Я не смогла бы так любить

      — Сан! Сан! Крути его скорее! — пытаясь перекричать играющую в динамиках музыку надрывался Ёсан. — Чёрт!       Чонхо с трудом удерживающийся над ним на руках и одной ноге, едва не прыснул от смеха.       — Твистер* был худшим выбором с вашей стороны, — лениво протянул Юнхо, которому невероятно везло, когда дело касалось... неудобных положений.       Через секунду Ёсан с обречённым стоном рухнул на белое полотно с разноцветными кружками, признавая своё поражение. Сан и Чонхо расхохотались, а Минги, сидящий на диванчике неподалёку и перекидывавшийся отвлечёнными репликами с Айрин из Red Velvet, лишь покачал головой, усмехаясь.       Сонхва оглядывал собравшихся в большом зале шикарного клуба с высоты входной площадки с балкончиком, от которой лестницы справа и слева спускались вниз. Ко-Хо принарядили, чтобы провести небольшой праздник для групп, чтобы все участники турнира, прошедшие во второй этап конкурса, могли немного расслабиться и повеселиться перед предстоящими испытаниями. Ясный жёлтый свет, озаряющий уютные зоны с диванчиками и низкими, но широкими и длинными журнальными столиками для настольных игр, закусок и напитков, софиты под потолками, бродящие лучами по пустующей зоне-танцполу, приятные глазу белые огоньки в углах рядом с медиа-центром, круглыми деревянными столиками и у окон — в этот вечер всё было сделано для них, и Сонхва вдруг ощутил благодарность ватаге менеджеров, продюсеров и просто всем организаторам БиДиДи за то, что они спланировали это празднество. В высоком стакане у него пузырилась малиновая газировка, и пользуясь паузой в том, что ставил им ди-джей, Сонхва наклонился к рядом стоящему Хонджуну, дабы уточнить:       — Нам точно сегодня можно пить соджу?*       — Можно, — кивнул лидер пригубив лимонный напиток из своего бокала и тоже оглядывая зал. — Менеджеры озаботились, чтобы официально об этой вечеринке не было ни слова. Да, и градус напитков контролируется суммарно с их количеством.       Сонхва заметил, что к Сану и Ёсану на поле твистера для следующего раунда присоединились Сиумин и Сёхун из EXO, Чжухон и I.M из MONSTA X, в то время как Юнхо, по-прежнему лениво зевая, оправил собственную майку, накинул поверх синий пиджак и спустился к столику BlackPink, вальяжно падая в кресло рядом с девушками, которые встретили его лучезарными улыбками. За соседним столом Тэхён, Чимин, Чханёль, Шогу, Кихён и Хёнвон разложили "Bad Bones"*, и судя по возгласам, исполненным торжества, парни не только уже знатно опустошили бар, но и, скорее всего, победителем определялся Шогу.       В дальнем углу Чонгук, Бэкхён и Хвиин зарубились на джойстиках в какую-то малопонятную игру не то 80-х, не 90-х. И сражения шли не менее кровопролитно, чем битва в "Bad Bones": в основном потому что двое вышеупомянутых скооперировались и не на шутку злили Чонгука тем, что при каждом комбо наносящем ему максимальный урон, смеялись и давали друг другу пять. Сонхва наблюдая за ними, мог поклясться, что один или два раза заметил, как ладонь Бэкхёна нежно и аккуратно придерживала Хвиин за талию.       В креслах за столиками у окна расположились Шуга и Сокчин из BTS, вальяжно потягивавшие рубиновые и фиолетовые напитки вместе с Сухо и Лэйем из EXO. Они о чём-то переговаривались, но Сонхва видел, что разговор протекал далеко не так оживлённо как мог бы. Сола, Мунбёль и Хваса из MAMAMOO засели у стойки с закусками, играя не то в покер, не то в блэк-джек. Джей-Хоуп и RM за барной стойкой спрашивали о чём-то Уёна: было заметно, что парень чувствовал себя неловко, но старался расправить плечи и отвечать на вопросы старших. Сонхва перевёл взгляд на диванчик, где сидели BlackPink и не смог сдержать нежной улыбки: Баэм Су в недлинном воздушном платьице неброского зелёного цвета мило улыбалась Джису, и они вместе посмеивались над очередным рассказом Минхёка.       Вспомнив выступление девушки на первом этапе, где они с группой представили танец "Погода", Сонхва не смог не заметить:       — Талантливая... Учитывая, что это её дебют — справилась блестяще.       Хонджун рядом полукашлянул-полуусмехнулся, заглядывая на дно собственного стакана. А затем поднял взгляд на участниц, видимо раздумывая над ответом.       — Если уж говорить о таланте, то лучшая у BlackPink это несомненно Дженни, — наконец выдал он, делая крупный глоток. — Она в меру утончённая и дерзкая, может бросить вызов или напротив сыграть на хитрость, она красива, и в то же время, она не делает всю ставку лишь на миловидное лицо, как Лиса, напротив, внешность для неё лишь вспомогательное...       