слушай, герой

И Дилюк хрипло дышит, чувствуя крепкую хватку на своей шее и смотря на такие тёмные - с бликами звёзд - глаза Кэйи, который наконец-то решил вернуться в поместье после недели холодных взглядов и фальшивых улыбок, и пред глазами появляются всполохи белых фейерверков. Пахнет гарью, и он отдалённо понимает, что кончики пальцев кусает огонь, искрами падающий на пол. Лёд приковал кисти к ковру, жжёт вчерашние шрамы и сковывает его сильнее, чем смогли бы это сделать обычные верёвки. Во рту вяжет чем-то ледяным и мерзким, и эта невозможность скинуть с себя рыцаря и убрать руку с горла отдаёт в голове паникой, заставляющей резко задохнуться судорожным глотком воздуха. Губы немеют, и бармен уверен, что его лицо такое же холодное, как иней на пальцах названного брата, изморозь на смольных ресницах. Больно. Кэйя устраивается удобнее, двигая бёдрами вверх-вниз, и проводит свободной рукой по животу красноволосого, словно не зная, куда опереть конечность так, чтоб было побольнее и нетерпимее. И глаза у него равнодушные, незаинтересованные. Такой и убьёт ненароком, понимаешь сразу же. Дилюк заслужил. Дилюк, который предложил совместное будущее, а потом решил убить, - он заслужил. Давление ослабевает, когда капитан кавалерии двигается, и красноволосый чувствует волну стыда на реакцию своего тела: Дилюк захлёбывается вздохом, тихо стонет сквозь зубы, живо вспоминая грубые поцелуи из прошлого, когда синеглазый находил в себе смелость проявить инициативу, и совместные ночи с объятиями, которые оставляли его взбудораженным и неспособным управиться с глазом бога. Потому отчаянно сопротивляется против оков, оставляя свежие ожоги, лишь бы спихнуть Кэйю и не позориться. Удушающая хватка слабнет, и Рагвиндр чувствует себя возвышенным, ощущая эйфорию от возможности дышать с лёгкостью, кажущейся до боли острой. Но знает - тот понял. И хочет взвыть. - Дилюк, - тянет Кэйя последний слог, нежно поглаживая бугорок на штанах голыми пальцами, - за что ж ты так со мной, м? Сложно думать, сложно ухватиться за хвост мысли, когда в глазах до сих пор пляшут звёзды и внизу тянет от почти-что-удовольствия, словно стоит капитану увеличить темп, то бармен так и кончит - в рабочем костюме и сжимая ковер побелевшими костяшками. Он рвано выдыхает, стукаясь гулко головой о кромку ковра, когда рыцарь убирает ладонь с ширинки, и подаётся всем корпусом вперёд, пытаясь бездумно урвать ещё пару секунд трения в порыве наслаждения. Сейчас Дилюк как никогда слаб перед дьяволом. - Не мог по-другому, - выдавил из себя мужчина, - нужно было уйти. Пахнет свежестью. Холодные руки трогают его ребра под рубашкой, и Дилюк не может подавить резкое движение назад в попытке сбежать от ледяных касаний. Щекотно. Кейя царапает кожу нежно, и от этого ещё хуже, чем если бы он делал это грубо, оставляя красные следы и иней. Они оба хорошо используют глаза бога для пыток. - Почему? И смотрит в глаза. Когда тот так близок к нему, он почти может рассмотреть россыпь светло-голубых вкраплений в его синих глазах; Дилюку сложно смотреть на него вот так - прямо и без увиливаний, без вежливых кивков головы и разного положения в обществе как защиты. Дилюк молчит, упорно смотря куда-то на переносицу, и рыцарь убирает ладонь с рёбер и возвращает обратно на приспущенные штаны. Возвращаясь в исходное положение, он наконец стягивает их окончательно вместе с боксерами до середины бедра - и этого достаточно для того, чтобы он смог полностью обхватить член ладонью и начать водить вверх-вниз по длине мучительно медленно. Медленно и скользко, как Рагвиндр и любит. Изморозь на пальцах заставляет красноглазого зашипеть сквозь зубы, но Кэйя продолжает касаться, меняя изредка ладони местами - и другая невероятно горячая от того, что крепко держала его руку, искрящуюся пламенем, словно он заранее об этом варианте подумал, - и это делает бармена чувствительным. Дилюк глухо стонет, резко двигая бёдрами вперёд, когда кажется, будто Кейя уберёт пальцы с головки и перестанет очерчивать круги у крайней плоти. Внизу сладко тянет, и пред глазами темнеет - признаки того, что он близок. Кейя останавливается, вдавливая Рагвиндра в ковёр, и бармен всхлипывает. Конечно, конечно, он смог понять, когда Дилюк был готов кончить. - Ну же, Дилюк, - мурлыкает рыцарь, держа тёплую руку над низом живота. Трогает кончиками пальцев, и Рагвиндр судорожно выдыхает. - Скажи мне, пожалуйста. Пожалуйста, повторяется в его голове. Дилюк закрывает глаза. - Ненавидел Мондштадт после всего этого, - он вспоминает моменты всепоглощающей злости и то желание сбежать, - не хотел испортить всё ещё больше. Всё - это Кэйя с его ухмылками и флиртом, ночными посиделками перед патрулем, совместными обходами ночных улочек города. Всё, что связывало с приятным восприятием Монда. - Ладно, - хмыкает парень, ловко оставляя поцелуй на сгибе шеи, - поверю тебе. Потом поговорим нормально, хорошо? Он кивает - резкое, рваное движение, вызванное внезапным спуском Кейи с бёдер Дилюка до его сапог, всё для того, чтобы взять член в горячий рот и провести языком несколько раз по крайней плоти. Рагвиндр дёргается, словно ошпаренный, и в комнате сильнее пахнет гарью - огонь подпалил ковёр. В глазах плыло от того, что он слишком сильно их зажмурил, но всё было хорошо. В голове была приятная пустота и лёгкость, заставляющая лежать ничком на полу и слабо держаться за бёдра брата. Всё было хорошо.