Времени, птичка, у нас предостаточно. Лелиана печально улыбнулась и зашагала прочь. Амелл тоскливо посмотрела ей вслед и отвернулась. Теперь она Вестница, теперь ее жизнь принадлежит Инквизиции, а перед ней непростые выборы, вновь решения, которым суждено определить жизни простых людей. Сколько бы она ни бежала от прошлого, от желания уйти на покой, не похоже, что Тедас позабыл о ней. Отныне и вновь она стоит на пороге бездны. И только ей решать.
