This could turn into a love song

Вы спросите, как и так дерьмовый день может стать ещё дерьмовее? Ну, это когда парень, который тебе нравится и с кем, как тебе казалось, ты мог наконец-таки необычайно романтично поцеловаться в постели, этого всё же не делает. А всё из-за того, что кое-кто нагло вас прервал, после чего объект обожания решил игнорировать тебя весь день, будто бы проблема именно в тебе. Для Алекси это вполне дерьмовый день. Кто вообще так поступает? «Козёл», — подумал он и с яростью пнул камень. Ладно, если честно, Алекси не обращал на Йоэля больше внимания, чем нужно, ведь ему было достаточно болезненно даже смотреть ему в глаза. Сейчас же он знал, как тот выглядел вблизи: такой мягкий, его кожа будто бы блестела в золотом свете утреннего солнца и его губы были так близко, что это, наверное, было подарком самих небес. Почему он не смог собраться и поцеловать его прямо там и тогда? В таком случае всего этого сейчас бы не происходило. Настроение испортилось сразу же после того, как Йоонас постучал в дверь. До этого момента всё утро казалось сном. Тем, что должен был сбыться. А в итоге? Ничего. Совсем. Даже взгляда со стороны Йоэля. Этот день пошёл под откос, и даже если Алекси хотелось предвосхищать шоу, он просто не мог. Он желал, чтобы день скорее закончился, а потом в одиночестве пасть на кровать, зарыться с головой в одеялко и забыть обо всём, что произошло. Они могут вернуться к тому, чем были до этого. Тому самому нечто, что висело между дружбой и серьёзными отношениями. Ему этого было достаточно. Должно быть достаточно. Йоэль куда-то отошёл после того, как они прибыли, и Нико последовал за ним, оставляя остальных таскать вещи из фургона. Алекси наблюдал за всеми стороны, немного заскучав по присутствию Йоэля сразу после того, как тот ушёл, пусть даже неловкость сгущалась тёмной тучей над их узами. То долгое время, что они проводили порознь, просто не чувствовалось правильным, но сейчас кажется, что Йоэлю нужно чуть больше времени, чтобы побыть с самим собой. Опять было это жгучее чувство в груди. Хокка явно не выносил общества Алекси. Олли прогнал его незадолго до того, как Каунисвеси чуть что-то не выронил: он был слишком потерян в своих мыслях, чтобы заботиться о какой-то там коробке у него в руках. Решив пойти взять себе выпить и отвлечься на телефон, Алекси вошёл в палатку, оставляя ребят разбираться с делами. Немного спокойствия и тишины ему не повредило бы, наверное. Парень тотчас же упал на диван с бутылкой воды в руке, невнимательно листая социальные сети; и опять его мысли хаотично роились в голове, а он отчаянно пытался их отогнать. Но ничто не работало. Просматривая видео с концертов, на которых он был отмечен, Алекси мог фокусироваться только на том, как красиво Йоэль выглядел, когда терял себя в музыке, и на том, как они из прошлого взаимодействовали на экране. Беззаботные, счастливые и не ведавшие о том, что их ждёт завтра. Вскоре Алекси со вздохом выключил телефон, всё сильнее вжимаясь в подушку, будто желая, чтобы та поглотила его полностью, дабы не иметь ничего общего с этой историей. В любом случае, было глупо так долго пытаться получить то, на что он, вероятно, и не имеет права. Такой человек, как Йоэль, никогда не сможет заинтересоваться в таком, как он. Для него было неожиданностью, когда Хокка написал ему несколько лет назад. Ещё большей неожиданностью оказалось то, что они стали друзьями. Алекси не надеялся на большее и был счастлив тому, что у него уже было. Может Йоэль и не осознавал, что они делали, просто бездумно плывя по течению и не зная, что делает с сердцем Алекси. Не зная о том, как быстро оно билось, когда они находились рядом, и как потели его ладони, когда они оставались одни. Почему