Придурок

В воздухе висело напряжение. Обломок фонаря болтался на проводе и покачивался, неровно подсвечивая мокрый от дождя переулок. С крыш слетали редкие холодные капли, забивались под шиворот и неприятно кололи в спину, заставляя встряхиваться всех, словно птицы. Под самым фонарём, не доходят пары метров до металлического столба, стояла небольшая толпа — человек десять выстроились полукругом и напряжённо всматривались в середину своего хоровода. Посреди кучи парней стояла одна девушка, заботливо завернутая кем-то из стоящих в мастерку с узнаваемыми белыми полосами. Почти смешно — хоть и окраина, но Шеффилда, а совсем русская картина. Куча людей в спортивной одежде, в темноте и с вполне понятным мыслями. В центре круга стояли двое. С зачесанными назад светло-серыми, с сиреневым отливом волосами, один из них жевал зубочистку и с сарказмом смотрел на второго, валяющегося на мокрой брусчатке, парня. Первого звали Ким Хонджун, имя другого было известно, пожалуй, только девушке, пришедшей с ним. Остальные не горели желанием узнавать — уж больно жалким он казался на фоне стоящего негласного лидера их бойцовского клуба. — У тебя ещё есть какие-то вопросы? — Ким склонил голову на бок и выплюнул зубочистку. Лопнувшая губа ощутимо болела и по подбородку текла тонкая струйка крови, смешиваясь с такой же из виска. Поправив волосы, он приблизился к лежащему и легонько пнул его ногой; тот застонал и перевернулся, показывая разбитое в мясо лицо. Хонджун усмехнулся — все вокруг с благоговением замерли. — Нет, — прохрипели снизу и послышался захлебывающийся кашель. — Мадемуазель свою забирай и вали из моего района, придурок. И чтоб я больше твоей мерзкой рожи здесь не видел. Парень развернулся на пятках и, обдав всех неприятным тяжёлым взглядом, махнул на одного из толпы рукой. Тощий мальчишка отделился от общей массы и двинулся в сторону, подхватывая темп шага своего спутника,который уже был рядом. Толпа осталась стоять, фонарь мерно жужжал и скрипел. Идиллия. Чем дальше они отходили, тем всё менее отчётливым были шорохи и шёпот за спиной; вскоре от них остался только лёгкий шум в ушах. Худой неизвестный решил заговорить и высунул из карманов одежды руки. — Ну и зачем я должен был там присутствовать? — хриплый прокуренный голос никак не вязался с комплекцией. Это всегда забавляло Хонджуна. Он приобнял его за талию и слегка навалился своим телом, поворачивая лицо к чужому, скрытому за капюшоном чёрной толстовки. — Был уговор: приходить с дамой. — Я по-твоему похож на девчонку? Ким заливисто рассмеялся, интеллигентно прикрывая рот рукой. Второй нахмурился и скинул его руку с себя. — Оли, ты что, обиделся? — парень наклонился, заглядывая под капюшон. — Да ладно тебе, ты же прекрасно знаешь, что женщины меня не интересуют. Не тащить же мне с собой какую-то малоинтересную особу, только чтобы выполнять условия. Я буду не я, если стану соблюдать правила. — Но если бы ты не был таким упёртым ослом, то этот идиот не начал бы тебя задирать и вы бы не сцепились, как дети малые. Пришёл бы один, — Оливер развернулся и скинул капюшон. Острый нос раздувался от злости, подбородок дрожал. Он сжал кулаки. — Конфетка моя, мы бы всё равно сцепились, потому что причина была не в тебе, — Хонджун мягко сжал в своей ладони кулак Сайкса. Тот расправил его и сцепил их пальцы вместе. Ким довольно улыбнулся. — Он просто назвал мою причёску пидорской. — А это не так? — Оливер прыснул и чуть не споткнулся об асфальтную плитку. Мягкий толчок коснулся его бока, и Ким шутливо нахмурил брови, старательно сдерживая улыбку. Отметив, что именно Оливер сделал ему такие волосы, он замолчал почти до самого дома, держа руку Сайкса в своей. Идя по тёмной улице, он прислушивался к мерному, немного злому сопению рядом с ним и не мог сдержать улыбки, отдавая болью в зубах. Странно, сейчас он чувствовал себя намного лучше, чем до драки — Оливер говорил, что это ненормально. — И что это за выражение: «вали из моего района»? Как будто гопник. — Ну, так и есть. А кто я по-твоему? — Псих с манией величия и проблемами с агрессией, — Сайкс смотрел прямо перед собой, словно не замечая, как блеснул ровными и целыми зубами Хонджун. — Но ты всё равно меня любишь. Парень вздохнул и кивнул. Они завернули за угол и вошли в другой двор, намного меньше, чем был до этого, с огрызками многоэтажек и валяющимися шприцами на земле. Чёрные окна зияли провалами, перемежались с одиночками-лунатиками и их яркими квадратами стекла. Ким залился кашлем, словно у него была аллергия на это место. Прокашлявшись под тревожный взгляд второго парня, он глубоко вздохнул и остановился совсем, кивнув. Оливер так же молча покачал головой и потащил его к подъезду. — Останешься? — парень с надеждой посмотрел на Сайкса, роняя на лоб пару серых прядей. — Конечно. Куда тебя побитого одного оставлять? Сегодня я медсестра. Ким снова рассмеялся, пытаясь не так сильно раскрывать рот. Парень напротив улыбнулся и откинул голову, чтобы смахнуть русые волосы. Беспокойство за рёбра светловолосого его не оставляла. — Отлично. Пойдём. *** Со стороны кухни раздавался грохот и маты шёпотом. Оливер пропал пять минут назад. Прерывая свои действия короткими громкими вздохами, он продолжал искать что-то, о чём парень на диване не знал, но догадывался. Он сидел, вытянув руку вдоль спинки, смотря сквозь стену напротив него. Серые обои никогда не были для него привлекательными, но выбирать, где пристраивать своё тело вечерами после работы и стычек с местными авторитетами не приходилось. Он поморщился, когда его сеанс транса прервало восклицание Сайкса: — Куда, чёрт побери, ты дел аптечку? Я точно клал её в тумбочку у стола! — голос раздался ближе, и в проёме появилась взъерошенная голова с колючим взглядом между нахмуренный бровей. — Почему не признаешься, что пользовался ею? Я же всё равно узнаю, когда разденешься. — Кажется, она теперь в ванной, — парень посмотрел на него долгим и тяжёлым взглядом, а после ушёл, оставив дверь незакрытой. Разглядывать стену после упрёка мигом расхотелось, и Хонджун, глупо уставившись на свои пальцы, ковырял кожу возле ногтей, прислушиваясь к звукам из комнаты. Грохот немногочисленных бутылок с пеной для бритья и шампунем оповестил его, что аптечка найдена, и он заранее приготовился к такой привычной нотации о том, что не стоит лезть на рожон — или чужой нож — каждый раз, когда задевают кого-либо из близких. Он заранее приготовился отвечать какой-нибудь шуткой. Оливер зашёл, толкнув дверь обратно плечом. В зубах — пакет с ватой, в руках — объемная сумка с кучей всего, возможно, даже просроченного. В таком амплуа, он показался невероятно родным и милым, словно они не встречались, а жили вместе целую вечность, и Хонджун не разбил губу о чужой кулак, а порезал палец, копаясь в огороде. Ким улыбнулся через лёгкую боль и потёр висок, проверяя наличие крови. Сайкс как можно быстрее побросал свои принадлежности на диван и сел рядом с ним, тревожно глядя зелёными глазами, но ничего не спрашивая. С щелчком, он открыл аптечку и вынул перекись, смочил кусочек ваты и притянул парня за подбородок ближе к себе. Шутка про поцелуй промелькнула в осветленной голове, но он решил смолчать. К губе прижалась холодная и колючая жидкость. — Сам виноват. Я говорил тебе не лезть в драку по пустякам, — Сайкс зло смотрел на нахмуренной лицо, почти без жалости и той мимолётной участливости прижимая вату к ране, отчего парень шипел и едва не брыкался. Несмотря на большое количество побоев по жизни, он так и не смог привыкнуть к неприятным ощущениям, но, надо признать, что даже такие гневные прижимания от парня были намного приятнее, чем зализывать раны самому и в полном одиночестве. Двинув бровями, он порвал тонкую корочку на виске, которая успела образоваться за это короткое время. Оливер сжал губы и вытер остатки крови, тут же выбрасывая вату на пол и отрывая от мотка новую, зажав его между