Сонхва резко повернулся рассматривая профиль друга, освещённый бликами ползающего по залу неона. Хонджун расслабленно опирался на заграждение балкона и ничто в его облике, как обычно, не выдавало его эмоций, но истинные чувства можно было заметить по направлению взгляда...       — Тебе она нравится. — подытожил Сонхва.       Хонджун дёрнул бровью, словно бы не соглашаясь.       — Я уважаю её. — резко и чётко постановил он, добавляя твёрдо, словно бы с желанием развить мысль. — За силу и мудрость. Такие женщины как она подобны большим кошкам… — Сонхва проследил за взглядом лидера, в котором восхищение и уважение мешались с желанием, образуя горючую смесь. — Пантеры или тигрицы…       — … и тебе она нравится. — закончил за него Сонхва.       В этот миг Дженни обернулась, замечая их и хищно прищуривая глаза. Чёрное маленькое платье с широким ярко-рыжим поясом, серёжки, сверкнувшие звёздными искрами в её волосах, и коварная улыбка, посылающая волну опасной притягательности...       Хонджун набрал в лёгкие чуть больше воздуха, но продолжил ровно, как ни в чём не бывало:       — Да. — холодно признал он, вмиг обуздав собственные эмоции. — Однако я достаточно умён, чтобы держатся на расстоянии.       — Хоть бы в зал спустились, летучие мыши, — раздался слева от них насмешливый голос.       Хонджун и Сонхва синхронно обернулись к говорившему.       На площадку взошёл едва заметно-ухмыляющийся Минги, учтиво, будто настоящий джентльмен, придерживающий под локоток Айрин. Девушка обворожительно улыбнулась мемберам:       — Сонхва-сан, Хонджун-сан, — парни заторможенно кивнули в ответ, и Хонджун сразу отвернулся, в то время, как Сонхва с недоумением проводил покидающую зал пару.       — Джун, а что..?       Хонджун кашлянул, устало перебивая его, и проговорил:       — Айрин здесь как гость — ты ведь и так в курсе её роли; я имею ввиду, если кто-то проиграет… — лидер ловко выхватил с подноса мимо заходящего в зал официанта два коктейля. — И если ты про манеру речи: она недавно посетила Японию. — на выдохе пояснил Хонджун, опрокидывая бокал и отталкиваясь от перил. — А мне стоит посетить бар и забрать настрадавшегося Уёна подальше от этих двоих.       Сонхва запоздало кивнул, выпил оставшийся сине-малиновый заказ и направился следом.       Вдвоём они спустились в зал, и уже отходя от лестницы Хонджун с присущей ему строгостью бросил:       — Через час, максимум два, мы отчаливаем. — зелёные глаза намекающе блеснули сталью, неотрывно глядя в глаза Сонхва. — Чтобы все шестеро были здесь.       — Стой, Джун! — на автомате схватил его за рукав Сонхва, хмурясь и понижая голос: — Почему шестеро? — он посмотрел в глаза лидера, желая показать, что не понимает сказанного.       — Потому, — хмыкнул Хонджун, оглядываясь, чтобы убедиться, что они не привлекли лишнего внимания. — Что я не в счёт, а Минги к тому времени уже будет в своей комнате.       Сонхва приоткрыл было рот, но в этот миг их двоих прервал мурлыкающий томный голос:       — Добрый вечер, джентльмены.       Сонхва и Хонджун синхронно обернулись к говорившей, и с губ последнего едва не сорвалось сокровенное имя.       Дженни сверкнула лукавой улыбкой, поправляя причёску изящным летящим движением, и замедлив темп речи, из-за чего слова будто обратились в медовый ручеёк, спросила:       — Хонджун, не уделишь нам с Джису несколько минут? — в этот миг на танцполе заиграл "Smooth Criminal" Майкла Джексона. — Мы решили организовать небольшой танцевальный… тур, и, Уён был так любезен, что согласился стать напарником Джису, а мне… — карие глаза с неясной переливчатой рыжинкой стрельнули лукаво из-под пышных чёрных ресниц, подобных острым стрелам. — … также пригодился бы партнёр. Не возражаешь?       Сонхва буквально ощутил, как Хонджун в три мучительных мгновения взвешивал все "за" и "против": взгляд зелёных, будто трава ранней весной, глаз скользнул по пухлым губам девушки, одну из которых она провокативно закусила, по чуть расхристанному и "взбудораженному" образу Дженни, и, наконец, окунулся в обсидиановые глаза, на дне которых сплавились воедино азарт и провокация.       — Конечно, можешь положиться на меня, — финальной точкой размышлений стала подчёркнуто-вежливая фраза Хонджуна.       Лидер на миг повернул голову, обмениваясь с Сонхва неоднозначными взглядами, после чего последовал за Дженни на танцпол, где уже двигались под легендарную песню короля поп-музыки члены других групп.       Сонхва вздохнул, опуская взгляд в свой пустой стакан и отставив его на ближайший столик, направился к бару с твёрдым намерением взять себе ещё коктейлей…