из всех людей он должен был влюбиться именно в него? В парня, выглядящего как открытая книжка, которую легко читать, а на самом деле очень умело прячущего свои самые глубокие чувства. Откуда Алекси вообще мог знать, какие у Йоэля были намерения по отношению к нему, если он всё чёртово время сбивает с толку? Только этим утром он был убеждён, что Йоэль хотел его поцеловать, но и это могло быть лишь плодом его воображения: мозг был не до конца разбужен и показывал яркий сон прямо перед его глазами. Алекси мысленно начал жалеть себя, когда Йоонас завалился рядом с ним, поглаживая его бедро. — Ну и чего это мы такие хмурые сегодня, а? — начал он разговор, рубя с плеча самым сложным вопросом. Алекси немного смутился от того, что было очевидно, что его что-то гложет. Сегодня все мысли должны быть о концерте, а он не был фанатом привлечения внимания. Ему нужно было найти хорошее оправдание, прежде чем Йоонас начнёт наседать на него, пока тот не расскажет всю правду. — Плохо спалось. — О, Йоэль не давал заснуть? Его сложно игнорировать, если он ворочается во сне, особенно когда у него одна из таких ночей, — Йоонас наградил его сочувствующим взглядом. — Или было что-то ещё? — его глаза тут же загорелись, а на губах заиграла лёгкая ухмылка. И о чём этот парень вообще думает? Алекси точно не хотел, чтобы у того появлялись грязные мысли о нём, будто бы Йоонас вообще когда-либо рассуждал о чём-то другом, помимо этих своих сомнительных дум. Алекси нахмурился, совсем не желая продолжать этот разговор. — Нет, ничего не было. Совсем ничего. «Ничего» как «без поцелуев», «без разговоров». Ничего, что могло подтвердить, что эти давние чувства не разобьются при самом удобном случае в дальнейшем. — Ясно. А тебе бы хотелось, чтобы что-то произошло? Или чего это ты так грустишь по этому поводу? Ну же, Йоонас здесь, чтобы тебя послушать, рассказывай давай. Тяжело вздохнув, Алекси начал массировать себе виски́. Расспросы Йоонаса только подливали дерьма в и так херовый день. Каунисвеси не имел ничего против своего друга, но просто не хотел обсуждать это с ним дальше. И вообще ни с кем, только с самим собой. — Пожалуйста, не говори о себе в третьем лице. — Не отнекивайся. Тебя же что-то беспокоит. Он убрал улыбку со своего лица. Теперь Йоонас действительно выглядел обеспокоенным, его рука вновь начала поглаживать бедро через джинсы — такой вот йоонасовский способ успокоить. Алекси глубоко вздохнул. Стоит ли ему рассказывать? Сейчас? Раскрыться прямо перед концертом не лучшая идея, особенно когда остальные ребята могут прийти с минуты на минуту. В то же время хотелось наконец сбросить весь этот груз с плеч. Это точно смогло бы помочь поднять настроение, чтобы позже он смог насладиться концертом. Без этого он не сможет выступать с такой же хорошей отдачей. Может Йоонас посмеялся бы над его тупостью, над тем, что он влюбился в своего товарища и коллегу или же просто из-за того, что это был Йоэль. В того, кто не мог выдержать и двух месяцев отношений и был самым не романтичным парнем из группы. Он практически был женат на музыке и не мог отвлечься надолго ни на что другое. Любовь не была его главным приоритетом. Алекси вообще посчастливилось, что он был среди тех десяти людей, кого Йоэль мог назвать семьёй. Пусть «семья» и не то слово, которое приходило на ум, когда Алекси думал о нём. Он хотел большего. Ну, была не была. — Вообще, я злюсь на тебя. — Меня? — брови Йоонаса резко поднялись в удивлении, сам он немного опешил и отдалился. — Если бы не ты, мы бы поцеловались, — проговорил Алекси полушёпотом в последней части, боясь, что кто-то мог их услышать, даже если никого рядом и не было. Он застенчиво посмотрел себе в ноги, а упоминание поцелуя вызвало румянец на