Связующая нить

Виталик. Мне никогда не было свойственно запоминать свои сны, но один из них навеки отпечатался в моей памяти. Невероятно яркий, живой, восхитительный и… пугающий. Там, в своем сновидении, я начинал свой самый обычный день. Привычно приводил себя в порядок, собирал свою сумку, прощался с родителями и шел в школу. Переходил дорогу до следующего квартала, жмурился от рассветных солнечных лучей, слушал собачий лай и срывал по пути листики с деревьев, сминая их пальцами. Я делал так каждое утро, каждый будний день. Я не уловил тот момент, когда исчезла эта обыденность. Просто на трети дороги я вдруг поднял взгляд от своих рук и застыл на месте. Звуки вокруг остановились вместе со мной, погружая окружающий мир в тишину. Передо мной по-прежнему пролегал до малейшего изъяна знакомый путь, но он был во власти ночи. Я видел звезды на небе, лунные блики на деревьях и не мог понять, что происходит. Резко развернувшись, чтобы взглянуть назад, я увидел, что позади, как и прежде, светло. «Что за дьявольщина?» — именно так думал я тогда, вновь поворачиваясь и видя разительный контраст дня и ночи. А потом поднял взгляд на небо. И тогда я пропал, а этот сон стал моим вечным наваждением… Это была феерия чувств, безумный восторг, вперемешку со страхом… На небе, разделенном на две половины из ночного и утреннего, я увидел не солнце или луну. Я увидел огромную планету, копию нашей родной Земли, но определенно ею не являющуюся, я чувствовал это каждой клеточкой… Невероятно огромная и близкая, как ни одна звезда на свете в реальности, она сияла бледно-голубым и рассветно-алым, чаруя меня безвозвратно. В груди замирало от восхищения, дыхание стало рваным… Пробуждение было резким и болезненным, частило сердце, от утренней сонливости, столь для меня привычной, не осталось и следа. Я сорвался с кровати к окну рядом и вгляделся в небесное полотно. Оно светлело, на горизонте маячило восходящее солнце, и ни одного следа моего помешательства не было и в помине. В слабом свете настольной лампы, не выключенной с вечера, я увидел себя на поверхности стекла. Горящие даже в полутьме расширенные голубые глаза лихорадочно блестели, растрепанные русые волосы до плеч обрамляли округлое лицо с неестественным румянцем, часто облизываемые от нервов тонкие губы… В тот момент я как никогда возненавидел собственное отражение, показывающее степень моего разочарования от сокрушительной потери, судорожно сжатые на подоконнике тонкие пальцы, сжимающиеся все сильнее от накатывающего ощущения тоски… Тогда я был проклят навеки и безвозвратно, пленен тем, чего не было и быть не могло… И не желал избавляться от этого, день за днем воспроизводя в памяти драгоценные мгновения, храня их и оберегая в глубинах своей души. Каждый вечер, ложась спать, я мечтал увидеть это снова и раз за разом ощущал горький вкус разочарования с рассветом. Я смирился. Привык. Мне не с кем было поделиться своим сокровищем, у меня нет друзей, я одинок даже в собственной семье… Да и не уверен я был, что хотел бы посвятить кого-то в столь дорогое и сокровенное… Моя жизнь должна была поменяться, я знал это как никогда четко, чувствовал всем существом, видел знак в той планете. Я стал бредить этим. Для меня стало обыденным выйти ночью и, потрепав по холке верного пса, несколько часов с восторгом вглядываться в ночное небо, не чувствуя усталости и скуки. В тишине, в чарующем бархате тьмы и блеске светлячков-звезд растворялись все мои печали, все насмешки одноклассников, и исчезала жгучая пустота в одинокой душе, лишенной счастья и заточенной предательствами до острых краев и колких ран. Пусть и на время, но кровь из них переставала течь, и я становился не собой, а частью огромного мира, космической сети… Я был слишком одинок. Пуст. Несчастен. Ждал перемен, ту планету, что даст мне то, что я, кажется, безвозвратно потерял — ощущение жизни, ее сладкий вкус на губах… И довольствовался неясными мгновениями единения с чем-то безумно родным. Не то чтобы я совсем сходил с ума, вовсе нет, я продолжал жить как раньше. Иногда даже был вполне счастлив, особенно тогда, когда не давал себе времени задумываться о том или ином взгляде в мою сторону, о случайно услышанном слове… Долгожданный переворот в моей жизни произошел тогда, когда я уже потерял всякую надежду — через долгий год и несколько дней, в день, когда я встретил ЕГО.