***

      На следующее утро — утро последнего их выходного перед вторым этапом БиДиДи — Сонхва спустился в холл раньше других, что было ни капли не удивительно, учитывая, что количество выпитого им алкоголя было значительно меньше чем у остальных "праздновавших".       Однако уже спускаясь с лестницы, он заметил в холле неожиданно-приятное лицо: смущённо переминаясь с ноги на ногу у окна стояла с кружкой ароматного чая в руках Баэм Су. Стильный свитер малинового цвета, оголяющий одно изящное молочное плечико, чёрную лямку облегающей маечки и узкие, подчёркивающие длинные стройные ноги джинсы — Сонхва не мог про себя не восхититься простотой и в то же время яркостью её образа.       Длинные волнистые волосы Баэм Су завязала в низкий хвост, чтобы они не закрывали крупные серьги-кольца, которые загадочно поблёскивали на солнечном свету.       — Доброе утро, — Сонхва едва не поперхнулся собственными словами, постаравшись обратиться к девушке как можно мягче.       Баэм Су вздрогнула, оборачиваясь к нему: зелёные ясные глаза наполнились теплом, и сердце Сонхва забилось чаще.       — Я не хотел напугать, — вежливо извинился он, кивнув, но в то же время переходя на неформальный стиль, потому что отчаянно не желал возведения стены между ними.       По счастью, Баэм, видимо, хотела того же: она нежно улыбнулась ему, отставляя чашку на столик и шагая навстречу.       — Ты не напугал. Я просто слишком задумалась... и доброе утро.       Сонхва мысленно выдохнул с облегчением, но в реальности сделал другое.       — Ты уже завтракала?       — Ещё нет, — непринуждённо ответила Баэм. — Девочки до сих пор отсыпаются после вчерашнего, — она хихикнула, будто бы раскрывая секрет. — А ты завтракал?       — Тоже нет, — повторяя за ней ответил Сонхва, по-доброму усмехаясь. — Мои "младшенькие" тоже ещё спят.       — Вот оно как... — протянула Баэм понимающе.       Сонхва почувствовал, что разговор либо сейчас зайдёт в тупик из-за вдруг покинувшего его навыка красноречия, либо он придумает беспроигрышный вариант, как бы им плавно перетечь в другую локацию и продолжить общение.       "Думай, Сонхва, думай" назидательно проговорил его паникующий разум почему-то голосом Мирэ Мун: "Она ещё не ушла, и очевидно ждёт от тебя..."       — С-слушай... Баэм, — слегка запнулся он, неловко почесав затылок и отводя взгляд. — Если ты хочешь... можем позавтракать вместе? Только если ты, конечно, не против!.. — тут же поспешно добавил он, внимательно на неё посмотрев.       Вопреки его опасениям, глаза Баэм загорелись радостным огоньком, а губы её растянулись в до того ласковой улыбке, что Сонхва, по обыкновению всех влюблённых людей, которые не замечают ничего вокруг и готовы воспарить к небесам, либо вырвать и положить своё сердце к ногам объекта влюблённости, которые словно маленькие дети способны радоваться даже крохотным мелочам вроде расцветшей фиалки или выглянувшему с утра пораньше лучику золотистого солнца, он буквально ощутил, как у него за спиной раскрываются крылья.       — С большим удовольствием, — ответила ему Баэм, и вдовесок утвердительно кивнула, мол, да-да, именно с тобой, Паком Сонхва, и ни с кем другим я сегодня же отзавтракаю. — Неловко признаваться, но я очень голодна.       — Я тоже ужасно проголодался, — с видом самого честного человека признался ей Сонхва, когда они уже устремились в направлении кухни, при том, что с того мига, когда он заметил её хрупкую фигуру в холле, чувство голода покинуло его напрочь.       Зайдя на просторную светлую комнату, они оба подошли к столику-стойке для разделки: Баэм уселась на барный стул, облокачиваясь на прохладную поверхность локтями и, положив подбородок на скрещенные пальцы, проводила взглядом стройную фигуру парня. Сонхва обошёл столик, подходя к плите и заглядывая в шкафчики слева от духовки и холодильник.       — Итак, что мы готовим на завтрак?       — Я подумал о пибимпапе*, — отвлечённо проговорил Сонхва, анализируя содержимое холодильника. — Здесь есть вчерашний отваренный рис.       — Пибимпап? — Баэм прищурилась разглядывая его спину и острые сильные плечи. — Отличный выбор. Но скажи, что у нас будет десерт, Сонхва-оппа.       От неожиданности обращения и едва заметной игривости в тоне Сонхва едва не выронил взятую им кастрюльку с рисом и два сырых яйца. Он удивлённо обернулся к сверкнувшей улыбкой Баэм, и едва снова не покраснел от её пристального взгляда.       "Кажется, мы оба становимся немного смелее, по мере общения" подумал он, и эта мысль отдалась теплом у него в солнечном сплетении.       — Де-серт? — переспросил Сонхва как можно более непринуждённо.       — Да, — бодро отозвалась Баэм, поднимаясь со своего места. — Какао подойдёт? Я могу сделать его пока ты... — она окинула произвольным движением изящной кисти груду продуктов на разделочном столе.       — Какао? А, да! — спохватился Сонхва, торопливо соглашаясь. — Какао вполне подойдёт...       Сам Сонхва редко пил сладкие напитки, так как газировку он не любил, а молочные коктейли в его меню были скорее приятным исключением под настроение. Когда он в последний раз пил какао он не помнил. Около пяти месяцев назад в конце июня Чонхо попытался заставить его выпить кофе с карамелью в какой-то элитной кофейне — Сонхва не осилил и половину порции, и с пор зарёкся употреблять горячие сладкие напитки.       Но суетящаяся совсем рядом Баэм Су, с по-детски счастливым и непосредственным видом раскладывавшая по чашкам ложки шоколадного порошка, вызывала желание попробовать что-то новое.       — У нас нет тольсота* для пибимпапа, — оповестила она его, и Сонхва моргнул, только сейчас осознавая, что вместо того, чтобы начать готовить он примерно полминуты уже просто пялился на девушку.       — А! Да... Это ничего, — Сонхва закусил губу, надеясь, что лёгкая боль приведёт его в чувство, и взъерошил волосы на затылке. — Возьмём просто глубокие тарелки.       