Созвездие

      Поезд подъезжает к пирону с раздражающим скрипом ржавых колес. И я, с двумя громадными чемоданами под мышку и еще парочкой сумок и пакетов с домашними шлепками, выхожу, из открывающихся дверей поезда на питерский вокзал.       Мечта моей жизни исполнилась, но обо всем по порядку.       Здраствуйте. Я Антон Шастун, мне семнадцать лет и я самый неуклюжий и невезучий человек в этом мире.       Жил довольно обычной жизнью до десятого класса, когда родители сказали что я уже взрослый и могу самостоятельно постирать свои трусы с носками и жить в Петербурге одному. Для меня это было чуть ли не самым большим счастьем на земле. Было немного страшно от того, что я мог убиться где-нибудь, упав с лестницы или окна, но этот страх затмевала радость того, что я окончу последний год школы уже в Питере и смогу выбрать себе институт, или как это нынче называется, сам. Хотя я его уже выбрал. Отец поддержал ее решение и сказал, даже, что инициатором его был он сам, хотя я ему не очень-то и верю. На него не похоже.       Обычно люди делятся на физматов и гуманитариев, я же относился в иной категории. В одиннадцать лет я решил, что буду архитектором, это решение еще при мне. Я уже окончил художественную школу с красным дипломом, потому дороги назад просто не было. Литературу и математику я знаю на твердые четверочки, но меня это не пугает, ведь для одиннтадцатиклассника это очень даже хороший результат. По литературе я все же соображаю побольше, так как любил и люблю читать книги, которые не относятся к школьной программе. Также довольно хорошо пишу и могу красиво и складно выразить свои мысли. Потому по эссе, очеркам и прочей лабуде у меня почти всегда пятерки. С математикой все немного труднее, но это не главное, ведь мне сказали, что в новой школе был такой предмет, как «астрономия», в моей другой школе его не было. Что на ней проходят, вообще? Планеты? И что за хрень? С какого класса она идет? В смысле с девятого? Она же в одиннадцатом? Бля, похоже придется нанимать репетитора. Ну ничего не поделаешь.        Сегодня, а точнее еще две недели назад, когда я с мамой собирали чемоданы, исполнилась мечта всей моей жизни: я переехал в Питер. Один. Без родителей. Спросите как так получилось?       Я очень хотел жить в этом городе с самого детства, в прочем как и многие другие дети в данном возрасте. Мои родители не имеют возможности жить в Питере, хотя у них тут квартира даже есть, так как не хотят потерять свою работу, благодаря которой я собственно и могу позволить себе такую роскошь. Ну а мне уже семнадцать, потому могу жить от их отдельно. Одиннадцатый класс я закончу именно в этом городе.       Этот рассказ о моей жизни. Я обычный подросток, так что не обещаю того, что он будет очень интересным и занимательным. Хотя со мной довольно часто происходят интересные и занимательные вещи, если их можно так назвать. Если интересно узнать про мою жизнь в новом городе, Петербурге; про новую школу и новых знакомых, если они вообще будут; про начало моей взрослой жизни, можете узнать. Да. Можете.       Кеды негромко стучат по бежевой плитке на вокзале, стук сердца отдается где-то в горле, а дыхание то и дело сбивается. Я в Питере. Я в Питере. Боже мой, я, блять, правда в Питере! Я едва не прыгал от счастья, ища свое такси у входа и любуясь всем, что только могу увидеть. Направляясь в сторону своей однушки, я разглядывал питерские улочки, в пол уха слушая какие-то зарубежные треки по радио, которое к концу нашей «увлекательной» поездки водитель вырубил. Тот, кстати, попался неразговорчивый, ни слова, ни пол слова. Даже не спросил хуя мне нужно в другом городе, другие так обычно делают же, да ведь? Наверное.       Когда я был наконец-таки дома, в небольшой квартирке, с разложенными вещами и ершиком для унитаза в руках, время уже подходило к семи вечера.       Кстати, ершик. Он был лишним. Мам, ну вот и зачем ты засунула мне в чемодан два? А зачем мне вообще ершик? Бля, не понятно. Так и простоял я с этой драной хренью посреди квартиры минут пятнадцать, не зная куда ее деть.       Сама квартира состояла из прихожей, переходящей в гостинную, совмещенную со спальней, кухни, после которой был туалет и из которой можно выйти на балкон. Уютная квартира, отлично подходящая для проживания одному.       Сегодня тридцать первое августа. Завтра мне предстоит идти в новую школу, знакомиться с одноклассниками и учителями; привыкать к новой школе и расписанию, к новой пище, если она там вообще будет, хотя, сказать честно, ем я мало, больше просто не лезет, такой уж я.       Сейчас мне и весело и грустно. В прошлой школе я знал учителей, знал у кого можно спать на уроке или залипать в телефоне, знал у кого так сделать не получится. Знал учителей, которые рисовали оценки, и у которых нужно было выкручиваться своим трудом и лезть из штанов, чтобы дотянуться хотя бы до тройки.       Я буду скучать по старичку историку, Ивану Николаевичу, который ставил всем пятерки и четверки, рассказывая интересные истории из жизни. Буду скучать по Гульнаре Николаевне, английчанке, с которой у меня всегда были одни пятерки, хотя «заядлым полиглотом» я бы себя не назвал. А по Ольге Викторовне скучать не буду, она вела у нас литературу, тварь, каких еще поискать.       За сегодня не случилось ни одного проишествия, за исключением того, что пока я бежал до машины, врезался в какую-то бабушку с железной тележкой, упал и разбил что-то стеклянное в своем чемодане. После, когда на моей ладони красовались немного кровоточашие раны, я понял что это была чашка. Одна из чашек.       Возможно Питер станет моим спасением от неуклюжести, но это не точно. Руку я, кстати, обмотал бинтом, который до этого лежал в той же кружке. Мама, похоже, уже знала, что он мне пригодится. Чтож, спасибо. Пригодился.       Я одел на себя более менее, по моему мнению, презентабельную одежду, которой были белая свободная футболка, с клечатой желтой рубашкой поверх и мешковатые штаны, типичного черного цвета. Дверь открылась и я, полный уверенности и могущественности, отправился в магазин, заглядывая в телефон, с открытыми гугл-картами чуть ли ни каждую секунду.       В Магните я, видимо, стоял с настолько тупой рожей, пытаясь понять где и что тут находится и что мне вообще нужно, что люди пялились на меня с недоумеванием, а некоторые — более смелые, даже подходили и спрашивали что-то по типу «у тебя все хорошо?» или «ты смотришь в одну точку уже три минуты, с тобой все нормально?», вот что значит солидарное питерское общество. Не то, что мой старый Воронеж, где ты можешь быть раненым и истекать кровью, но это врядли кто-нибудь вообще заметит.       Идти обратно было уже не так просто, тьма накрыла город, делая его еще более завораживающим, но менее светлым. Еле как найдя нужный автобус, по тем же картам на телефоне, и чуть не заблудившись в первый же день в новом говоде, я доехал до дома, и вышел на соседней улице. Хотелось немного прогуляться, но как только подул «летний ветерочек», я послал эту идею и, едва не стуча зубами от холода, пошел домой.       Я так устал за весь этот день, который у меня начался, между прочим, в четыре утра, потому что в поезде в это время я уже собирал вещи, что как только голова коснулась подушки, я сразу провалился в сон.       Этот день мне определенно понравился. Чтож. Завтра первое сентября, и мой первый день в школе.