Liberty

Не бывает по-настоящему злых людей. Бывают люди глубоко несчастные.

Облака пушистые, как комья сахарной ваты лениво ползут по небосводу, пока они стоят на мосту, подставляя лицо декабрьскому солнцу. Ничего не хочется делать, бежать некуда, можно просто ленно стоять, опираясь на перила, плевать в пропасть. Гарри медленно выдыхает сигаретный дым, машинально теребя пальцами нитки фенечки думает о высоком, Рон же берет пониже, приземленно рассуждая о премудростях людского выбора. - Панси сказала, Малфою вчера сильно прилетело от матери, - нарушил тишину момента Рон. -«Панси сказала»? – с приподнятой бровью повернулся к нему Гарри, улыбаясь. – Ну-ка быстро рассказал всё со всей дури, нечего силы экономить. - Да нечего ещё рассказывать, - пожал плечами Рон, усмехаясь. Гарри внимательно наблюдает за ним, словно решает стоит ли докапываться до сути проблемы и нетерпеливо взмахивает рукой. Рон, вздохнув, закатывает глаза. - Видел её сегодня утром, парой слов перекинулись, ничего особенного… - Рон, я не об этом, - Гарри проницательно заглядывает в глаза, располагает на разговор по-братски. - Не знаю, братишка, - Рон взъёрошил свои солнечные волосы и наморщил нос. - Кажется, я на неё запал. Он посмотрел на Гарри, ожидая криков непонимания, но тот смотрел, улыбаясь кончиков губ и от этого мудрого взгляда, появлялось ощущение, что он уже всё знает и слова излишне. - Но ведь так нельзя! – стукнул кулаком по перилам Рон. - Кто тебе сказал? – лукаво спросил Гарри. - Она враг! Она слизеринка, аристократка, даже смотрит как-будто с трона снизошла, у неё родители, блин, наших убивали! - Какой тебе эта девчонка враг? – усмехнулся Гарри. – Волан-де-Морт, Пожиратели - да, а она просто жертва пропаганды и воспитания. Мания величия, окей, так и нам до неё подать рукой. Мы не выбираем в кого влюбиться, Рон. Мой парень мечты оказался уёбком, но он не стал от этого нравиться меньше, знаешь. - Она красивая, пиздец, - убито сказал Рон. – Как взглянет, всё внутри переворачивается. Цепанула так, что теперь только с мясом. - Так может и не надо рыпаться? Проще будь, а то всю жизнь продушеёбишь. Просто сделай то, что хочется. - Свой совет себе посоветуй, - выпрямился Рон и хлопнул его по плечу. За его спиной Гарри увидел Драко Малфоя со сложенными на груди руками. Удивленно переведя взгляд на друга, он увидел, как Рон, подняв руки, уходит. - Я парень твоей мечты, - улыбнулся Малфой. - Ты пиздабол, - фальшиво растянул губы Гарри. - Так совпало, - пожал плечами Драко. Гарри отвернулся и вытащил пачку сигарет, стараясь не смотреть на блондина. Он не понимал как себя вести с ним и, прикуривая, не заметил, как слизеринец подошел к нему ближе. Сжимая в окольцованных серебром пальцах сигарету, он вздрогнул, когда на плечо легла изящная рука. - Я знаю, тебе больно, - тихо сказал Драко. – Но вспомни, свои же слова о том, что людей нужно прощать, хотя бы для собственного успокоения. Знаешь, люди моего круга боятся боли, поэтому причиняют её первыми, делая всех вокруг несчастными. Ожидая удара, бьём первыми, даже не пытаясь поверить. - Все люди боятся боли. Они боятся говорить о своих чувствах вслух и я не могу их винить, - глядя на горизонт, сказал Гарри и стряхнул пепел. – Я вот сказал и получил в ответ то, что получил. - Я надеюсь, что одного меня, дебила, недостаточно, чтобы задушить твои лучи добра и веру в людей, - попытался пошутить Малфой. - Я тоже надеюсь, - задумчиво ответил Поттер Рука Драко соскользнула с его плеча. Слизеринец встал рядом с Гарри и оперся локтями на перила. Бессильно повесив голову, он негромко заговорил. - Я не спрашивал тебя… Каково это было? Придти к Милорду тогда? Неужели не страшно? - Умирать не страшно. Страшно перед Богом стоять, - отозвался Гарри. - Маги не верят в Бога. - Поэтому и творят, что хотят, - фыркнул Гарри. - Я зачитал твоё письмо в газету до дыр. Оно и сейчас у меня в комнате, хоть я помню каждое слово. Я долгое время ходил по краю, но никогда не задумывался о смерти. А сейчас думаю, что