Он приходит под утро

Он приходит всегда с туманом, всегда под утро, Рассыпаются белым пеплом шальные пряди, Неотрывно смотрит в рассвет, непрерывно курит. Он приходит когда не звали, когда не надо. Неизменный стакан: в нем всегда остается херес, Даже если в один глоток выпить все до донца. На рассвете так просто поверить в любую ересь, Все равно ведь исчезнет, как только взойдет солнце. Он приходит, когда сидишь на окне с ногами, Размышляя, шагнуть за звездами или за пивом. Из обрывка рецепта сгибая кривой оригами, Назначая его хоть на пару часов красивым. Разметав по паркету наброски, стихи и листья, Убеждая, что этот визит ничего не значит, Появляется слишком внезапно и слишком близко, Не давая возможности что-то решить иначе. Оригами сминается в хлам и летит в помойку. Вместо "доброго вечера" он сигаретой машет. Паутиной опутают белые волосы койку. Пусть лишь пара часов, но они будут только наши. Он всегда предлагает: "Зови меня просто демон. Или выдумай сам - я отклинусь, как ты захочешь. В этом мире имен и лиц только я да небо Отзовемся на шепот твой среди тысяч прочих". В этом мире людей я и сам растворяюсь дымкой, Между явью и сном для меня не стоит барьера. В черно-белом сюжете осталась лишь пара снимков, На которых вдвоем танцуют Пегас и Химера. Разлетаются по полу волосы белым пеплом. Словно перья падают с крыльев на голые плечи. Оставаться открытым - так страшно и так нелепо, А укрыться на жестком паркете обоим нечем. По груди пробегают сухие жаркие губы, Оставляя следы огоньками на тонкой коже. Обрывается стон поцелуем хмельным и грубым, И его в этот миг разорвать даже смерть не сможет. Иногда он, дымя в окно, говорит о море Что не видел волны уже наверно лет двести Что осенний шторм - он любого собой укроет Из холодных брызг соткав колыбельную песню. А потом целует, как будто спешит забыться, Растворившись в хмельном бреду, что бежит по венам, Растянувшись по телу жгучей огненной птицей, Расплескавшись по нервам шальной морскою пеной. И на самом краю, почти дойдя до финала На короткий миг обнажает больную душу Чтоб доверить тайну, что тысячи лет молчала, Если сможешь, нырнув за грань, не кричать, а слушать. ©s_shtorm