щеках. — Оу, — Алекси не мог сказать, был ли Йоонас удивлён, смутился ли или же просто обрадовался. — Алекси, мне реально жаль. Если бы я знал, я бы оставил вас наедине. Как минимум, он говорил это от чистого сердца. — Всё хорошо, ты не знал, — его руки до сих пор были скрещены, а сам Алекси выглядел совсем недружелюбно настроенным, поэтому он сделал лицо попроще и позволил Йоонасу обнять его. Он бы никогда не мог долго злиться на Порко, как и не был зол с самого начала. Он мог быть разочарованным — да, но не более. Объятия были приятными и он даже позволил себе придвинуться поближе, нуждаясь в комфорте и получая его, когда Йоонас выводил узоры на его спине и играл с прядками его волос. Сначала было хорошо, но это не особо помогало отвлечься от мыслей. Почему он просто не может перестать об этом думать? Алекси снова тяжело вздохнул, до сих пор прибывая в раздражении. В этот момент вошёл Нико и застал душещипательную картину. — И что же у нас здесь? Очередная измученная душа? — Ну, зачем так драматично? — уточнил Алекси, выбираясь из хватки Йоонаса. Пусть он и вёл себя, как один из главных героев какой-нибудь шекспировской трагедии. — Просто не выспался, ну, знаешь, как это бывает, — Йоонас помог ему. — Да, конечно, — сказал Нико, подойдя к холодильнику и вынимая из него пиво. Алекси поднял взгляд. Он что-то знал? Как? — Йоэль тоже не в настроении. Пусть он и пытается это скрыть. Херово. Как, в принципе, и всегда. Ходит угрюмый, видно за километр, — продолжил он. Это было больно слышать. Алекси не знал, был ли он тому причиной. Было это так или нет, он не хотел видеть, как Йоэль страдает по какому-либо поводу. А ещё он был в лёгком шоке из-за того, как кстати Нико упомянул Хокка, будто бы соединив все точки между настроениями этих двоих. — В плохом настроении, да? — спросил Йоонас и подёргал бровями в сторону Каунисвеси, когда Нико отвернулся от них. Будто бы интонация, с которой Порко это говорил, не выдавала его с головой. — Как я и сказал. Он в шаге от того, чтобы стать вечно перекуривающим клубком тревожности. — И ты оставил его одного? — спросил Алекси с возмущением. О чём только Нико думал, оставив его? Он готов было в ту же секунду встать и самому отправиться на его поиски, но всё же сдержался, вспомнив, что тот вероятно и не хотел его видеть и этим действием Алекси мог только усугубить положение. — Он не хотел со мной разговаривать. Да и он не совсем один, вокруг полно людей, — объяснил Нико. — И, если мои подозрения верны, я не единственный, кому стоит с ним поговорить, — Нико посмотрел прямо на Алекси — тот попытался выдержать зрительный контакт, присоединяясь к битве и выясняя, кто из них признает поражение первым. Алекси, что Нико прав? Или Нико, что он неправильно подумал? Когда выдержать уверенный в победе взгляд Нико было уже невозможно, побеждённый отвёл взгляд, чтобы вновь уставиться в пол. И в чём был смысл скрывать свои чувства ото всех, если они явно обо всём знали? Йоонас, как и Нико, видел его насквозь. Если так подумать, то Олли и Томми тоже знали об этом. Алекси мог только надеяться, что все они не смеялись за его спиной. — Не думаю, что это хорошая идея. Он игнорировал меня весь день и, вероятнее всего, не хочет со мной разговаривать. Вопрос был в том, когда они вновь смогут заговорить? Он просто не мог вынести дистанцию между ними. Забравшись на диван с ногами, он подтянул коленки поближе к себе и обнял их руками, положив подбородок сверху. Нико отхлебнул пиво и затем подошёл к ним, садясь по другую сторону от Алекси. На его лице было сожаление, а Каунисвеси это ненавидел. — Так что на самом деле произошло? Ведь только вчера были достаточно дружны, я думал, что всё в порядке. Как вы перешли буквально от обжиманий на