Он включил плиту и поставил сковороду на конфорку, размазывая кисточкой несколько капель масла. Едва поверхность достаточно нагрелась, как Сонхва достал из холодильника кусок мяса: у него был выбор между говядиной, индейкой и форелью, и Сонхва отрезал несколько кусков птицы, обмазывая их острыми специями, солью, посыпал розмарином, тимьяном, базиликом, майораном и приправил щепоткой сушёного шалфея. Он опустил ломти индейки на горячую сковороду, и уже через полминуты под зазывающее шипение кухню заполнили аппетитные ароматы зажаривающегося мяса.       — Сонхва, как вкусно..! — Сонхва бросил взгляд через плечо на устроившуюся за стойкой Баэм, которая с улыбкой вдыхала запахи, витавшие в воздухе.       Он подмигнул ей, улыбаясь и отвернулся, концентрируясь на готовке.       Сонхва разложил рис в две глубокие тарелки и подогрел в микроволновке, затем покрыл его сигымчхи намулем* и пастой из острого перца кочхуджан. Сняв с огня индейку, он добавил тонко нарезанные ломти птичьего мяса к их порциям, и разбил на сковороду два яйца, одновременно уменьшая температуру конфорки. Самым кончиком ножа он разрезал "сумочку из белка", в которой находился желток, так чтобы не повредить его, и посолил получившиеся глазуньи.       — Интересный способ приготовить яичницу, — Баэм наклонившись, сбоку заглянула за его спину, комментируя увиденный ею странный ритуал.       — Это позволяет сохранить желток жидким, в то время, как белок полностью приготавливается, — не оборачиваясь пояснил Сонхва, выключая плиту. — Он получается таким нежным и горячим, буквально тает во рту.       Он дёрнул уголками губ, вспоминая как они с Мирэ обожали именно так приготовленные яйца в детстве, и как его мама недовольно ворчала, что полностью затвердевший желток намного полезнее. Сонхва лопаточкой уложил обе глазуньи поверх их порций, и развернулся с двумя тарелками в руках и палочками.       Баэм Су с интересом оглядела приготовленное им блюдо, явно заинтригованная вкусом, но терпеливо дождалась, пока присоединится к ней за трапезой.       — Ваш горячий пибимпап, — Сонхва шутливо поклонился и сел напротив неё.       Они вдвоём взяли палочки и приступили к трапезе, и после первого же прожёванного кусочка мяса с салатом Баэм очаровательно-мило взвизгнула, с наслаждением закатив глаза и торопливо прожевала порцию блюда.       — Сонхва..! Это волшебно вкусно, — призналась она, и Сонхва зарделся, но глаза его засверкали.       Они продолжили поглощать свои порции, иногда перекидываясь отвлечёнными репликами о забавных ситуациях, случавшихся с их группами, но по мере поглощения завтрака, Сонхва заметил, что кое-что шло не так, как он мечтал: Баэм периодически поджимала губы, нервно поглядывая то на экран телефона, лежавшего рядом с нею, то бросала взгляд за спину на окно.       И тогда он решил перевести тему, пускай и перебив её.       — Баэм, — постарался осторожно подобраться к сути проблемы Сонхва, чтобы не спугнуть девушку. — Возможно, это совсем не моё дело. И мне бы не хотелось показаться тебе грубым или дерзким, но я заметил... невольно... Мне показалось, что тебя что-то беспокоит.       Баэм закусила губу отводя взгляд, и Сонхва заметил, как её скулы порозовели. Он ошарашенно замер, распахивая глаза.       Его сердце зачастило в груди, и Сонхва почувствовал, что тоже краснеет.       О, сила юности, эта всемогущая сила нежной горящей весны — суррогатной весны в листопаде поздней осени! — когда первое возвышенное чувство накрывает водопадом эмоций, и двое, чьи сердца забились в унисон, внезапно из-за этих сердец, заинтересовавшихся друг другом, начинают робеть, одновременно краснеть, пытаясь унять пылкость вдруг ставших слишком дерзновенных в своих порывах душ — они так и застыли в неловком молчании, ёрзая на своих местах и глядя куда угодно, только не на друг друга.       — Что ж, Сонхва… кхм… — Баэм всё-таки посмотрела прямо ему в глаза и неловко кашлянула: — Ты прав-вильно заметил.       Сонхва оживился, приподняв брови в знак того, что он слушает. Он склонился чуть ближе к ней над столом. Баэм склонилась ответно и понизила голос:       — Сегодня менеджер должен был помочь мне отвести несколько коробок и пакетов в больницу… Это подарки детям. Но кажется, он… немного забыл об этом.       В голове Сонхва лампочкой вспыхнула совсем ещё девчушкой, восьмилетняя Мирэ, которая после очередной настольной фэнтези-игры, в которую они играли летом у её бабушки, назидательно покачала пальцем, поучающе увещевая его, ещё мальчишку, что если ты берёшь роль рыцаря — будь рыцарем и защищай свою леди, и совершай подвиги во имя неё.       Сонхва дёрнул уголками губ, вспоминая, что Мирэ всегда выбирала себе роль защитника в доспехах в детстве, позже она становилась магом, защищающим слабых. Она не терпела несправедливости, обожала храбрых и искренних героев, стоящих до конца…       И, сейчас, Сонхва, глядя в зелёные полные надежды глаза Баэм, понимал, как никогда, почему Мирэ выбирала героев.       — Баэм, не хочу обязывать тебя чем-то, — решительно проговорил он, посмотрев в удивлённые глаза без тени сомнения. — Но мне думается, что будет неудобно, если дети останутся без подарков. Не стоит их расстраивать, верно?       Взгляд Баэм зажёгся тёплой искрой; она постаралась спрятать улыбку.       — Я умею водить, но мне понадобиться помощь с…       — И я помогу.       Баэм смотрела на него с благодарностью, практически влюблённо, и Сонхва ощущал небывалый прилив сил. Они сбегут без ведома всех в больницу неподалёку на полчаса-час и также скоро (не слишком) вернутся.       Сонхва глянул на экран телефона, чтобы проверить время, и кивнул Баэм. Он собирался стать рыцарем для дамы своего сердца, и даже полоска зарядной батареи, спустившая до 5%, не могла заставить его хотя бы поморщиться.       Со счастливой улыбкой он двинулся за ней в прихожую, чтобы взять пальто, шарф и ботинки.       Они будто двое шпионов торопливыми перебежками выбрались на парковку и со смехом рухнули на сидения серебристого седана, совершенно не подозревая о возможных свидетелях их ромео-джульеттовского драматического побега…       Две фигуры, находящиеся через две комнаты друг от друга на одном этаже, по-разному отреагировали на увиденный фрагмент утреннего акта, и один силуэт, степенно качнув головой, задвинул штору, удаляясь вглубь спальни, в то время как второй, резко, будто бешено, задёрнул несчастный предмет интерьера.

