Голубое небо Марса

«Утро началось с задорного смеха юного сына двух хранителей, прыгающего со второго этажа в объятия вернувшегося из долгого путешествия любимого, и незлого ворчания взрослых вслед неугомонным любовникам. Лайан повис на шее мощного мужчины, с которым почти сравнялся ростом за время его отсутствия, и рыкнул недовольно: — Ты обещал, что не задержишься!.. — Глаза его бегали, подмечая изменения во внешности жениха — шире в плечах, подбородок украсил новый шрам, новый прокол в правом ухе с миниатюрной звездочкой, нос с горбинкой опять чуть искривлен, тело по прежнему накаченное и тренированное, серебристые волосы чуть отросли, тонкие губы растянуты в широкую улыбку, ртутные глаза сияют, раскаяния в них ни капли. «Я так никогда до него не дорасту, — чуть поморщившись, отметил паренек, стукая бессовестного суженого по плечу. — А выглядеть хрупким рядом со своим мужчиной… Я мощнее всех из моего поколения, а до Атара мне все равно как до луны без всяких средств!» От мыслей его отвлек поцелуй в уголок обветренных губ: — А ты изрядно подрос и похорошел! — ничуть не слукавил ранний гость. Юноша в его объятиях был высок и складен, без всяких несоотношений, с вздернутым носом, выдающим упрямство, чуть пухловатыми губами, правильными чертами лица, обрамленными прядками фиолетовых волос доходящих до ключиц спереди и короткими позади — символ потомственного наследника-хранителя и оливковыми омутами глаз, блики в которых находились в постоянном движении. Даже не принявший пост хранитель находился в постоянном контакте с их планетой, как никто и никогда, оттого они и были такими необычными. — Не пытайся заговорить мне зубы! — прищурился Лайян, отпуская возлюбленного и отступая на шаг. — Сколько новых шрамов на твоем теле за новую звезду отличия? Отвечай! Я прекрасно понимаю — «Все на благо планеты!» — таков, кажется, девиз ваших галактических исследований? Но зачем же так рисковать? Моя семья сказала, что все в равновесии, у нас еще есть время. Мне нужен живой и здоровый муж! — Достопочтимый хранитель, прошу меня простить… — лукаво сощурился отчитываемый, чем заставил партнера вздохнуть и отмахнуться. — Я зря распыляюсь, понял. Все равно по-своему сделаешь. Атар посерьезнел и кивнул, заставляя нареченного сдаться. С одной стороны, юноша даже гордился своим будущим мужем — семь золотых звезд, включая новую — большое достижение. Но иногда ему становилось страшно, что тот не вернется. Пока они прогуливались по шумным Марсианским улочкам, Лайян задумался о причинах этого извечного риска. Их цивилизация развивала технологии огромными шагами, многие чувствовали себя едва ли не богами. Свободные путешествия к звездам, мощные генераторы, системы очищения и фильтрации… У них было все, что угодно душе. Можно было не покидать дома и жить с комфортом. Но одно было не учтено — взрыв одной из «совершеннейших» станций, спровоцированный неосторожным пилотированием, приведшим к столкновению, не навредил жителям. Но по поверхности прошел импульс такой силы, что в самой планете стали происходить непоправимые изменения — где-то стала погибать растительность, где-то животные, где-то пересыхали водные источники. Более того, почва «фонила», влияя и на что-то в организме живых существ. Это был грандиознейший провал — замена ядерной энергии на другую не стала панацеей, а лишь отсрочкой. Один из ученых того времени оказался первым хранителем, он почувствовал эти изменения и доказал всем. Самые мощные станции были опечатаны, остались лишь малые, находящиеся под неусыпным наблюдением групп из ученых и хранителей. Прогресс был строго ограничен, некоторые из изобретений были запрещены или же на них не хватало вырабатываемых зарядов. Снова стали звучать людские голоса на улицах, стал слышен смех детей под настоящим голубым небом, а не виртуальным… Этому можно было бы порадоваться… Но все понимали, что уже слишком поздно. Процесс разрушения запущен, достаточно незаметно, для избежания полноценной паники, но и достаточно быстро для того, чтобы дети нынешнего поколения оказались уничтожены чередой взрывов, когда изменения войдут в полную силу и разбудят вулканы. Надо было искать новый дом, чем и занимались специальные группы, в одну из которых входил Атар. Подобрать планету, где условия атмосферы и прочего подходили бы для жизни, оказалось не в пример сложнее, чем пройти весь путь от изобретения простеньких вещиц до высоко технологичных — такие чаще всего оказывались заняты. Безусловно, можно было попытаться отвоевать, но не усугубится ли положение? Они и без того живут с опасением, что одно неосторожное движение и все. Страшно даже предположить, что произойдет, если нападут на планету». Расшифровывая едва знакомые закорючки, молодой светловолосый мужчина то и дело поправлял очки и сверялся с собственноручно созданным словарем. Его забавляло то, что несмотря на это, он мало что понимает без сего тяжелого фолианта — большой редкости в современном мире. У него уже болели глаза, но он не прекращал, хмуря брови. «Что это? — пытался понять любитель древностей и просто молодой исследователь. — Роман? Дневник? Хроника?» Безусловно, записи больше походили на выдумку и велись не от первого лица, а еще были лишены детальных описаний тех же станций. И Томас давно бы уже бросил тяжелый труд, если бы не знал историю собственной родины, порой тоже ввергающую в ступор. Тем более эти записи он нашел в довольно старой, но вполне современной по технологии капсуле хранения. Так что же это? Сняв очки и устало потирая переносицу, Том убрал свои драгоценности, пробежал серыми глазами по комнате, с твердым намерением пойти отдыхать. С остальным он разберется завтра — сегодня надо воспринять полученную информацию. Странный — вот как мягче всего отзывались о нем. Серая мышка архивов, исторических столиц, бледный и худой, с вечными кругами под глазами и зацикленный лишь на одном. Никаких развлечений, живущий в доме, максимально приближенном к тем, кто были несколько веков назад, и использующий самую простенькую технику, он часто нарывался на покручивание у виска и отношение как к душевно больному. Впрочем, его это не задевало, тем более что общество он недолюбливал, с трудом вынося даже старшую сестру, твердящую, что в 30 пора закончить с глупостями и обзавестись семьей. Нет уж, это в его планы не входит совершенно, ведь означало бы расставание с любимым делом всей его жизни. Ложась спать, Томас подумал о некотором забавном совпадении технологий Марса прошлого и нынешних Земных. Совпадение, с учетом того, что до сих пор не разрешены споры о том, была ли там жизнь? Завтра он непременно разберется, докопается до истины. Безусловно, ему попалась прелюбопытнейшая вещица…