сцене к тотальному игнорированию друг друга? — заинтересованно спросил Нико. — О, да, я видел то видео. Вы, ребята, были такими милыми. Йоэль выглядел так, будто бы он готов был расцеловал прямо там, но не думаю, что ты был бы против, — Йоонас больше не мог держать язык за зубами ни минутой более и вставил свои пять копеек. Алекси закрыл глаза на некоторое время, когда Йоонас начал это разбалтывать, будто бы в этом не было ничего такого. Просто сокровенное желание, не более. Когда тот начал давить смех, будто бы хорошо пошутив, Алекси одарил его абсолютно не удивлённым взглядом, надеясь, что тот поймёт его без разъяснений. Посмотрев на Нико, Йоонас всё же закрыл рот, якобы оповещая, что он закончил разговаривать. Алекси встретился со смесью сочувствия и любопытства во взгляде. — Что хотел сказать Йоонас, так это то, что Йоэль и я чуть не поцеловались. Мы были в кровати — всё в пределах PG-13… — сказал он, поворачиваясь к Йоонасу. — Было так приятно лежать вместе и смотреть друг на друга. Если бы я только был достаточно смел, чтобы довести дело до конца. Но, как я сейчас понимаю, наверное, он этого и не хотел, и я разрушил всё, что между нами было, ведь теперь он знает… И с сего момента дела будут идти неловко, — на последнем предложении он уткнулся головой в колени и тихонько пробурчал в них. — Я бы не беспокоился из-за этого. Осознавать свои чувства — не его сильная сторона. Этот идиот и не заметил бы, даже если это оказалось прямо перед его носом, — Нико похлопал по плечу Алекси. — Я был прямо перед его носом! — во всех смыслах. Очевиднее и быть не может. — Окей, это явно гиблый случай. — Алекси, мне жаль это говорить, но если ты хочешь, чтобы из этого что-то вышло, то, боюсь, первый шаг нужно будет сделать тебе, — сказал ему Йоонас. — Не-е-е-ет, я не могу, — вновь проворчал Алекси себе в ноги, а из-за подкатывающей истерики, вызванной этой ситуацией, он вовсе готов был расплакаться. Он мог бы обо всём забыть. Действительно мог. Всё бы могло остаться, как есть. Ничего бы не происходило. Пройдёт время, они больше не будут об этом упоминать вновь, Йоэль опять начнёт с ним говорить и Алекси будет делать вид, что он не плавится каждый раз, когда Хокка смотрит на него с той улыбкой, из-за которой он морщит свой нос и которая просто самая милая вещь, что Алекси когда-либо видел. Чёрт возьми. Может это и не так легко, как ему хотелось бы. Ну, стоит попробовать. Очень скоротечная попытка. — Я даже ему не нравлюсь, — продолжил он сразу, как только вернул самообладание. — Ну, не в этом плане точно. Мы хорошие друзья и всё на этом. Мне просто нужно это принять и жить с этим дальше. Какой же я тупой, раз думал, что всё это время между нами что-то было. Жил в глупых мечтах, надумывая всякое, когда на деле ничего и не было. Йоонас ткнул Алекси в бок, чтобы привлечь внимание. Это сработало и тот наградил его озадаченным взглядом. — Ладно, здесь я тебя остановлю с твоим самокопанием, потому что всё, что ты сказал, абсолютная неправда. — Всё, как и сказал Йоонас, — согласился Нико. Он вздохнул, облизав свои губы и кусая их, будто бы не зная, что сказать, но Алекси терпеливо ждал. — Итак, я расскажу тебе кое-что, но ты должен пообещать, что Йоэль не узнает, что это я тебе всё растрепал, окей? Алекси медленно кивнул, интересуясь, что такое ему сейчас расскажут. — Это был один из тех дней, когда мы пошли бухать. На самом деле, это было не единожды, и я не понимаю, почему он всё время выбирал меня, — у него проскользнуло болезненное выражение лица. — Но, когда Йоэль напивался, а я имею ввиду конкретно «надерался», он всегда начинал говорить о тебе и его нельзя было остановить даже на секунду. Ты и представить себе не можешь, как часто он говорил о твоих