Существование ради ни-че-го

      Армуния раскладывает карты на красной скатерти.       Гармонии как таковой быть не может, также, как и порядка, и мира. Но они с Допи и малышкой Вед существуют, хотя не должны.       Равновесие может быть, но очень нечёткое и размытое.       Она всматривается в расклад. Ничего хорошего. И это хорошо.       Армуния сама по себе не знает что ей делать. Путь уже несколько тысячелетий ей ничего не приказывал и не просил и Тарэ скучно.       Тарэ и Армуния две стороны одной медали. Тарэ вырвали из вечного сна, чтобы быть куклой, а Арм заставила себя жить. Тарэ и Армуния как-то странно слились в одно и не знают где чужие мысли, а где свои.       Тарэ в прошлом пиратка, старпом и боец кнутом.       Арм тепличный цветок одной из южно-восточных стран. Выросшая во дворце, она знает все культуры от астрологии вплоть до врачевания. Тело у неё слабое и тоненькое – когда стоит напротив Тарэ ощущает острый контраст. У той широкие плечи и тело всё в шрамах. У Арм тоже есть шрамы: на внутренней стороне колен, ожог под лопаткой и огромный порез на левой икре.       Тарэ и Армуния обе разные, но до тошноты похожие. Вместе они образуют ту хрупкую грань, которой нельзя добиться и что зовётся гармонией. И обе их личности подчистую стёрты, словно следы ног на песке волнами моря.       Армуния это Тарэ, Тарэ это Армуния. И никак иначе.

***

      Армуния с трепетом гладит сферу предвидения. Это единственная вещь, которую Иам не вправе отобрать. Через этот "шарик" она видит новую Хранительницу Историй, ещё не вступившую в должность, за работой.       Тарэ откидывает тяжёлую, поистине малиновую, косу через плечо. Зелёное индийское сари создаёт тот же контраст, что и тела.       В сфере девушка отбивается от какой-то неизвестной скотины, а за спиной у неё мальчишка лет тринадцати.       Неужели спасительница? – в голове появляется самая неадекватная мысль за всё своё существование.       Она захлёбывается в крови и хохочет. Рядом стоит ничего не понимающая Эйфивирт. У той в руках веер хаоса и Арм думает его ненадолго одолжить. Просто чтоб поиграться. Она в конце концов уже три тысячелетия не отдыхала (и ещё больше ничего не делала).