Павлиньи перья

Рутина успокаивала. График Блейсделла безумен, планы на день, вместе с аккуратно составленным расписанием, менялись чаще, чем украшения на Её Величестве. Стабильным оставалось одно — тридцать минут тишины после обеда. И Блейсделл, уверенно чеканя шаг, шёл от короля к своему кабинету за бесценным отдыхом. В темноте длинного коридора едва уловимо вибрировало чьё-то мурчание. Котов во дворце было много, они, словно крысы, слонялись по коридорам и саду, просились на руки, требовали внимания и еды, точили когти о кресла, но проблема Блейсделла была наглее. Этот лез к нему и во дворце, и в поместье. Последней каплей была подпорченная ночь с Жильбером — играть с котом в гляделки, занимаясь делами любовными, в планы Блейсделла на эту жизнь не входило. Унизительно. Он оглянулся по сторонам и, надеясь не попасться на глаза Лафайету — тот бы не одобрил — стянул с ног жёсткие туфли. Ковёр был холодным. Шаги по нему практически босыми ногами — предельно тихими. Кот спал, раскинувшись, на спине и к атаке не был готов. Блейсделл одним рывком обхватил маленькое тельцем под передними лапами и поднял его на один уровень с собой. Кот попытался вырваться, изогнулся и, сдавленно мяукнув, прижал уши. Своими огромными жёлтыми глазами он внимательно смотрел на Блейсделла. Снова. Но без всяких сердобольных защитников рядом. В такой обстановке можно вести переговоры и ставить ультиматумы. — Не представляю, как ты это делаешь, но если я ещё раз замечу тебя в своём поместье или кабинете — я оторву тебе уши, хвост и каждый твой ус. Каждый. Мордочка кота стала какой-то удивлённой. Хвост застыл. Блейсделл слабо верил в способность этих существ воспринимать человеческую речь, но кот абсолютно точно всё осознал. Подумал немного, коротко и жалобно мявкнул. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Блейсделл разжал ладони. Кот с грохотом приземлился на пол и, смешно подпрыгивая, убежал прочь, в сторону сада. На рукавах осталась его серая жёсткая шерсть — Блейсделл стряхнул её, обулся и наконец открыл кабинет. На столе, поверх стопки документов, лежала сырая рыба, истекая соком, заполняя мерзким запахом каждый уголок. Рядом валялась пара прекрасных павлиньих перьев. И комок серой жёсткой шерсти.