коленей. — Ну, не начинай, — Хонджун с трудом открыл рот: рука всё ещё держала его за подбородок. — Я не начинаю. В этом нет смысла — ты всё равно меня не слушаешь, — они оба замолчали, согласные с этим утверждением. Сколько бы раз парень не говорил другому, что тот когда-нибудь доиграется с ножом и кулаками и загремит в тюрьму; вытаскивать его оттуда Сайкс не обещал и, судя по его глазам в момент признания, действительно не собирался — ничего не менялось. На месяц эти слова действительно отрезвляли Кима, но это был максимум воздержаний — и он срывался; однажды, чуть не убил противника за сущий пустяк, о котором сейчас он даже не мог вспомнить. На счастье, среди британских гопников шестёрок не было, и даже убийство старались скрыть по мере возможностей. Если бы не эта особенность, парень отбывал бы уже десятый срок. И Сайкс об этом знал. И всё равно волновался, что было почти трогательным. Почти, потому что делал он это, как говорил сам, из чистых эгоистических побуждений — зэк в послужном списке его бывших был бы пятном. Хонджун зашипел, когда вата прижалась к такой обширной ране на лице. Он зажмурил глаза, и из них неожиданно потекли слёзы, которых он в этот момент уж точно не хотел. Русый парень оторопел и на секунду прекратил свои манипуляции, держа руку в воздухе. Его голос немного, самую малость, дрогнул, когда он спросил: — Больно? — Нет, просто... — Хонджун неопределенно махнул рукой и улыбнулся, не открывая глаз. Щека заметно стала более мокрой — слёзы смешивались с перекисью, обжигали кожу в прямом и переносном смысле. — Неожиданно. — Прости, я буду аккуратнее, — Сайкс, едва касаясь теперь виска, наклонился к самой ссадине, легонько лаская её своим тёплым дыханием. Зашипев, Ким дёрнулся, и парень подул на рану, как мама в детстве. Смешанные чувства. Закончив процедуру, Оливер взял подбородок светловолосого в ладонь и придирчиво осмотрел обе ссадины, нахмурив тонкие брови. Не обнаружив ничего, что могло бы ему не понравится, он кинул использованные материалы на пол и хлопнул аптечкой, закрывая её. Ким поджал под себя ноги и всё так же не открывал глаз, словно завис во времени и не знал, что сейчас нужно делать. Парень, хлопнув рукой по аптечке, подтянулся ближе и приложил свои ладони к чужим щекам, чувствуя капельки влаги на них. Наклонившись, он легко дотронулся губами до сомкнутых век, скул, подбородка, сцеловывая следы боли. Складки на лбу разгладились, Хонджун потянулся руками к Оливеру, обнял за плечи. Оливер мягко впечатывал прикосновения, стараясь не принять лишних неприятных ощущений рядом с ранами, старательно избегая их. Под губой, ямочка на щеке, рядом с носом, за ухом... — Поцелуй меня, — Ким разомлел в объятиях, и едва ворочал языком, слабо шепча пожелание на выдохе. Парень улыбнулся и проигнорировал его просьбу. — Пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я занёс какую-нибудь инфекцию? — поцелуй, ещё один. Он дразнился. — Идиот, я хочу, чтобы ты перестал издеваться.— Сайкс замер, всё также держа свои ладони на тёплом лице. Осторожно и ужасно медленно. Он невесомо коснулся его губ своими, едва задевая ссадину, только бы не сделать больно. Ким нетерпеливо поёрзал на диване, настойчивее сжал руки — Оливер мягко скользил, не давая повода для большего. Парень дёрнулся и поморщился, когда больное место зацепили сильнее, но ничего не сказал — провёл руками по тощей спине, притянул ближе. Сайкс приподнялся, подтягивая за собой вверх и светлую голову парня. Он почти таял. — Доволен? — Оливер отстранился, оставляя напоследок влажный след. Он сел обратно, снял руки с подбородка и положил их себе на колени. Ким свёл брови к переносице, насупившись, словно маленький ребенок, которому не купили игрушку. Парень, не обращая на него внимания, принялся собирать с пола вату, делая вид, что ему совсем не понравилось. — Нет. Хочу больше. — Придурок, — Оливер выпрямился и бросил вату рядом с аптечкой, присел обратно. — Я тоже тебя люблю.