Голубое небо Марса

После осмотра дома к камушкам все-таки пришлось прикоснуться, как бы не хотелось обратного. И Томас понял, что такого он не видел никогда и вряд ли столкнется по возвращении. Он словно видел все своими глазами, погружался полностью в те данные, что они содержали. Методом перебирания он нашел кристалл, содержащий историю Марса — черный с белыми прожилками незнакомый камень легко лег в ладонь, вырывая его из реальности на неопределенный срок. Марсиане оказались расой не воинственной, скорее излишне любопытной и одаренной. На чужие территории не претендовали, с друг другом преимущественно не конфликтовали, исключая мелкие стычки. Даже насилие здесь почти полностью отсутствовало как явление. В отличие от Земли, они давно доказали, что произошли от неизвестных мужчине ранее водных организмов и насчитывала их история всего несколько сотен лет. За эти годы они вполне успешно перегнали его планетку, заставляя задуматься, уж не из-за образа жизни ли это? Может, если бы было меньше конфликтов… Связь с их природой и родиной была крайне глубока, поэтому, когда им все-таки не повезло, к легкому облегчению Томаса, который уже был готов возводить их в ранг поистине святых, в организмах особо чувствительных запустилась защитная реакция, по-особому перестроившая организм — усилила чувство опасности, интуиции, слух, нюх, зрение. Они чувствовали многие несчастья задолго до их появления, напоминая мужчине истории о животных, которые спасали хозяев, ощущая то, что те не понимают. Эти жители и были названы Хранителями, их почитали, и сама природа выделила среди остальных — ни у кого больше не было таких глаз. Как правило, и волосы выдавали «сверхчувствительных» ярким окрасом. Обучались они отдельно от сверстников, в специальной школе, и зачастую сами выбирали в программе то, что считали необходимым изучать. Многие из них обладали некоторым провидческим даром, развивали его и шли в жрецы, где находились под постоянной охраной — дань статусу и страховка от непредвиденных проблем, такие чаще исключали из своего расписания все занятия кроме тех, которыми будут заниматься до конца жизни. Многие обычные мужчины шли в ученых, впрочем, как и дамы, но очень почетным считалось рассекать звездное пространство для вступления в дружеские или торговые связи, а с поры катастрофы и для поиска подходящей для переселения планеты. Особо отличившиеся, чьи полеты так или иначе принесли пользу планете, горделиво носили в ухе маленькие звездочки — по одной за каждую заслугу. Если же с кормильцем или чьим-то будущим мужем что-то случалось, то семье выплачивалась компенсация, а вдове или вдовцу на мизинец одевалось кольцо с черной звездой, особый знак скорби и того, что этим людям почти нет отказов, разумеется, в пределах разумного. Чаще всего носящие это кольцо в брак больше не вступали и шли путем своих возлюбленных, отправляясь в полеты — это было их главным особым правом. Звезд за заслуги они не носили, те посмертно все до единой присваивались умершему. Правда, маленьких детей, если те были, никто не бросал — первостепенным было вырастить. Были и те, кто отправлялся с учеными на Луну, дабы следить за четкой работой огромной системы защитницы, отводящей метеоры и обломки от их мирной родины. Да и боевые системы постоянно поддерживались в превосходном состоянии их усилиями. Остальные же обеспечивали комфортную жизнь на самом Марсе. Система была слаженной и отточенной, мало кто когда-нибудь оказывался не на своем месте — в работе прежде всего учитывались именно желания и предпочтения. «И правда, эффективно, — с невольным уважением подумал Томас. — И ведь никто никого не упрекает, каждый делает то, что считает для себя лучшим…» Зависть не была лучшим чувством, но поделать ничего не получалось — отчаянно хотелось жить так же, даже желание возвращаться ослабло. Здесь никто не стал бы осуждать его выбор… Когда он положил свой «учебник» обратно в шкатулку, ему хватало пищи для размышлений. А еще хотелось есть, но он понятия не имел о том, как все устроено. Пройдя на кухню, по крайней