Судья высших сил

От лица Лаора. Не знаю, сколько времени я провел в этом подвале. Хозяин дома приходил и кормил меня, а после сразу оставлял одного. Он смотрел на меня как на букашку, и я не мог винить его в этом. Я пытался узнать о состоянии Амбера, но колдун не говорил мне ни слова, заставляя раз за разом раскаиваться в содеянном и чувствовать себя тварью. Все чаще я представлял, как все могло быть, не поступи я так. Я мог бы обнимать юного карателя, наблюдать, как растет его животик, а после взять на руки нашего малыша. Растить его, наблюдать ошибки и успехи… И от этого хотелось выть. Потому что хотелось, чтобы так и было. Иногда я слышал, как к колдуну приходят родственники Амбера, и практически чувствовал их желание разорвать меня на ленточки. Честно говоря, иногда мне хотелось, чтобы они перестали сдерживаться. Я боялся, что в ожидании просто сойду с ума. В день, когда я услышал слабый голос судьи, я думал, что расплачусь от облегчения и счастья. А на следующий день он спустился ко мне. Он был немного бледен, но в остальном выглядел вполне здоровым. Одна рука его лежала на небольшом животике, на который я невольно посмотрел с благоговением. А юноша внимательно смотрел на меня и молчал, словно видя насквозь и не нуждаясь ни в вопросах, ни в ответах. — Я не стану убивать тебя. Не хочу испачкать свои руки, ведь это ты подарил мне дитя, что я ношу. И произошедшее этого не меняет. Просто убирайся и держись подальше от нас, — наконец произнес он и развязал меня. Я, не веря, смотрел на него, на что он хмыкнул и выгнал меня. Такого я совсем не ожидал. Но шанс решил не упускать, ведь пока я жив, у меня есть возможность заслужить прощение. И я снова стал незаметно везде следовать за Амбером, но на этот раз отдавая все силы его защите. Поэтому через несколько месяцев, когда подошли сроки, я сразу же схватил его на руки и побежал к колдуну. Тот уж точно знает, что делать. Амбер, болезненно кривясь, пробормотал: — Ну хоть какая-то от тебя польза, следопыт недоделанный. Сразу по прибытии я был выгнан за двери, а дроу взялся за юного карателя. Ожидание напрягало меня, но выбора не было. Когда я услышал детский крик, я непроизвольно улыбнулся. Через время открылась дверь, и недовольный колдун рыкнул мне: — Заходи. И только сделай что-то не так! Не веря своему счастью, я зашел. На кровати лежал Амбер, держа на руках ребенка. Он бросил взгляд на меня. — Не думай, что я простил тебя, тебе до этого как до луны пешком. Но это наш ребенок, и я не могу позволить себе быть совершенным эгоистом. Да и скидывать его на семью… У нас сын. Темный эльф. Имя я давно выбрал. Александр. Мне казалось, что я сейчас способен мир положить к его ногам. Ради этой пусть и малой близости, ради этого ребенка… Я был счастлив как никогда. От лица Амбера. Я смотрел на него и понимал, что он не сдастся в желании получить полностью и меня, и малыша. Но не чувствовал к нему ничего, кроме благодарности за чудесного сына и просвещение в сексуальной жизни. Но, возможно, это и есть самые крепкие узы между нами? Наш сын? Пожалуй, эти узы во многом крепче любви, ведь его частичку, как и мою, из ребенка никогда не вырвать. Я усмехнулся своим мыслям. Кто знает, может, я даже пущу его снова в свою постель. Вечером того же дня он забрал нас к себе домой. Едва устроившись, я сел и стал внимательно оглядывать малыша. Лаор смотрел на меня с недоумением. — Что ты делаешь? — Проверяю, нет ли на нем знака, как на мне. Дроу побледнел. — А может быть? Киваю, не отвечая. И замираю на миг, вглядываясь в то, что миг назад показалось мне пятнышком на ножке. — Лоза. Мать Природа. Хорошо, что ножа нет, значит, по моим стопам не пойдет. На ножке, значит, будет лекарем. Кто бы мог подумать, темный эльф-лекарь. С облегчением пеленаю ребенка. Как гора с плеч, совершенно не хотелось мне, чтобы мой малыш убивал. Лаор тоже расслабляется, похоже, в этом вопросе наше мнение совпадает. Может, он не так уж безнадежен. *** Спустя пять лет. Молодой дроу подкидывал в воздух весело смеющегося сынишку и ловил его. За ними с усмешкой наблюдал его муж. — Уронишь его, и я тебя убью. — Не уроню, — улыбается отец малыша, прекращая и обнимая ребенка, просто держа на руках. Александр смеется, соскакивает с его рук и бежит к карателю. Тот чуть улыбается, присаживается на корточки и целует сынишку в лоб. Между двумя взрослыми по-прежнему нет любви, но зато наконец появилось уважение, доверие, понимание и привязанность. А самыми крепкими цепями, привязывающими их друг к другу, стал ребенок. А может, это и есть любовь.