Общность душ

      Первые дни на юриспруде были полны одиночества. Армин погряз в беготне по учебным офисам за подписью бумажек и в бесконечном анализировании таблицы с элективными курсами. Куча времени тратилась на поиск информации по преподам. Особое внимание уделялось качествам "лояльность" и "интерактивность". Ответ в графе на первое должен быть "да", на второе, желательно, "нет".       Наконец выбор курсов завершился. Жизнь стала стабильнее. Однако ситуация с общением осталась прежней.       Его школьные друзья — Эрен и Микаса, как полагается благопристойной парочке (которой, как он уверен, они точно были), поступили в один и тот же университет на одну и ту же специальность, и теперь почти не пересекались с ним.       С одногруппниками особой дружбы не сложилось, поэтому единственное общение происходило с преподавателями на паре. Хотя не сказать, что это было тем, чего он хотел.       Армин вообще слабо понимал, зачем пошёл учиться на юриста. Возможно, им двигало какое-то подсознательное желание перебороть свою социофобию и раскрыть умение выступать перед кучей людей, которым он определённо обладал. Возможно, дело было в его идеалистическом стремлении к справедливости.       Но он был не самым общительным и панически боялся быть непонятым, отторгнутым обществом. Этот страх сковывал его голос каждый раз, когда он начинал говорить перед группой, заставляя запинаться и путать слова.       Зато его сокурсник — Жан Кирштайн, таким недугом точно не страдал. Большинство пар заканчивалось его разгорячёнными тирадами, полными кричащей самоуверенности и бешеной энергии. Его сложно было не заметить, хотя казалось, что самого Жана тяготила такая слава. Армин же про себя восхищался им и не переставал думать о том, что очень бы хотел стать таким же. Обрести хотя бы каплю той неудержимости. Ведь Жан так удивительно подходил этой профессии.       Совпадением или велением судьбы эта возможность появилась.       Иначе Армин никак не мог объяснить, как так вышло, что Жан записался на все те же курсы, что и он. Бывает, что у людей совпадает один какой-то интерес, два, но не все же четыре.       Казалось, что Армин попал в зациклившуюся программу, матрицу, день сурка... Менялись преподаватели, аудитории, тетради, но стул слева от него неизменно отодвигался за минуту до начала пары и в поле бокового зрения мелькал браслет-фенечка с причудливым орнаментом, которую Кирштейн носил на правой руке.       Армин всё пытался подобрать подходящий момент, чтобы заговорить с соседом. Посмеяться над удивительным совпадением по курсам или же спросить об этом странном браслете, попросить перестать щёлкать ручкой, когда он пытается думать над вопросом преподавателя, да о чём угодно. Но момент всё никак не наступал. Жан предпочитал либо препираться с учителями, либо что-то рисовать на полях тетради —медитативное состояние, из которого его не хотелось вырывать. На английском парень был занят сном, поэтому возможности поговорить хотя бы на другом языке тоже не предоставлялось.       Из монологов Армин составил примерное понимание интересов и убеждений Жана. Они оказались удивительно схожими с его собственными. Между ними происходило какое-то странное заочное общение, из которого они, подобно детективам, по крупицам информации узнавали всё больше друг о друге.       Единственными репликами, которыми они хотя бы как-то косвенно обращались друг к другу были: «Как уже упоминал мой коллега Армин...» и «Как верно подметил Жан...».       То, насколько они идеально подходили друг другу было чем-то невероятным.       Жан придавал Армину уверенности говорить, не боясь аудитории, какой бы многочисленной она не была. А Армин, в свою очередь, убеждал Жана в том, что тот не говорит полную глупость — своим безупречным знанием законов, положений и прочей "бюрократической мути" Арлерт мог соревноваться разве что с поисковиком.       Буквально будущие коллеги, которые могли бы вместе защищать в суде своих клиентов. И всегда добиваться справедливости.       Все вокруг были убеждены в том, что эти двое точно лучшие друзья, общаются, проводят всё свободное время вместе. Ведь они буквально дополняют друг друга. Быть может даже прорабатывают стратегии ответов дома и поэтому так блистают в классе — кто знает?       Но действительность была совершенно иной.       Молчание сводило с ума.       Орнамент вокруг запястья Жана, приходивший в движение от быстрой записи слов лектора в тетрадь, постоянно появлялся в снах Армина. Он мог бы уже по памяти зарисовать все неровности на нём.       На английском Арлерт заглядывался на расслабленное, а оттого ещё более прекрасное лицо спящего соседа, сбившиеся пряди его русых волос. Из головы никак не хотела уходить мысль о том, что он хотел бы так смотреть на него каждое утро. Видеть, что закрытые глаза парня морщатся от упавшего на них луча света, а не от возвещения о конце пары.       В такие моменты хотелось растормошить Жана и проговорить хотя бы слово. Но что-то всегда останавливало такие порывы. Обе стороны привыкли к этой игре и не собирались что-то менять. Хотя сердце изводилось желанием. Которое нарастало с каждой проведённой за одним столом минутой...       В конце ещё одной совместной пары на раскрытую тетрадь Армина легла точно такая же фенечка как у Жана, с приложенной к ней запиской:

У меня нет времени на разговоры, но давай будем вместе? P.S. Скажи ответ на следующей общей паре