***

      Поездка оказалась дольше, чем Сонхва рассчитывал. И это порадовало его, потому что из-за неожиданно-возникшей пробки они с Баэм вначале неловко, но затем всё храбрее разговорились о музыкальных вкусах и фильмах, что смотрели.       Сонхва включил первый альбом Green Day и рассказывал Баэм о каждой песне интересный факт, прежде включить её: как выяснилось она мельком слушала их, но музыка её особо не цепляла. Слушала она однако с интересом, и когда услышала, что Green Day — единственная группа, фанатом которой Сонхва является, тут же сказала, что непременно прослушает ещё хотя бы пол-альбома их авторства, ведь ей как новичку в мире музыки нужен опыт…       Сонхва в этот миг вспоминал их с Мирэ первый опыт прослушки Green Day ещё в младшей школе…       … им было по восемь-девять лет, когда родители приобрели им (по отдельности) продававшиеся тогда дешёвые плееры марки Ritmix, и в памяти этих плееров изначально было 10 треков: две рэп-нарезки, одна электроника, пять попсовых треков, и две… непохожие ни на что.       Однако голос. Нет, не так — Голос.       Это было той объединяющей частицей этих песен.       Они с Мирэ заслушивались этими песнями… А потом, узнавая в отдельных саундтреках по радио целую историю, в какой-то неосязаемый, но неимоверно-значимый миг, где-то в 12-13-летний возраст осознали себя фанатами Green Day.       Сонхва не сказал об этом Баэм, но это было до смехотворного-истинным и оттого потрясающим — сознание, разум, воображение — что они стали фанатами Green Day, раньше, чем узнали, что такое Green Day.       — Приехали, — радостно оповестила Баэм спустя сорок минут их поездки, заглушая мотор седана на парковке симпатичной новой больницы.       Сонхва отстегнул ремень, улыбнувшись Баэм и вышел из машины хлопнув дверью. И совершенно ничего не заметил. И не вспомнил.       Влюблённые не замечают ничего — так любила говаривать покойная бабушка Мирэ, у которой они вдвоём проводили летние каникулы. Мирэ эту её фразу очень любила.       Баэм открыла багажник, порываясь помочь, но Сонхва позволил ей взять лишь два небольших пакета, убеждая, что со всем остальным справиться сам, и поочерёдно достал коробки с игрушками и оставшиеся четыре объёмных пакета из машины. Они перешли парковку, зарегистрировались на рецепшене больницы, проверили содержимое коробок и пакетов у охраны, и поднялись на верхние этажи.       Сонхва милостиво выдали каталку для коробок и пакетов, и они вдвоём принялись развозить подарки детям по палатам: по сути, Баэм заходила в палату, и проводила там от пяти до пятнадцати минут, после чего они полубегом-полушагом стремились достичь следующей палаты.       — О, а кто это.? Это… не Пак Сонхва? — хрипло кашляя спросила одна девочка, у постели которой сидела Баэм, вручая игрушку.

Три красных пятна расползлись на ткани платка, которым пользовалась девочка.

