Молитва от грешника

Барбатос слышит молитву. В этом нет ничего странного, он получает их каждое утро и каждый вечер. Они часто все текут по ветру, передавая Архонту, как мимолетную мысль. Он слушает их все в своём подсознании, но обычно они просто входят в одно ухо и выходят из другого. Большинство из них не слишком важны. Но эта — да. Голос, зовущий на помощь, зовущий на помощь своего Архонта, он знаком. Несмотря на то, что Барбатос узнал этот голос, он уверен, что никогда раньше не слышал его в таком контексте, в молитве. Кейя Альберих не молится. Барбатос знает, кто он и откуда. Барбатос знает, что нация, из которой родом дитя Альберих — это страна, куда ни один Архонт мирно не входил. В Кхаэнри’ах богам не молятся. Но это не Кхаэнри’ах, это Мондштадт, земля Анемо Архонта. Его молитвы будут услышаны здесь, по крайней мере, Кейе нравится так думать. В данный момент он действительно отчаялся, ему не к кому обратиться, не к кому прийти за помощью, ни к кому, кроме бога, который так жадно разорвал его дом на части пятьсот лет назад. Барбатос виноват в том, что его семья жила в голоде, несмотря на их так называемое «благородство». Барбатос виноват в том, что его предки вынуждены жить с проклятием. Это вина Барбатоса. И всё же. Сейчас ему нужна помощь Барбатоса. «Пожалуйста, Барбатос. Пожалуйста, позволь мне продержаться ещё немного», — начинает он свою молитву. Глаза Венти расширяются, бокал вина останавливается на полпути к его губам. Его тело напрягается, когда он слышит угрюмый шёпот мольбы. «Я… Я обещал завтра взять Кли на пикник с её братом… Ей было бы очень грустно, если бы она проснулась с известием, что я скончался, понимаешь?» Слова Кейи звучат невнятно от усталости. Количество крови, окрашивающей некогда нетронутую траву Шепчущего Леса, становится всё более тревожным. Его ладони сжаты вместе, пальцы сцеплены в молитвенном жесте, когда он, спотыкаясь, идёт через лес к городу. На самом деле, он выглядит довольно нелепо, но ему всё равно. В любой другой день Кейя рассмеялся бы при одной мысли о том, чтобы молиться о помощи Богу. Но представить себе травму, через которую пришлось бы пройти его маленькому Рыцарю Искры, если бы он умер здесь, было просто душераздирающе. Ребёнку никогда не следует сталкиваться с подобными вещами, особенно ребёнку Мондштадта. «Просто… дай мне добраться до ворот, прежде чем я потеряю сознание… Спасибо», — заканчивает Кейя. Дилюк в замешательстве смотрит на Венти. Атмосфера вокруг барда полностью изменилась, всего минуту назад он улыбался и смеялся вместе с другими посетителями. Но теперь его губы сжаты в тонкую линию, глаза полны беспокойства, когда он смотрит в пространство. Потеряв свой Гнозис, Барбатос изо всех сил старался сохранить свою энергию, большая часть его первоначальной силы была потеряна, и он может сделать не многое. Но он не может просто позволить Капитану умереть, не после всего, что он сделал. Кейя помог Мондштадту, несколько раз спасал его от опасности, несмотря на то, что точно знал, кто присматривает за этим местом. Кейя, несмотря на то, что он грешник, всё ещё полон решимости защитить эту священную землю. Барбатос всегда будет смотреть на мальчика с крайним недоумением. Он никогда бы не подумал, что дитя нации, которую он убил, когда-либо будет сражаться за землю собственную Анемо Архонта. Поэтому он должен попытаться, несмотря на свою ограниченную силу, он должен попытаться. Ради Кейи. Венти ставит свой напиток на стойку бара, закрывает глаза и сосредоточенно хмурит брови. Он может видеть Кейю, едва цепляющегося за сознание, когда он медленно приближается к городскому мосту. Он направляет свою энергию, ветры несут его благословение человеку. Кейя улыбается. Его поза выпрямляется, когда он чувствует, как лёгкий порыв ветра обдувает его тело, прохладный ветерок успокаивает мучительные раны через его изодранную одежду. Он чувствует, как буря энергии анемо наполняет его лёгкие надеждой. Сегодня не тот день, когда умирает Кейя Альберих. «Я тронут, Барбатос. Помогаешь старому маленькому мне?» — он усмехается. — «Спасибо тебе, мой Архонт», — Кейя обращается к небу, наблюдая, как созвездие Паво Оцеллус мерцает вдали в бескрайней темноте. Мой Архонт. Кейя считает себя ребёнком Мондштадта. Одна эта мысль озаряет аквамариновые глаза Архонта. Плечи Венти поникли, напряжение исчезло из его мышц, когда он опустился на свой барный стул, зная, что Кейя больше не находится в серьезной опасности. — Ты в порядке? — спрашивает Дилюк, полируя еще один стакан. Бард мягко улыбается, не встречаясь взглядом с собеседником, уставившись в свой полупустой бокал с вином. — Ровно как ветер, мастер Дилюк, — отвечает он мягким тоном. Кейя берет Кли и Альбедо на тот пикник, который он обещал на следующий день, Барбатос смотрит на него сверху-вниз, когда девочка надевает ему на голову корону из цветов. «Спасибо, Барбатос», — Кейя признает усилия Архонта в его голове, когда мягкие ветры струятся по его синим волосам, на его лице появляется редкая искренняя улыбка.