Проклятые души, мёртвые мечты и самый лучший чай

Он тупо пялился на плавающий в тарелке тофу и пытался сосредоточиться на незатейливой перепалке девочек, но мысли всё время утекали куда-то в сторону последнего задания и собираться в кучу отказывались совершенно. В голове всё еще стояли детские крики и словно судейский приговор слова сенсея: «Это проклятье детского страха перед темнотой, но это всё ещё проклятье». Верно, этот ребёнок проклятье, но всё же… Каким же натуральным и человечным оно выглядело. - Эй, ты собираешься есть, Мегуми? Суп скоро остынет, - взволнованный голос Итадори вырвал его из этого закостенелого марева самобичевания. - Я… Голос хриплый, словно он орал без остановок часа два не меньше, взгляд бегает от одного девичьего лица к другому, изредка останавливаясь на тарелке с мисо. - Ты всё ещё думаешь о том проклятье? – тихо спрашивает Кугисаки. - Да, - он сдаёт позиции без боя, он слишком эмоционально вымотан, чтобы противостоять напору сразу двух активных людей. – Никак не могу выбросить это из головы. Ни разу не видел настолько человекоподобного проклятья. Это… подавляет. На минуту за столом воцаряется давящая тишина. - Да забейте, это не так важно, да и глупо всё… - Нет важно, - твёрдо произносит Итадори, аккуратно беря руку Фушигуро. – Мы не чужие друг другу люди — это раз. Мы все сегодня там были и чувствуем схожие эмоции — это два. Нам всем сейчас не просто, то проклятье и в правду слишком сильно походило на человека, хуже того на ребёнка. И даже с пониманием, что это не человек нам трудно избавиться от ощущения, что мы сегодня убили обычного мальчика, - её голос дрогнул, но усилием воли ей явно удалось перебороть желание всхлипнуть. – Давайте просто подставим друг другу плечо поддержки и поможем пройти этот этап. Под конец было понятно, что ей и самой тяжело всё это произносить, во время сегодняшней облавы, ей дважды пришлось оторвать ему руку и пару раз сломать рёбра, но всё же она старалась улыбнуться и поддержать человека, которому пришлось сегодня нанести последний удар. Кугисаки тоже тайком прятала стоящие на мокром месте глаза. И глядя сейчас на девочек, Мегуми вдруг стало невообразимо стыдно, да, ситуация не из приятных, но чего это он расклеился? Не ему одному плохо, а утешают все именно его. - Не вздумай! – вдруг яростно стукнула по столу Нобара, ткнув в Фушигуро пальцем. – И ты тоже! - Что? – ошарашенно переспросила Юджи, не мигая уставившись на указующий перст сокомандницы. - Не вздумайте винить себя за самые простые человеческие эмоции! Да, то что сегодня произошло, по сути, является обычной практикой для шаманов, это нужно пережить и идти дальше, но это не значит, что нам ничего нельзя чувствовать по этому поводу! Мы живые люди, и как и все люди, мы испытываем эмоции и от них нельзя отречься, позитивные они или нет! Яростная речь Нобары заставила ребят переглянуться, смутно улавливая, что подобная тема давила на какие-то старые мозоли девушки. - Что ж, раз так, то предлагаю сегодня устроить хандровый день, посидеть с ведёрками мороженного перед теликом с какой-нибудь драмой или трагедией, поплакать и выпустить эмоции, прожить и отпустить их. – хлопнула в ладоши Юджи, неуверенно улыбаясь. В итоге они так и поступили, пошмыгали над Титаником, проревелись над Хатико, повздыхали над зелёной милей и в какой-то момент незаметно уснули. Кажется это был первый раз, когда они спали так, сплетшись в один клубок и не разберёшь где чья рука. Уже ближе к полуночи к ним присоединился сенсей, разбиравший какие-то дела до поздна и не мудрствуя лукаво органично вплелся в их клубок. Утром они будут удивляться и не понимать, как выбраться из этого морского узла из чужих конечностей, но на следующую ночь снова соберутся все вместе и снова уснут на одном диване. Ведь они семья.