деньги и власть - это конечно классно, но в могилу с собой я галеоны не возьму. Будь у меня шанс начать жизнь заново, я бы не пожелал себе больше бабла. Я пожелал бы себе больше мозгов. - Полезная штука, но не универсальная, - согласился Гарри. - Всех проблем не решает. - Знаешь, я вижу, как родители при виде меня берут свих детей за руку и сжимают палочки в кармане. Шепчут проклятья вслед. «Мерзавец», «убийца», «подонок». Гриффиндорец повернулся к Драко, что с закрытыми глазами облизал губы и продолжил. - Знали бы они, насколько правы. И ты был прав все эти годы в своей ненависти ко мне. Я пытал людей, убивал их, чтобы не оказаться на их месте. Участвовал в кровавых ритуалах, пользовался такими заклинаниями, что самому противно. Блевал, плакал, винил и резал себя, но снова вставал и делал тоже самое. Чтобы закончить всё, нужна смелость. Мужик сказал – мужик сделал, так что я даже не говорил.  Самый большой трус в мире пришел просить руки самого большого храбреца.  На лице Гарри острое трагическое выражение, словно он беседует со смертельно больным. Он чувствовал всем телом, что Драко распахнул ставни своей личности впервые в жизни – они скрипели ржавчиной, норовили закрыться, но хозяин удерживал их силой и всё это для Гарри. Трус на такое не способен. - Вся моя жизнь - королевство кривых зеркал, - продолжил свой монолог Драко. – В ней было лишь две константы: ты и Северус. Со временем одна константа помножилась на вторую – Северус, всю жизнь прожив за тебя в самом шатком положении, умер за тебя же. И остался только ты. - Он был хорошим человеком. Мне жаль его. - Мне тоже. Он был единственным, кого я когда-либо уважал. Мои родители всю жизнь учили меня абсолютно бесполезным вещам. Им не нужны были полумеры типа обычного ребёнка, им нужен был эталон, лучший из лучших. И до определенного возраста я воспринимал это как норму. Это было счастливое время, - Драко закусил губу. – А потом началось такое себе времечко. Я понял, что моя мать бросила меня с самого рождения, поэтому я бросил её сейчас. Так-то вот, милый. Я не святой даже, когда стою к тебе близко. Теперь можешь проклясть меня или послать подальше. Теперь я тебя услышу, что бы ты мне не сказал. Мне бы подойти к тебе лет через двадцать, когда я вытоплю в себе весь холод, который тебе и так хорошо известен и которого именно ты не достоин, когда закрою всё, что выломано и разберусь со своими противоречиями, - Драко перевел дыхание, но его снова сперло, когда Гарри взял его за руку, подбадривая. – Только вот в силу возраста или в силу собственного врожденного эгоизма хочу тебя всего и срочно. Это позорное, дешевое «люблю» уже не может объять всего того, что я к тебе чувствую, впервые в жизни, отринув страх, чувствую на полную, наверное поэтому так сильно, но нет - это потому что тебя наполовину не полюбишь. Я хочу с тобой всё на свете. Прости меня, я больше никогда тебя не обижу. Просто не смогу. Признание было беспощадным. Совсем не по-слизерински Драко одним махом ответил на все вопросы, которые не были озвучены, может быть никогда и не прозвучали бы. Взахлеб вылив сумбур своего внутреннего мира, он сыграл на «всё» и использовал все свои распоследние шансы за раз, слезящимися глазами наблюдая за тем, кому отдал своё новообретённое сердце. Показал себя во всей своей красе, свою историю болезни, автобиографию и внутреннюю сторону век. Такое в обычное «люблю» не засунуть. - Жизнь она очень сложная, - наконец, разомкнул губы Гарри. – Одна из рекомендаций её: никогда не примеряй на себя чужую шкуру. Чужая судьба - это всегда уникально. Я не могу тебя судить. Просто не имею права. Я люблю тебя. И тоже хочу с тобой всё на свете. Слизеринец представлял себе этот момент тысячу раз, он мечтал об этом, видел об этом дне сны. Он думал, как поцелует Гарри, как закружит его, оторвав от пола, или даже запрыгает от счастья. Но Драко Малфой обнял Гарри Поттера, спрятав на его плече свои королевские слёзы, и глубоко вздохнул, скинув с себя тонну ненужных больше горестей.