The fallen devil

На небе не было ни единой звезды, но он так пристально всматривался в его неоднородную консистенцию, на непроглядные облака, полностью покрывавшие его, будто толстое полотно. В его голове не проносилась ни одна мысль, которая могла бы быть признаком подлинного человека. Лишь кромешная тьма, намертво покрывающая каждый сантиметр безлюдного побережья. Тьма..Как снаружи, так и внутри. В его муторной душе не имел возможности существовать хоть какой-либо живой организм. Его разум, тело, сознание, полностью опустошены и прожжены ядовитой кислотой, что дотрагиваясь, обжигались не только пальцы, но и душа, ощущающая всю его прискорбность. Неподвижное тело, словно сгнившее яблоко, брошенное вдали от социума, лежало и разлагалось средь нескончаемых берегов холодного моря. Тусклые волны чуть касались его оголенных щиколоток и оставляли неприятное покалывающее ощущение. А песок постепенно проникал в карманы старого пальто, которое ничуть не согревало пустынное тело, просачивался меж красных от холода пальцев ног и рук, медленно покрывал плоть, лежащую словно труп в гробу. Как правило приятный запах морской волны от чего-то вызывал у него до тошноты отвратное чувство, воротившее его от самой макушки до кончиков оледеневших пальцев, заставляя тело томительно сжиматься, доводя до омерзительной дрожи. Казалось бы, столь непримечательная атмосфера, а заставляла стынуть кровь в жилах, останавливая другие процессы жизнеобеспечения. Будто бы шестое чувство навевало на признаки нежелательного будущего, от чего мерзопакостный вкус во рту лишь прогрессировал. Тошно. Его жизнь не более чем отчаяние во плоти, расцветающее изо дня в день. Уход от обыденной реальности в инобытие(?) Почему же это должно быть плохо? Это приторное уныние стало его другом – прямым дополнением самого себя. Он даже не горел желанием, прерывать их столь тесную и переплетенную всевозможными узлами связь. Он будто бы.. -Давно ты тут прохлаждаешься, Дазай?- столь ненавязчиво прозвучал чей-то до жути знакомый голос, что Осаму пришлось привстать. -А..ты? Что ты тут забыл?- вылетели монотонные слова из слегка посиневших уст, пока Дазай мёртвым, ничего не выражающим прицелом продолжал глядеть прямо в душу Чуи. -Я всего на всего провожу время. А чего это вдруг твоя заблудшая душа сюда забрела? На его ничего не отображающем лице медленно всплыл оскал таким образом, будто он ходил по самым тонким нитям его сознания. -Не неси чепухи! Твои глупые шуточки и меня уже в горле встряли. Это уже непереносимо, честное слово! Не выходя из своего наигранного облика, Осаму, не торопясь собрал ноги вместе и выпрямился над Чуей. -Ты так и не вырос- неестественно насмехаясь зловеще вбросил Дазай, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и войти в привычный рутинный образ жизни. «Что б тебя» ненавистно подумал Чуя и крикнул прямо в лицо Осаму: -Ты у меня ещё поплатишься за свои действия! На что Дазай лишь намеренно усмехнулся. Сумрачный вечер доставлял не самую приятную удрученную обстановку. Его истлевшей душе не давала покоя ни единая окружающая его вещь. Будто бы каждая проклятая частица глядела прямо в самую схороненную и утаенную от внешнего мира глубь его натуры. Натуры, которую он даже под дулом пистолета не обнажил бы на всеобщее обозрение, якобы раскрытие этой столь сокровенной тайны карается лишением жизни. Они оба стояли и глядели куда-то в даль за горизонт. Дазай, вытянувшись, продолжал смотреть пустынными и безмолвными глазами, словно они являлись мизерным протезом - жалкими блеклыми стекляшками, не выражающими ни единой эмоции. Он не чувствовал ни дискомфорта, ни расслабления, он лишь стоял, словно обездоленное дерево средь густой чащи. Это неуместное молчание лишь заряжало диспозицию раздражающей неловкостью. Чуя замешкался на месте, чувствовал себя не в своей чаше и ощущал полнейшее безразличие со стороны Дазая, будто он жаждал покинуть его. -В общем, ты как хочешь, а я не собираюсь прожигать время - борзо и кротко выразился Чуя, дабы избежать манипулятивного молчания. -Ха-ха, был рад повидаться - донельзя неестественно ответил Дазай. -Вот еще, не неси чепухи и проваливай отсюда. На лице Дазая всплыла гримаса, которую у людей принято называть улыбкой. Но лишь у него она выражала ровно ничего, лишь присутствие отчаяния, поедающего его изнутри. Чуя гордо и резко повернулся спиной и пошел прочь. Но у него на душе было нескончаемое смятение и напряжение. Комок тошноты стал медленно подбираться к горлу, вырываясь вовне. Его настигла адски неприятная дрожь, полностью охватившая его тело. Глаза постепенно намокали от подступающих слез, ровно вся накопившаяся злоба прорывалась наружу через намертво запертую клетку чёрствым достоинством. Ноги подкашивало, а мозг перестал нормально функционировать и мыслить. Мятежность перекрыла подступ кислорода в легкие, словно они сжались, как смятый лист бумаги. Посиневшие губы дрожали, но, очевидно, не от холода, а от подошедшего страха.. Дазай беззаботно и медленно все больше и больше погружался во тьму за горизонт, а вскоре и вовсе растворился в ночной мгле.