мере, такой вывод он сделал по наличию большого стола, Том ненадолго застопорился, а потом попробовал приложить руку к уже знакомой панели на нем. Голографические изображения каких-то блюд подсказали, что он на правильном пути. Что делать дальше, он понял не сразу, но затем заметил две кнопочки. Нажатием на одну он выключил панель, а потом включил снова и уже второй, похоже, запустил какую-то хитрую систему механизмов, так как через некоторое время небольшой квадратик стола отъехал, являя взгляду поднявшуюся откуда-то снизу панель с глубокой тарелкой, полной ароматного незнакомого супа. Едва парень забрал тару, как все вернулось к прежнему виду. Суп был съеден быстро, тарелка просто помыта в раковине, ведь если он возьмется искать систему для подобного, хотя неизвестно, в наличии ли таковая вообще, то потратит только больше времени. После он вернулся в комнату, раздумывая о том, что так он выдаст себя в мгновение — кроме недавно изученной истории знания его о Марсе были нулевыми. И сомнительно, что его за это по головке погладят — занять чужое место по глупости, да еще и неизвестно куда отправить Хранителя. Еще и помолвленного… Но, может, стоит честно признаться? Из того, что было узнано о «сверхчувствительных», как мужчина называл их про себя, становилось ясно, что родителей парня не стоило ждать домой еще около двух 25 часовых суток, что давало время на принятие решения. А вот жених, скорее всего, придет узнать о его самочувствии с наступлением утра. И как бы страшно не было, но приходилось признать, что сам он сделать ничего не сможет. Значит, следует открыться Атару и молить бога о том, чтобы тот не захотел калечить тело своего горячо любимого избранника. Ночью он так и не смог сомкнуть глаз от волнения и навалившихся событий. Визит мужчины, хоть и ожидаемый, все равно показался ему резким и быстрым. «Перед смертью не надышишься», — нервно хихикнув, вспомнил выражение невольный захватчик, открывая дверь и пропуская гостя, вид которого сразу стал настороженным. Скорее всего, из-за заметно помятого вида и мечущегося взгляда землянина. — Нужно поговорить… — Ты здоров?.. Выглядишь плохо… — Я… Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я не Лайян. Это случайно вышло! — Подожди, — нахмурился Атар, усаживая его и прожигая взглядом. — По порядку и внятно, кто бы ты ни был! Как ни старался Томас не нервничать, рассказ все равно получился сумбурный, пропитанный страхом и паникой. Каждую секунду казалось, что ему вот-вот вынесут какой-нибудь жестокий приговор. По окончании объяснений мужчина, возвышающийся над ним, был мрачнее тучи. — Натворил ты дел… Клянусь, я сверну тебе шею, если не выйдет вернуть моего жениха или с ним что-то случится. Поверь, мне какой-то… землянин, кажется?.. не нужен. Даже в его теле. Что же вы за создания такие, что не понимаете очевидного «нет»? Это показатель невысоких умственных способностей. — У нас все живут иначе!.. — попытался защититься пристыженный перемещенный и столкнулся с холодным ответом: — Зря. Впрочем, ты проявил некоторое благоразумие и рассказал, а значит — не безнадежен. Всю эту ситуацию я возьму на себя, твоя задача сидеть и не влезать в проблемы, оберегать это тело. Иначе погружу в искусственный сон, немного ослабшего любимого я потом без труда выхожу. Так что решай. — Я не причиню проблем… — Надеюсь. Хотя куда уж больше… Том мог бы рассказать куда, как и многое о своем мире, но счел за благо промолчать. На неопределенный срок у него есть прекрасная возможность изучить жизнь самых настоящих инопланетян, терять это время так бездарно было бы минимум глупо. Одного ознакомления с камушками-учебниками ему для радости и пожизненных воспоминаний будет достаточно. «Кому я вру?.. — с горечью подумал Томас. — Этого недостаточно. Даже недолгой жизни тут будет мало. Мне бы так хотелось остаться здесь насовсем…» — Скажите… А возможно ли для меня остаться жить тут?.. — В этом теле? Нет. — А в другом?.. Мужчина как-то странно на него посмотрел, развернулся и ушел, так ничего и не сказав и оставив погрустневшего землянина одного.