Обожаю восьмое марта!

С рождения судьба наградила меня больше женской внешностью, чем мужской. Когда я подрос, то стало полегче — исчезла чрезмерная кукольность черт, фигура стала мальчишеской, пусть и достаточно хрупковатой… Мне надоедали насмешки над своим видом, но тем не менее я отпустил волосы до лопаток, смягчающие «препарирующий», по словам соседки, взгляд темно-карих глаз и островатые черты лица. При легком наклоне головы каштановые пряди, падая на лицо, даже создавали ощущение легкого кокетства, что стало играть мне на руку, едва определилась моя ориентация. Самцы, которые мне нравились, почему-то преимущественно на таких «конфеток» и клевали. Так что пришлось смириться и пользоваться. Да и с нынешней модой на унисекс особых проблем нет — не я один такой, что и не поймешь сразу, какого пола. Изрядную роль в этом смирении сыграло то, что узнав мои предпочтения, родители лишь повздыхали и смирились. Отец, мужик-шкаф, который, как я думал, убьет меня на месте, только отмахнулся на мое ошарашенное выражение лица. «Да что с тебя возьмешь, я разве ж слепой? Сестра твоя внуков нарожает. Не красишься, в морду дать можешь и на том спасибо». В общем, родители мои оказались замечательными людьми, да и сестра с мужем восприняли все спокойно. И все было чудесно до тех пор, пока мой бывший, скотина такая, где-то болячку половую не цапанул. А крайним кто оказался? Правильно — я. Сам изменял, гад, а я теперь никого подцепить не могу, «расхвалил» он меня знатно, а идиотов нет! Не таскаться же мне по клубам со справкой о том, что я здоров! Короче говоря, уже четыре месяца я страдаю. Секса хочется страшно, вариантов уже на нуле, будь иногда проклят век современных технологий! Злой как собака иду покупать цветы маме и сестре, чтобы поздравить с международным женским днем, «предвкушаю» хихиканье подвыпившей сестры, которая сто процентов предложит ответный веник, как вдруг… — Постойте, прелестница! — окликнули меня, и я собираюсь уже высказать все, что думаю об этом умнике, как в моей руке оказывается цветок. — Мы сегодня всем дамам в честь праздника… — И замолкает. Ага, рассмотрел нормально, значит. Моя же злость пропала, когда я его оглядел. Высокий, статный, в меру мускулистый, с приятными чертами лица, аккуратным носом и пухловатыми губами, черным коротким ежиком волос, зелеными глазами… Мой тип. Совершенно точно. Хочу-у-у!!!.. Ему неловко, у меня того и гляди казус в брюках случится… Мой идеал помялся и пробормотал извинения, а в меня словно бес вселился, и я резким тоном рявкнул, заставив его стушеваться. — Не прощу! Семья была забыта, добыча схвачена за руку и притащена в мою квартиру. Чудесно, милый, подольше не врубайся в ситуацию! Иначе мне ни черта не светит… Первая попытка к побегу состоялась тогда, когда я попытался его раздеть. Я едва не взвыл, уловив, что сейчас не до тонкостей и прелюдий, от меня свалят… Понятия не имею, откуда сил хватило, но тем не менее шустро завалил свой идеал на кровать и привязал его руки к спинке ремнем его джинсов. Затем быстро их стащил и шустро разделся. — Пусти! — рыкнул очухавшийся окончательно мужчина, когда я стал поглаживать его член через боксеры и облизнулся, ощущая отклик. — Что ты творишь?! Не надо! — С ума сошел?.. Хрен! Надо, Федя, надо! Стащив его белье, я вытянул из тумбочки смазку, при виде которой глаза моей жертвы стали с блюдца, и покрыл ею пару пальцев. Заведя руку за спину, я немного резковато просунул их в себя, не в силах терпеть, и удобнее устроился между ног своего наваждения так, чтобы его член был прямо перед моим лицом. Даже полувставший он заставлял меня трепетать своим существенным размером, поэтому я поспешил взять орган в рот, желая увидеть его во всей красе. Жертва моя охнула, ошалев от моего напора, и даже перестала рваться из пут. А я, чувствуя, как сильнее напрягается и увеличивается плоть в моем рту, жадно скользил по ней губами и языком, принимая как можно глубже. Пальцы в собственной заднице уже двигались на предельно возможной скорости, ни капли не гася внутренний пожар… Долгой подготовки я не выдержал, хотя мне и хотелось попробовать невольного любовника на вкус. Слишком долго я был на голодном пайке. Приподнявшись и приставив член к своей дырочке, я стал неспешно опускаться. Так было легче всего принять его с такой мизерной растяжкой, да и позволяло насладиться каждым сантиметром входящего в меня мужского достоинства. Когда я достиг его основания, мы оба застонали несдержанно. Судя по шальным, блестящим глазам мужчины, сегодня я сломаю его жизненные устои — он уже получает кайф. Покачиваться я начал неторопливо, урча как кот, выгибая спину и закатывая глаза от наслаждения. Он заполнял меня так… превосходно! Пришлось прикусить губу, чтобы не сорваться на быстрый темп и прочувствовать первое соитие в полной мере. Остальное успеется… Успелось, что сказать. Мне сорвало все тормоза, своему любовнику я не давал ни шанса придти в себя, раз за разом седлая его плоть. За несколько часов я выжал его и вымотался сам. После последнего раза мы оба еле держали глаза открытыми, и я, завалившись ему под бок, наконец освободил ему руки. Пусть он даже придушит меня после произошедшего, но оно того стоило! Я прикрыл глаза, хрипло спрашивая: — Как тебя хоть зовут? Меня Виталик… Произнесенное ошарашенным голосом «Федя» было последним, что я услышал прежде, чем вырубиться. А проснулся я один. Отметил забытые трусы любовника, хмыкнул весело, найдя его оброненную визитку и мурча, направился в ванную. Сбежал, значит? Никуда ты теперь от меня не денешься, Федечка! Мой с потрохами будешь, обещаю! Обожаю восьмое марта!