глазах. Да, я понял, что они красивые, но этот парень не переставал сочинять стихи о них. Я мог бы даже написать целую песню о том, что он рассказывал до сих пор. И это не всё. Ему нравится проводить время с тобой и каждый раз он твердил, как же ему повезло, что он нашёл тебя. Он говорил, что с тобой он чувствует себя по-другому, но в хорошем смысле, в том, что он не мог объяснить. Он не находил себе места из-за этого и все уши мне прожужжал своими причитаниями. Но кто я такой, чтобы рассказывать ему о его же чувствах? Я думал, что чем больше он о тебе говорит, тем быстрее сам до этого дойдёт. Но не знаю… Либо он забывал эти разговоры, либо слишком стеснялся их упоминать вновь, будучи в трезвом состоянии. В любом случае, я вполне уверен, что ты не единственный, кто чувствует это. Нужно было многое переварить. Алекси сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок, что было не такой уж и лёгкой задачей. Если то, что сказал ему Нико было правдой, то это многое меняет. Конечно, можно было бы и отрицать то, что Мойланен ему предложил. Может Йоэль думал так именно в ключе дружбы? И это всё происходило чисто из-за того, что он был пьян и не мог выражать свои чувства правильно. — Прежде чем ты спросишь, нет, он так о нас не говорит, — добавил Нико, видя неоднозначность на лице Алекси. — Я даже и не знаю, что думать, — честно признался он. Действительно ли это так? Что его чувства всё это время были взаимны, но никто из них не был достаточно уверен, чтобы сказать что-то вслух? Это звучало так легко. В чём подвох? Или же мир говорил, что у него действительно может быть счастливый конец, о котором он так мечтал? А что, если Нико всё неправильно понял? Ах, эти вопросы вызывали только головную боль, и Алекси зажмурился, чтобы отогнать их, переводя дыхание. — Ты точно в этом уверен? Типа, ты действительно-действительно уверен? Ибо если я ему всё расскажу, но он не чувствует то же самое и ты окажешься неправ… Боюсь, что я не смогу больше смотреть на него так, как раньше. Наша дружба слишком важна для меня. Ничто больше не будет прежним. Я очень рискую. Йоонас запустил свою руку в волосы Алекси, чтобы успокоить — тот оказался рад, что он не был сейчас наедине со своими мыслями. — Я уверен, что Нико прав. Эта мысль часто проскальзывала у меня в голове. Я, конечно, не вправе спрашивать его, потому что если он не хочет говорить, то из него и слова не вытащишь и, если честно, то я думал, что он просто ещё не готов. Но помнишь тот день, когда ты сказал, что тебе нравятся парни? Клянусь, я увидел, как в его глазах зажегся огонёк. До сих пор не могу поверить, что он до этого сам не допёр, — он покачал головой. — Прошу тебя, скажи ему. Потому что у Йоэля кишка тонка так сделать самому. Ну, и в противном случае, если Нико и я неправы, что маловероятно, тогда ты хотя бы сбросишь камень с души и сможешь потихоньку пережить это. Обдумывая слова Йоонаса и кусая свои губы, Алекси на время притих. Он хотел верить в то, что они говорили, но это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пока его разум мешкал, стоит ли верить им и их историям, его сердце уже давно решило, чего оно хотело. И это был Йоэль. Йоэль, что был больше, чем просто парень, с которым он дружил. Йоэль как парень. Его сердце пропустило удар от одной такой мысли, и он слабо улыбнулся. Надежда сама по себе поселилась в недрах его души, а за ней последовали и оптимизм, и щепотка уверенности, что машинально заставили его выпрямиться. — Так-то, — Йоонас широко ему улыбнулся во все тридцать два, а сам Алекси был недалеко от того, чтобы рассмеяться. И в чём он вообще сомневался всё это время? Конечно, был небольшой шанс, что всё канет в Лету, их дружба с Йоэлем разрушится и он будет вечность