      Баэм оглянулась на парня: Сонхва за стеклом залипал в телефон, почёсывая бровь, прислонившись к стенному выступу.       — Нет, малышка, — Баэм улыбнулась, заверительно кивая. — Это мой менеджер, и он просто похож на него.       Сонхва и Баэм продолжили разносить игрушки в разные палаты, и Сонхва, мельком смотревший на реакцию разных детей, пребывал в разобщённых, рассоединившихся чувствах…       Наконец, последний подарок был вручен. Они посмеялись, вышли в больничный коридор, но после Баэм повернулась к нему, и глянула… совсем иным взглядом: хитрым, изучающим, желанным.       Она встала на носочки и у Сонхва перехватило дыхание.       Да, что там дыхание — он мог поклясться, что вся Вселенная в тот миг замерла вокруг них двоих, и, если бы звёзды могли видеть днём, они бы погасли от зависти.       Первое прикосновение губ Баэм Су к его губам было как воочию наблюдать за тем, как распускается весной цветок сакуры. Сонхва не помнил, когда он мог так наслаждаться вкусом чего-то. Нежный поцелуй, в котором смешалось всё: трепет, восхищение, роптание души, нотка ванили и сладостного томления...       И из всего этого получалась колыбель чувств, в которой непременно должна была родиться любовь.       Едва они чуть отстранились друг от друга, Сонхва приподнял веки, чтобы заглянуть в зелёные сверкающие глаза Баэм. Против воли из его груди вырвался вздох сожаления, что мгновение, которое они разделили оказалось столь недолговечным.       Баэм смущённо прикусила нижнюю губу, отодвигаясь от него: щёки её залил нежный розовый румянец, и Сонхва был уверен, что его скулы пылали не меньше. Она отвела взгляд, снова украдкой глянула на его реакцию из-под ресниц и — лукаво улыбнулась до очаровательных ямочек на щеках.       — Это в благодарность, Сонхва-оппа, — шепнула она ласково, сверкая изумрудами глаз.       Заметив любопытную медсестру в конце коридора, которая остановилась поглядывая на них, Баэм торопливо шагнула к лестнице.       — Думаю, нам лучше вернуться поскорее, — она мягко обхватила ладонь всё ещё парящего в облаках где-то на седьмых небесах Сонхва, и направилась вниз.       Сонхва, как зачарованный, молча следовал за нею через многолюдный холл больницы, не замечая никого вокруг, и пока они вдвоём шли на парковку Сонхва молил мироздание об одном:

Пускай Баэм Су не отпускает его ладонь. Пусть прикасается к нему ещё немного, и ещё чуть-чуть, и ещё пару минуточек...

      Сонхва согласен был быть ведомым, если в его груди всё также будут распускаться лилии и незабудки, если он будет словно бы одурманен её изящной фигуркой, каштановыми с рыжинкой волосами, что пахнут персиком и жасмином, сверкающими зелёными глазами... такими зелёными глазами...       Зелёные глаза... Сонхва резко остановился. Чёрт! Хонджун ведь его предупреждал! У него совершенно вылетело из головы, что сегодня в двенадцать у них встреча с менеджером!       — Баэм! — он порывисто обхватил её запястье, привлекая внимание девушки. — Который час?       — Двенадцать тридцать девять, — отозвалась Баэм посмотрев на свои наручные часики. — А что?       Сонхва сунул руку в карман и — не обнаружил собственного телефона.       — Мне срочно нужно обратно в общежитие, — скороговоркой выпалил он.       Баэм понятливо кивнула, и они оба бросились к машине. Сонхва ещё не успев распахнуть дверцу уже заметил горящий экран своего телефона: на дисплее высветился звонящий абонент. Сонхва торопливо схватил гаджет, чтобы ответить Хонджуну и объясниться, как экран потух, став чёрным. Мигнул символ, показывая красный сигнал того, что батарея разряжена.       — Поехали прямо сейчас! — отчаянно попросил Сонхва.       — Хорошо! — Баэм качнула подбородком и тут же села за водительское сидение.       Обратная дорога заняла у них полтора напряжённых часа, и в последние двадцать минут Баэм без конца просила у него прощения. Сонхва уверял её, что она ни в чём не виновата и виноват он сам, однако, это не возымело эффекта.       Они вдвоём вошли в холл, и Баэм на автомате зашагала было в Ко-Хо, однако ж… Сонхва подняв взгляд сразу заметил на лестничной площадке менеджеров ATEEZ и BlackPink, Хонджуна и Джису, и он понял, что их ждёт масштабный выговор, и он словил Баэм за запястье с удовольствием, которое он не показал.       Последующие сорок минут их отчитывали в Ко-Хо вначале менеджеры, а затем — лидеры. Сонхва и Баэм объяснили ситуацию и принесли, наверное, бесконечное количество извинений, так что под конец Сонхва просто кивал, перестав отслеживать, что ему говорят: нет, он не был настоящим пофигистом, но именно в те минуты, когда проблема сама собой разрешилась и все уже успокоились, получив вначале дозу нравоучений, а потом и предупреждений, ему резко стало всё равно. Сонхва не слишком очевидно любовался взволнованной Баэм, которая иногда очаровательно прикусывала свою губку, выдерживал внимательный взгляд Хонджуна и поглядывал на циферблат настенных часов.       Наконец, обе стороны оказались удовлетворены, и менеджеры удалились, отдавая участников в руки лидеров. Джису приобняла Баэм за талию с тёплой улыбкой уводя её в крыло к девушкам. Они с Хонджуном обменялись сухими краткими извинениями и попрощались.       Едва они вышли в холл, как Сонхва тут же прилетел лёгкий подзатыльник.       — Чем ты, чёрт возьми, думал? — лидер смотрел на него с нескрываемым разочарованием и злостью.       Хонджун непонимающе качнул головой, не сводя яростного взгляда с невозмутимого лица Сонхва.       — Ничем, — чистосердечно сообщил Сонхва через паузу, чтобы дать лидеру подняться по лестнице к их комнатам.       — Я так и понял! — резко клацнул зубами Хонджун, открывая дверь в свою комнату. — Заходи. Поговорим внутри, без лишних ушей.       Сонхва хотел сказать, что в коридоре у их комнат никого нет, но благоразумно решил не выводить взвинченного друга из себя ещё больше, и потому, молча зашёл в комнату.       — Сонхва, я понимаю, что у тебя доброе сердце, — понизив голос и уже более спокойным тоном произнёс Хонджун, закрыв дверь. — Но в некоторых случаях умение остаться в стороне — не менее впечатляющий навык.       — Джун, я… — Сонхва открыл было рот дабы остановить неудержимую лавину-тираду лидера, но тот поднял ладонь, жестом показывая Сонхва помолчать.       — Не надо, Сонхва, — только сейчас он заметил, насколько большие круги под глазами у Хонджуна; тот помассировал брови, хмурясь и видимо собираясь с мыслями. — Мы все сейчас на нервах из-за БиДиДи, ситуации с камбэком и чёртовыми продюсерами…       О, Сонхва знал какое слово в отношении этих нелюдей следовало использовать: они при любом удобном случае высасывали из Хонджуна все соки. Им всем доставалось, но именно Джун, как лидер, чаще брал удар на себя. Когда Сонхва, Минги и Хонджун писали тексты, а Юнхо делал миксы, продюсерам всегда что-то не нравилось.       Ни разу не бывало такого, что всё шло хорошо.       Всегда находилось одно маленькое, но оттого не менее гадкое "но".       "Это всё прекрасно, но вот здесь нужно исправить…", "Эта формулировка отличная, но рифма слишком сложная…", "Это чудно, но текст слишком оригинальный…"       "Верно, мы же не в рок-индустрии" думал Сонхва, наблюдая за распинающимся Хонджуном, "Попса должна быть простой и ванильной. И розовой — как жвачка для мозгов. Чтобы забивала мозги и не давала думать. Нельзя чтобы зрители чувствовали дискомфорт и — не дай бог! — начинали задумываться о чём-то болезненном. Или возвышенном и сложном."       Их альбом — уже вызов в глазах K-POP-индустрии: Хонджун надрывается как может, ходя по тонкому льду, между продюсерами и стремлением сделать что-то… настоящее.       Сонхва вдруг представил их на другой сцене — не испещрённой светом софитов и овациями огромного зала. А где-то в небольшом баре на окраине города, вечером в пятницу, где пахнет деревом и наваристым яблочным сидром, у которого пена похожа на белоснежный трёхпалубный фрегат…       И от него пахнет кожей из-за новой чёрной куртки, от волос — мускусом и грейпфрутом, и он с электрогитарой в руках выходит на маленькую сцену, где уже стоит у микрофона Хонджун в белой майке с цепью на шее, за барабанами сидит Сан, за синтезатором ухмыляется с лисьим прищуром Минги, Чонхо подмигивает из-за столика и в руках его сверкает золотым таинственным отблеском саксофон…

