Снег

      Бушевавшая последние три дня метель наконец закончилась. Ветер, до этого пролетавший насквозь любого, кто встававал на его пути, и выстуживавший его изнутри, затих, и жуткий, какой-то нереальный, вой сменился почти оглушающей тишиной. Снежинки превратились из острых лезвий в нежный пух и в тихом танце стали аккуратно опускаться на наметенные вьюгой сугробы. Ветки перестали качаться из стороны в сторону, успокоились и позволили снегу создавать сугробы на своих лапах. Все звуки тонули в снежных завалах. Хотя какие звуки могли раздаваться в чаще леса в середине ночи? Большая часть животных уже спала, а ночные звери еще не успели вылезти из своих убежищ. Лес окутывала тишина, а нетронутый синий снег искрился и мерцал, когда из-за туч выглядывала луна.       Однако такая идилия царила не везде. Если бы какой-то сумасшедший оказался в глубине леса и перебрался через гряду холмов, он бы обнаружил цепочку необычных человеческих следов. Необычных сразу по нескольким причинам.       Во-первых, они выглядели так, будто это призрак постепенно материализовывался, оставляя сначала ямки неопределенных очертаний, которые постепенно, шаг за шагом, приобретали форму, из чего следовало, что это все-таки был человек, и двигался он и во время метели. Во-вторых, на идущем не было обуви. И, в-третьих, следы вели прочь от поселка.       Если бы наш сумасшедший решил пойти по следам, он бы встретил не менее странного человека, эти следы оставившего. Босая девушка в широких штанах, черный цвет которых распознать можно было лишь с большим трудом, растянутом свитере, белом от налипшего на него снега, и такими же снежно-белыми волосами. Она двигалась размеренно, совсем не обращая внимания на холод и сугробы, словно по асфальту в теплый летный день.       Если бы таинственный наблюдатель не счел уже увиденное странным и решил привлечь внимание девушки... Он бы не удивился черным провалам вместо глаз, ведь они всегда так в темноте и выглядят. Но в свете луны он бы быстро передумал – на фоне белого лица неестественная чернильно-черная склера и красная радужка выглядели особенно ярко.       Разумеется, даже если бы существовал настолько сумасшедший и любопытный наблюдатель, он бы незамедлительно оставил это существо – не то человека, не то монстра – в одиночестве. Хотя того же эффекта можно было добиться, услышь он, как девушка говорит сама с собой. Невидимый собеседник обычно есть только у сумасшедших, но не когда в одном теле живут две души.       «Ты не устала?»       – Нет, еще нет.       «Всю метель сама прошла, может, теперь я порулю?»       – Я не устала. И не хочу уходить. Мне нравится смотреть на снег.       «На снег можно посмотреть и из-за спины».       – Это не то же самое. Воспоминания по-настоящему оживают, только когда я могу потрогать снег. Нам с сестрой он нравился.       «Ты же говорила, что не любишь мерзнуть».       – Да, не люблю. Но это, наверное, единственный плюс нашего положения – мы никогда не мерзнем, только застываем.       «Но как тебе мог нравится снег?»       – Любовь к снегу никак не связана с холодом. Снег так красиво падает... Это было наше с сестрой любимое развлечение – посреди ночи смотреть в окно. Снежинки сказочно искрятся под фонарями. И мы утыкались носами в стекло и смотрели, как они падают. А с утра одевались потеплее и бежали на улицу играть со свежим снегом. Пытались что-то построить, потом ломали, превращали в снаряды и кидали друг в друга. А в перерывах отдыхали, лежа в сугробе. Главное – вернуться домой до того, как начнешь замерзать. А у тебя есть приятные воспоминания о снеге?       «Нет. Растениям вреден холод, а для молодых и вовсе смертелен. Родители всегда прятали нас в самую дальнюю комнату и не выпускали из нее до весны. Я снег впервые увидел, уже когда с вами познакомился».       – Мы не позволили тебе поспать? Мог бы и предупредить, а то ведь чуть не заморозили.       «Считай, что я просто рано повзрослел».       – Спасибо, утешил.       На несколько минут в лесу снова установилась тишина. Слышен был только скрип снега под ногами девушки. Невидимый собеседник тоже молчал, прислушиваясь к замершему лесу, и пытался представить себя идущим по этому снегу, осязаемым, с собственным телом. Но сделать это, не зная, как ты выглядишь, крайне трудно. Описания, которые давала подруга, уже перестали помогать, а воспоминания из детства совсем расплылись и смешались. От попыток эту кашу хоть как-то разгрести его отвлек внезапный вопрос:       – Хочешь потрогать снег? Раньше ты этого точно не делал.       «Зачем? Сейчас это ничего мне не даст».       – Просто помни, что обычно он холодный и быстро тает. Давай, меняемся.       Девушка остановилась, слегка качнулась, после чего вздрогнула и осторожно наклонившись взяла в руки снег.       «Ну как тебе ощущения?»       – Ого! Он такой мягкий!       На лице девушки появилась легкая улыбка. С детской беззаботностью и все той же улыбкой она нырнула в ближайший сугроб под тихое хихиканье своей невидимой подруги. Несколько часов непрекращающихся детских игр сотворили невероятное – аккуратные сугробы превратились в утоптанную площадку, стволы деревьев покрылись следами попавших снежков, а нижние ветви лишились снежных шапок. Сама же виновница этого беспредела лежала посреди своей игровой площадки и смотрела в небо. К счастью, рассвет еще только начинался. Искры звезд гасли на светлеющем небе, снег из темно-синего превращался в нежно-голубой, загораясь звездами под первыми лучами солнца. Наконец, глубокая ночь сменилась ярким днем.       – Это... Это... Это просто потрясающе!       «Знаю. В первый раз я чувствовала то же самое».       – С какой стати ты позволила это пережить мне? – голова резко повернулась направо, черно-красные глаза уставились в собственные призрачные копии.       «Разве тебе не приятно было снова почувствовать себя живым?»       – Но...       Фраза была прервана в самом начале знакомой хитро-довольной улыбкой, означавшей конец спора, и девушка вернулась к созерцанию неба. Без химических реакций организма все эмоции были приглушенными. Очень сильно приглушенными. У них ушло немало времени просто чтобы понять, что они все еще могут что-то чувствовать. Но этого было мало. Постепенно эти отголоски переставали иметь значение, и только новые впечатления могли вернуть ощущение жизни. И сейчас, пока жидкость в теле не начала застывать, девушка пыталась разобраться в отголосках своих чувств, усиленных эмоциями друга. Что заставило ее передать управление: желание сделать приятное ему или себе или и вовсе только сухой расчет? И что она чувствовала сейчас: радость за друга или зависть? А остались ли у нее хоть какие-то чувства или ей только кажется, что она что-то ощущает?       Впрочем, им нужно было продолжать двигаться. То, что теперь находилось в теле вместо крови, без движений быстро замерзало, а лежать закоченевшей кочкой до оттепели крайне скучно. Хорошо, что друг и сам об этом помнил. Немного неуклюже встав, он направился дальше вглубь леса, а девушка спокойно поплыла за ним. Интересно, какие мысли в этот момент были в его голове? Скорее всего, как и она в таких случаях, он старался освежить воспоминания, пока эмоциональные связи еще оставались крепкими. Ведь никто не мог сказать, когда они смогут ожить в следующий раз.