себя ненавидеть за это, но, хэй, мы живём лишь однажды, а кто не рискует — тот не пьёт шампанского. — Кажется, я справлюсь. Нико и Йоонас рядом с ним радовались так, будто бы он выиграл главный приз в лотерее, и если всё пройдёт хорошо, то так оно и будет, но сейчас он только наметил свой план. Однако перебороть себя — это одно, а встретиться с Йоэлем лицом к лицу — совсем другое. — Да достань ты себе уже парня! — воскликнул Нико, когда они обняли его с двух сторон, попутно взъерошивая ему волосы. Выбираясь из цепкой хватки двух жутко радостных друзей, Алекси тоже светился от счастья. С такими товарищами на его стороне ему казалось, что он мог сделать что угодно. Их энергия обволакивала его, а он в ней очень сильно нуждался. О, боже, он действительно готов на всё. Алекси встал с дивана сразу, как только две обезьянки, наконец, отлипли от него, желая поскорее со всем этим покончить. Сейчас или никогда. Если он в эту же секунду не признается, то смелость покинет его и никогда не вернётся вновь. — Постой! — позвал его Йоонас сзади, вставая с дивана. — Я его поищу. Ты останься здесь. Я и Нико же убедимся, что никто вас не потревожит, чтобы вы обговорили всё в тишине. Этот план был лучше изначального, который состоял только из «подойти к Йоэлю и завести разговор». Вновь всё обдумав, Алекси решил, что это было бы глупо и только загнало Хокка обратно в ракушку. Сделать это здесь было бы лучше — тут было достаточно пространства, чтобы нормально поговорить. Он одобряюще кивнул Йоонасу. Перед уходом гитарист разминал себе плечи так, будто бы он шёл в реальный бой. Бой с саморазрушительным поведением Йоэля походу. Алекси наблюдал за тем, как тот отчаливает. Встряхнув руками, что сейчас становились более потными из-за нервозности, он посмотрел на Нико, одарившего его яркой улыбкой. — Что? — озадачено спросил Алекси. — О, ничего. Я просто рад за тебя. — Ты даже ещё не знаешь, сработает ли. Он всегда может сказать «нет», — Алекси нервно засмеялся, теребя нитку, что вылезла из рубашки. — Мы говорили об этом. Не скажет. Вот бы Алекси быть таким же абсолютно уверенным, как Нико, хотя бы раз в жизни. Если бы он только мог держать своё сердце под контролем; встреча с Йоэлем в таком состоянии сразу же выдаст его с головой ещё до того, как тот скажет хотя бы слово. Он хотел выглядеть собранным, показать Йоэлю, что он мог упустить, и не получить нервный срыв, который потихоньку накатывал. Его колени и так плохо справлялись с работой поддержки его тела, а то, как они дрожали от беспокойства и ожидания… Он боялся, что те всё же его подведут, если он сделает хотя бы шаг. Когда Нико встал перед ним, он положил обе свои руки на его плечи, всматриваясь в его глаза достаточно серьёзно, чтобы Алекси не отводил взгляд. — Ты справишься. Ты расскажешь ему, насколько сильно он тебе нравится, и всё сработает как по маслу, — Нико погладил его предплечья, прежде чем тот навалился на него. — А если он скажет «нет», у тебя есть моё разрешение ему врезать. Клянусь, если я не увижу вас вместе перед концертом, я с ума сойду. Его слова заставили Алекси улыбнуться. Это не продлилось долго, ведь он услышал за спиной шаги. Уже можно было увидеть Йоонаса и Йоэля, подходивших всё ближе и ближе. У Хокка было достаточно мрачное выражение лица, в то время как Порко, плетущийся за его спиной, показал два больших пальца вверх. Напряжение возросло, нервозность начала нарастать — руки Алекси начало покалывать, будто бы вся кровь перетекла из них в его сильно бьющееся сердце. Нико напоследок похлопал его по плечу, прежде чем присоединился к Йоонасу, покидая палатку, не без подталкивания Хокка поближе к Алекси. «Спасибо, Нико, теперь я об этом позабочусь», — подумал он и встретился с Йоэлем.