Это была бы совсем другая жизнь.

      Сонхва медленно выплыл из своих мыслей, возвращаясь к настоящему и глядя на заканчивающего свою речь лидера.       — Вас могли видеть в городе, вас могли подловить… — Хонджун качнул головой и устало потёр переносицу. — Боги! Сонхва, я сам рассказываю тебе о правилах, которые ты знаешь лучше меня!       — Лидер, а тренировка… — заглянувший в комнату Чонхо был остановлен таким сердитым взглядом, что он моментально замолчал на полуслове, так и не окончив свой вопрос и с растерянно-испуганным выражением лица, скрылся за дверью.       Хонджун вновь повернулся к Сонхва и вздохнул.       — Я понял тебя, Джун.       — Уверен, что ты как обычно был себе на уме, — несогласно качнул головой лидер, но Сонхва не отвёл глаз, когда зелёный с серебристым бликом взгляд впился в его лицо. — Но чтобы такое…       — … больше не повторялось. — подхватил, заканчивая за него, Сонхва и мягко дёрнул уголками губ.       Хонджун ответил такой же примирительной полуулыбкой, и снова потёр уставшие глаза.       — Идём в зал к остальным. Чонхо прав, и тренировку мы сегодня всё-таки проведём. Быть может придут в голову какие-то забытые движения или даже комбинации накидаем.       — Тогда поспешим, — Сонхва хлопнул друга по плечу, и они вдвоём отправились к остальным мемберам.

***

      Сонхва стянул футболку через голову, растрёпывая и без того взъерошенную причёску, сбросил тапочки и закинул носки в стирку. Чуть погодя следом за носками в корзину у ванны отправились и тренировочные штаны с бельём. Сонхва выкрутил вентили с горячей и холодной водой и залез в душевую, закрыв пластиковые двери.       Пар обволакивал очертания стройного тела под водопадом живительной влаги. Сонхва сразу "нырнул" лицом под многочисленные струи горячего душа, с наслаждением ощущая как капли мягко бьются о его щёки и закрытые веки. Тщательно умыв лицо в широких ладонях, он захватил с полочки гель для душа и мочалку.       Пока он скользил пальцами и мочалкой по собственному телу мысли о Баэм Су всё не шли у него из головы. Он даже не отследил то мгновение, когда за шумом душевой воды, за ароматом паров земляничного ягодного геля, прикосновения к его телу приобрели сакральный характер отпечатков изящных девичьих ладоней. Сонхва вздохнул, едва слышно простонав и обхватил себя пониже пояса, ощущая, как волна возбуждения приятно захлёстывает его с головы до пят. Под закрытыми веками в его воображении в этой душевой кабине они оказались вдвоём, оторванные от всего мира, погружённые в жар собственных мыслей и желаний, ласкаемые струями тёплой воды...       Память подкинула произошедшее в тот вечер, когда они с Мирэ праздновали их общий успех, и Сонхва даже припомнил, что она сказала тогда, ведь…       … Сонхва снился какой-то тяжёлый, окрашенный в багряный и алый сон, в котором сплетались кольца, и происходило нечто… что он не мог вспомнить. Единственное, что ощущалось явственно в миг его пробуждения — тяжёлое возбуждение, и то, что его твёрдый член упирался Мирэ между ягодиц. И она проснулась, протирая глаза в тот миг, когда он зарделся как маков цвет и отодвинулся, уже раздумывая над извинением:       — Это нормально, — пробормотала Мирэ также смеряя взглядом его проблему. — В конце концов сколько у тебя не было полноценного секса? С момента начала турнира?       — Даже чуть раньше, — глухо протянул Сонхва, пытаясь напрячь голову и вспомнить, когда они с Мирэ последний раз…       — Неважно, — прервала его размышления Мирэ. — Я могу помочь. Просто представишь Баэм Су. — она намекающе сжала пальцы в кольцо, тряхнув рукой. — Если ты, конечно, хочешь…       Сонхва посмотрел, как в полумраке язык толкнулся в пухлую щёку, недвусмысленно натягивая её, а изящные девичьи пальцы сжались плотнее, и молча приподнял край одеяла, чтобы Мирэ шустро юркнула под него. Ловкие чуть прохладные пальцы привычно скользнули под резинку его пижамных штанов: контраст температур их тел всегда вызывал у Сонхва мурашки. Он чуть приподнял бёдра, чтобы Мирэ было удобнее стянуть с него ненужный сейчас предмет гардероба, и собирался выдохнуть, но в итоге его выдох превратился в негромкий полустон, когда головка уже вставшего члена погрузилась в горячий влажный рот. Сонхва вздрогнул, но Мирэ податливо приняла больше его твёрдой плоти и постаралась медленно пропустить его аж до горла, вызывая у него уже полноценный стон. Сонхва прикрыл глаза, откидывая голову и чуть шире раздвигая ноги: иногда ему казалось, что Мирэ знает его тело лучше него самого.       Мокрая, тёплая, она поглощала его, и Сонхва отпустил себя, вскидывая таз навстречу притягательной, буквально затягивающей в себя, глубине. Мирэ блестяще держала темп, учитывая его резкие порывы, когда он не мог проконтролировать движения собственных бёдер. Теснота и колебания — всё было идеально выверено под него…       Сонхва чертыхнулся, зло распахивая глаза, и с размаху бахнул по выключателю, переключая воду на контрастный холодный душ. Он закусил губу отгоняя от себя любые похабные мысли, ругая себя за то, что вообще посмел опошлить образ Баэм.       Выйдя из душа он едва успел вытереть волосы полотенцем, да наспех натянуть свободные пижамные штаны. И в тот миг, когда Сонхва потянулся за футболкой, дверь его комнаты под дробный стук кулака нетерпеливого гостя по ней, распахнулась.       — Хён! Сонхва! — запыхавшийся Чонхо появился на пороге едва успевая схватиться за ручку и косяк, чтобы удержаться на ногах. — Скорее спускайся! Объявление второго тура! Мы узнаем наших противников!       И только младшенький успел выпалить свою тираду, как Сонхва торопливо натянул футболку и поспешил за ним в коридор. Уже на лестнице он услышал голоса собравшихся в Ко-Хо: участники всех групп были взволнованы и взбудоражены, ожидая решения счётчика турнирной таблицы. Сонхва разглядел Ёсана, который активно подзывал его к остальным мемберам, и Чонхо, шмыгнувшего к Сану и Юнхо.       — Тишина! Просим всех участников соблюдать тишину.       Как гром среди ясного неба раздался голос ведущего, переступившего порог Ко-Хо. Даниэль Кан окинул притихших присутствующих одобрительным взглядом: правда, Сонхва, который стоял рядом с Минги, взгляд показался скорее ободряющим.       — Как вы уже знаете, я здесь, чтобы объявить начало второго тура БиДиДи, — размеренно уведомил ведущий, озвучивая то, что и так было известно всем. — Так вот, поздравляю ещё раз вас всех с тем, что вы прошли первый этап конкурса. Это уже большое достижение, однако... — Даниэль Кан вытащил из внутреннего кармана своего идеально-отглаженного бордового пиджака конверт. — Сегодня в полночь на официальном сайте нашего турнира будут опубликованы на всеобщее обозрение темы для танцевальных дуэлей следующих пар сражающихся коллективов. — Даниэль Кан вскрыл конверт в гробовой тишине Ко-Хо, разворачивая листок, лежавший внутри. — Вы узнаете об этом на два часа раньше. На правах дуэлянтов, — он улыбнулся, но улыбка была натянутой и фальшивой, и оттого — жуткой.       Переведя взгляд на листок, Даниэль Кан более не обращая внимания ни на кого в зале вслух зачитал:       — Первая пара: ATEEZ против BlackPink, тема — "Ночь". Вторая пара: MAMAMOO против BTS, тема — "Цвет". Третья...       Но Сонхва уже не слышал, что там дальше говорил ведущий — в его голове как заедающая пластинка играла, повторяя одно и тоже, лишь одна мысль:

"Теперь мы будем соперниками."

      И Сонхва, даже осознавая насколько эгоистично его желание, сморщившись искренне захотел, чтобы БиДиДи закончился... поскорее.       Чтобы он мог дать своим чувствам хоть немного свободы, а самому себе — совсем чуть-чуть отдыха.